А подлинность, реальность как самого энерготела, так и всех его посмертных переживаний не оставляет сомнений в достоверности подобных историй. Честно, говоря, сам я некогда (и отчасти до сих пор) в православном учении, в его тезисах, историях, объяснениях, описаниях искал определённый духовный вымысел, по меньшей мере, — гиперболу, преувеличение (что поделать, таково для многих из нас, по отношению к религиозным догмам, с детства впитанный скептицизм, недоверие). Я не нашёл этого — сообщается духовная правда, утверждается истина, объясняются процессы «эзотерические» (скрытые, трудно понятные, трудно воспринимаемые)! Странно… в своё время, по голову погрузившись в «поп-эзотерику», я полностью доверял и верил всему тому, что скажут различные духовные учителя (Ошо, Гурджиев…), а христианские описания считал сродни сказкам, во всяком случае, нудным и скучным нравоучением. Оказалось всё наоборот… И на своих догмах православие стояло веками, стоит и стоять будет, потому что они истинны! Их нельзя отменить, можно лишь исказить…
При всей известности и кажущейся доступности православие глубоко «эзотерично». Как, например, ещё об адским огне, об огненных озёрах и реках…
Адский огонь единовременен (иновременен) в трёх аспектах, это:
1. Огонь неугасимый.
2. Огонь несжигающий.
3. Огонь мрачный.
Как это понимать?
Неугасимый огонь — значит незатухающий, неисчезающий — огонь недр нашей планеты и субъективно воспринимаемый как вечный. Но для человека (из позиции земной «поверхности» или земной коры) это довольно абстрактно, поэтому более актуально следующее положение:
«Здешний (“физический”) огонь, когда горит, светит, а пламя того (“инфернального”) огня, когда горит, только жжёт, но нисколько не освещает тьмы внешней; а если бы сколько-нибудь и осветило, то для большого страха и трепета осуждённых, — для того, чтобы видеть мучимые лица грешников… Здешний огонь, объявши человека, вверженного в него, тотчас умерщвляет и в один час сжигает и обращает в пепел; а тот, гееннский огонь, жжёт, но не умерщвляет: грешники, вверженный в этот огонь, не умрут, будучи сжигаемы и мучимы вечно»[13]
И главная опознавательная черта этого огня — неяркость, тление, сумрачность, светотень:
Василий Великий говорит: «тамошний огонь будет огонь несветлый, который во тьме содержать попалящую силу, но лишён светозарности»[14].
Здесь напрочь отсутствует яркая освещённость, отсутствует Свет Любви и какая-либо надежда (спасения), с этим вселюбящим, всесострадающим Светом связанная! «Оставь надежду всяк сюда входящий». Безысходность, необратимость ситуации попавших «Туда» — тотальна и абсолютна! А общую атмосферу ужаса и отчания пребывающих «Там» усугубляет ещё и то, что каждый сферический пласт, круг или слой Ада ограничен, замкнут сам на себя, изолирован от всех остальных — и с полной невозможностью выбраться из одного слоя, чтобы как-нибудь перейти в следующий, менее тяжкий, менее душный и менее жаркий…
Нет, опасное заблуждение среди наших духовных искателей — что библия исчерпала себя (известными положениями), не содержит в себе «эзотерики» и не предостерегает:
«И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки её: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает.
И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки её: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает.
И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает и огонь не угасает»
Уместно ещё одно «обозрение». Святой Нил Мироточивый (Афонский) показывает монаху Феофану нефизические глубины и участь грешников в виде/нии:
«Феофан встал и последовал за святым (Нилом), который повёл его в какое-то подземелье. Они стали спускаться вниз, по узкой подземной дорожке, шириной в один охват рук и очень низкой, так что должны были идти пригнувшись; на пути следования их перегоняли низкорослые и чёрные, во образе человеческом, существа; с великой поспешностью и большим старанием они волокли каждый по одному связанному человеку, иного за шею, иного за ноги, иного за руки, иного за волосы, иного за бороду, а одного тащили, зацепив крючком за ребра. Эти чёрные люди так быстро влекли своих узников, что Феофан едва успевал разглядеть их; слышал только хорошо их вопли, причем разобрал следующие. Так вот, которого тащили за шею, вопиял: “Горе мне, нечестивому иерею, дерзнувшему принять священство, будучи столь окаляным плотскими грехами, — се ныне гряду получить заслуженное возмездие”.
Другой, которого волокли за верёвку, привязанную к тайным удам, вопил: “Увы мне, непокорному монаху, ненавистнику старческих приказаний, завистнику подвизавшихся и нерадивцу к собственному монашескому подвигу и за это самое ниспавшему в бездну блудных грехов: мужеложства, сваления, малакии, — се ныне низвергаюсь в бездну ада”.
