– Конечно. Вот только я неподобающе одета для вечеринки.
– Ты шикарно выглядишь. В смысле… – он откашливается. – Никаких вечерних платьев там не требуется.
Как-то быстро развиваются события, раз он уже знакомит меня со своими друзьями.
Впрочем, рано или поздно я с ними все равно встречусь. Если я буду с ним встречаться, придется отдаться этой роли целиком и полностью. Интересно, когда любишь одного, а встречаешься с другим, кого предаешь? Мы с Натаниэлем никогда ничего друг другу не обещали. А вот Донхен…
При виде радости на его лице меня переполняет ненависть к самой себе.
Он останавливается у изящного современного здания.
Я напряженно поглядываю на красную ковровую дорожку, ведущую от навеса перед входом к главным дверям. Вдоль тротуара выстроилось несколько фотографов, хотя, как сказал Донхен, мы опоздали, так что большинство гостей уже внутри.
– Ты же, кажется, сказал, что мероприятие не официальное.
– Так и есть. Просто фотографы вечно следуют по пятам за айдолами, понимаешь? А я хотел поддержать Насоль-нуну.
Насоль. У меня душа уходит в пятки.
– Не знаю, стоит ли мне идти. Меня… меня же не приглашали.
Это, конечно, вранье. Меня приглашали – правда, другой почетный гость. Но не могу же я явиться на глаза Натаниэлю с кавалером.
– Все нормально, – Донхен подъезжает ко входу и паркуется. Он уже тянется открыть дверь, но я хватаю его за руку.
– Давай не будем пока говорить людям, что мы, ну…
Он смотрит на мою руку, потом мне в глаза.
– Что мы на свидании?
– Да, – затаив дыхание, киваю я.
– Конечно. Даже не будем говорить, что вместе приехали. Скажем, что мы просто друзья. Это будет наш секрет. – Он сжимает мою руку, и меня мутит.
Фотографы у здания, завидев нас, оживляются. Я пытаюсь прикрыть лицо сумочкой, но некоторые меня узнают.
– Мин Сори, посмотри сюда!
– Сори-я, ты здесь, чтобы поддержать Натаниэля?
– Сори, слухи о том, что минли – пара и в настоящей жизни, правда?
Все это ужасно напоминает тот злополучный вечер два дня назад: вокруг снова толпа репортеров, и все они кричат, пытаясь привлечь мое внимание. Я спотыкаюсь на ступенях здания.
Донхен хватает меня за руку, не давая упасть и ведет в фойе. Я тяжело дышу, на лбу выступил пот.
– Сори-сси, – голос у Донхена взволнованный. – Что случилось?
– Донхен-а?
Мы оба поворачиваемся.
В фойе стоит Насоль – видимо, вышла из главного зала, где проходит мероприятие. Сквозь большие распашные двери видна сцена и экран, и банкетные столы.
А еще Насоль не одна.
– Сори, – Натаниэль медленно переводит взгляд с меня на Донхена, который до сих пор крепко держит меня за руку.
– Джихук-а, это Чха Донхен, племянник моего генерального директора, – говорит Насоль, но Натаниэль не обращает на нее внимания.
Он хмурится.
– Сори, ты в порядке?
– Все нормально. Там просто столько камер… – я запинаюсь, встретившись взглядом с Натаниэлем. Он даже не пытается скрыть эмоции. И его смятение, и беспокойство так заметны!
Я краснею.
Повернувшись к Донхену, я вижу, как пристально он смотрит на Натаниэля, как сильно хмурится.
– У нас с Сори было свидание, – объявляет Донхен. Я безмолвно таращусь на него. Я же попросила его не говорить об этом. – Но я хотел заехать и поздравить тебя, нуна, – обращается он к Насоль, но сам не сводит глаз с Натаниэля.
В холле воцаряется тишина. Я не могу отрицать его слова. Мы были на свидании – оно еще продолжается. И я еще не получила отцовские акции «Джоа», а ведь я только ради этого и встретилась с ним, но не могу же я сказать об этом.
– Ты все пропустил, Донхен, – ласково укоряет Насоль, не замечая напряженной атмосферы. – Но мы как раз собирались в ресторан. Присоединяйся. Вместе со своей девушкой, – она смеется.
У меня кружится голова.
Из главного зала доносятся голоса, в фойе выходят все новые гости. Некоторых я знаю – Суна, Джеву, Йонмина, Хеми, кое-кого из артистов «КС». Ли Бель с радиопередачи. Они нас еще не заметили. От одной мысли, что они увидят меня с Донхеном, меня переполняет ужас. Как я им это объясню? Сун сразу сообразит, что я творю. Ему одного взгляда на Донхена хватит, чтобы понять, что я его использую. Он не догадается, ради чего именно, но суть от этого не меняется. Что, если он расскажет о нем моей матери? Она ни за что не позволит мне пойти на сделку с отцом. А если я этого не сделаю, она лишится компании.
– Донхен-сси, – голос у меня почти умоляющий. – Увидимся снаружи. Мне надо в уборную.
Он, видимо, заметив, что я в панике, кивает.
– Конечно.
Я почти бегом пересекаю фойе, пока не добираюсь до уединенного коридора. Распахиваю дверь в уборную. К счастью, внутри никого нет – кабинок совсем немного, и все пусты.
Дверь за мной закрыться не успевает – Натаниэль входит вслед за мной.
– Ты что творишь? – шепотом возмущаюсь я. – А если тебя кто-то увидел?