Один вопил: “Увы мне, положившему доброе монашеское начало, чтобы подвизаться в нестяжании, но в монашестве ставшему многостяжателем. Из-за этого, вместо того, чтобы взойти на высоту блаженства, куда мне был открыт доступ, я, впав в хищения, неправды и многостяжательность, нисхожу в бездну адскую”.
Другой вопил: “Увы мне, безумцу! Покинул я отца, мать, родных, друзей, братьев, сестёр, скрылся от мира под спасительный кров монастыря, но здесь, вместо того, чтобы подвизаться, не искал спасительной свободы от страстей и от всяких попечений, но опутал себя многими заботами и житейскими попечениями о умножении своего имущества, о постройке красивых зданий и стяжании прочих привременных благ; вместо добродетелей стяжевая пороки, ревнуя и стараясь превосходить других не добродетелями, а успехами в стяжаниях злата и прочих благ тленных, в разведении садов и в постройке домов. Этими заботами диавол так меня опутал, но я был несомненно уверен, что стою на пути спасения, как никто другой. Содействием диавольским я так был прилежен и ревностен в трудах ради стяжания сих временных благ, что никогда не ощущал в себе даже усталости, в сих великих суетах ноги мои никогда не утомлялись. И ныне вот куда довели эти многопопечительные и многостяжательные заботы — в бездну, ибо я и жизнь всю свою работал на пользу ада, а не на пользу душевную”.
Ещё один вопил: “Увы мне, монаху-фарисею, который сначала имел доброе намерение и хотел подвизаться в смирении, но впал в лицемерие и ханжество, стал заботиться о своей наружности — бороде и волосах, стараясь быть привлекательным и искусным в лести, в чём преуспел, и вознёсся самомнением. Увлекаемый им, покинул я обитель и отправился в Царьград, там начал завлекать людей своей наружностью, бородой, волосами и обхождением, ища славы человеческой и доискиваясь звания духовника. Когда же достиг, то уподобился змию, соблазнявшему Еву и обвившемуся вкруг древа познания добра и зла, отгрызшему собственными зубами запретный плод, отравившему его ядом языка своего и тем умертвившему весь род человеческий, сделав людей бесчувственными к страху Божию… И те, которые принимали ядовитые плоды от меня, — отравлялись превратными толкованиями и подложными истинами. Старался я привлечь к себе как можно больше духовных чад и, чтобы приманить их, льстил им, как змий, хваля их не только в глаза, но и за глаза; но вместе с тем осуждал духовников иных и духовных чад за грехи их. За это ныне нисхожу на дно ада…”
Такими воплями оглашалась та адская стезя, по которой бесы волокли тех людей.
Наконец Феофан со святым Нилом дошли до одной, боковой, весьма узкой дорожки; святой сказал: “Следуй за мной”, - и повёл его до конца её, где виднелся как бы закрытый люк от цистерны, из которого, когда святой открыл его, вырвалось пламя и озарило их. Феофан испугался… и спросил: “Что это такое? Колодец сухой или цистерна?” Заглянул в люк, и его глазам представилась глубочайшая пропасть, на дне которой кипела и клокотала расплавленная огненная масса. На поверхности этой массы появлялись тела человеческие, обнажаясь то той, то другой частью тела и вновь погружаясь, — как фасоль, кипящая в воде, восходя наверх и сходя на дно, причём появлявшиеся лица их были уродливы, подобно собачьим и ослиным мордам; из глубины же исходили ужасные стоны и вопли; так одни вопили: “Горе нам, многостяжателям”, другие: “Увы нам, злым мстителям”, “Увы нам, лжецам”, “Увы нам, хулителям”, “Увы нам, мужеложцам”, “Увы нам, иереям прелюбодействовавшим”; и другие подобные возгласы раздавались оттуда…
При этих словах Феофан пробудился, но не мог первое время понять, где он и что с ним; не знал, было ли всё виденное с ним во сне, или наяву. Наконец, он пришёл в себя и уверился, что то, что он только что видал, было с ним в сонном видении; однако руки у него болели, как будто после оков, и не могли свободно действовать; в носу же до трёх недель всё ощущался тот страшный смрад, который исходил из бездны»
Откровения о существовании Ада людям даются до сих пор! Заслуживает самого серьёзного внимания переживание одной женщины Антонины, нашей современницы (начало 21 века). После автомобильной аварии, уже в больнице, она пребывала на грани жизни и смерти, но в полном сознании. Вот что она впоследствии рассказала:
«Потом что-то зажужжало и какие-то невидимые лучи подхватили меня и понесли. Я не осознавала, что лечу, но чувствовала приближение низа. Он был круглым, как око. Я влетела в него и вскоре оказалась на очень гладкой, как бы асфальтированной, горной дороге. И тут я испытала настоящий ужас, какого никогда не испытывала. Прямо передо мной в нескольких метрах стоял высокий мужчина с очень злым лицом, напоминающим зверя. Я никогда ничего подобного не видела…