– Что происходит? – спрашивает он, и в голосе его столько боли, что у меня сжимается сердце. – Почему ты с ним? У вас правда было свидание?
– Нет. То есть… да.
Натаниэль кривится:
– Так ты поэтому не смогла прийти на презентацию? Из-за него?
– Да, – теперь мой голос звучит куда уверенней.
Натаниэль на мгновение отводит взгляд, но потом снова поворачивается ко мне. Он ничего не скрывает, все его эмоции написаны на лице.
– Сори, я хочу понять, что происходит. Если уж ты решила разбить мне сердце, хоть объясни почему.
Глаза жжет как огнем.
Я люблю его. Теперь я могу себе в этом признаться. Я всегда любила только его. Люблю его голос и то, как он смотрит на меня. Люблю его смех и то, как он смешит меня. Люблю ощущение, всякий раз возникающее, когда он рядом – как будто дни становятся теплее, а ночи – прекраснее. Я так люблю его, что хотела бы от всего отказаться, лишь бы побыть с ним еще денечек, еще минутку, еще мгновение.
– Не только твое сердце разбилось, – шепчу я.
Не знаю, кто из нас двигается первым, но внезапно я оказываюсь в его объятиях.
Он целует так, будто не может дышать без меня. И я чувствую то же самое – то же желание, ту же острую потребность быть ближе. Он обнимает меня за талию и, приподняв, усаживает на столешницу. Мы лихорадочно целуемся, я запускаю руки ему в волосы. Я потеряла всякий контроль – и не могу насытиться им.
Я целую его со всей страстью, на какую способно мое сердце, и, раз сказать не могу, пытаюсь показать, как хочу его, как его обожаю.
Я так растворилась в Натаниэле, что чуть не пропускаю стук в дверь. Разорвав поцелуй, я слышу за стеной голос Донхена.
– Сори-сси, все нормально?
Должно быть, меня долго не было, и он пошел меня искать.
Руки Натаниэля сжимаются у меня на талии в последний раз – и он меня отпускает. Он делает шаг назад, а я соскальзываю со столешницы. Подол платья опускается на законное место на уровне колен.
– Я здесь, – откликаюсь я. – Одну секундочку, сейчас выйду.
– Сори, – шепчет Натаниэль. Одно только мое имя.
Я качаю головой.
– Представляешь, что могло случиться, если бы Донхен вошел и увидел нас? Всему пришел бы конец. И придет, если он хоть что-то заподозрит.
Натаниэль запускает пятерню в растрепанные волосы.
– Прости. Я увидел его с тобой, и я не… Я не мог ни о чем думать.
– Когда мы вместе, ни один из нас не способен ясно мыслить. Это была ошибка.
Он ошеломленно смотрит на меня.
– Ты же не всерьез.
Он думает, меня расстраивает угроза скандала. Он понятия не имеет, что проблема куда серьезнее.
Он сможет уйти от любого скандала в целости и сохранности, и любовь фанатов останется с ним. Его всегда поддержат ребят из группы и домочадцы, но не я и не те, кого я люблю. Мою семью скандалы стирают в порошок – и такое уже случалось.
А с ним я об этом забываю.
– Сори…
– Пусти меня, пожалуйста.
Вид у него такой, будто мои слова доносятся до него сквозь густую пелену тумана, но в итоге он отступает.
Я должна навсегда похоронить свои чувства, и пусть единственным их доказательством будет жжение непролитых слез. Обогнув Натаниэля, я открываю дверь и выскальзываю в коридор, надеясь, что Чха Донхен поверит моим лживым словам.
Глава тридцать третья
В пятницу я отправляюсь в «Джоа» – надо отнести маме ее любимую пару туфель, старенькие лодочки цвета шампанского. У них сношены каблуки, и даже размер не совсем подходит, но принадлежали они еще ее матери. Она надевала их на свадьбу, а завтра хочет надеть на вручение награды И-Би-Си, когда будет получать премию «Трейлблейзер» на глазах у всех коллег по цеху. Аджумма аккуратно завернула коробку с туфлями в боджаги[86], сложив концы шелкового полотна вместе. В автобусе я осторожно устраиваю коробку на коленях, как будто везу драгоценнейший груз – к слову, так оно и есть.
Я ставлю коробку на стол в мамином кабинете, потом поднимаю жалюзи, впуская свет. Под окнами гуляет несколько фанатов – фотографируются на фоне вывески «Джоа Энтертейнмент». Новое здание, когда его достроят, будет еще эффектнее – там будет кафе, куда по выходным смогут приходить все желающие, а еще музей и сувенирный магазин.
У меня в кармане пиликает телефон – Дженни прислала сообщение, фотографию открытого чемодана на полу спальни. Она сейчас дома, в Лос-Анджелесе.
Я набираю: «Ты завтра уже приезжаешь и еще вещи не упаковала? И, пожалуйста, не говори, что берешь один чемодан».
Она тут же присылает ответ: «Не все берут в дорогу целый гардероб, Сори».
Я так и слышу ее насмешливый голос. Скорее бы встретиться вживую. Завтра не получится из-за вручения премии, но мы планируем повидаться в воскресенье.
Мне столько всего предстоит сделать перед церемонией… К счастью, я уже позаботилась о большинстве мелочей. Гламурный образ уже готов, меня ждет черное платье «Ив Сен-Лоран» с глубоким декольте и разрезом до бедра. Придется наклеить невидимый пластырь, чтобы скрыть полученную в понедельник царапину, но оно того стоит.