«Он (монах-пустынник) клятвенно заверил, что когда ему исполнилось пятьдесят, он двенадцать лет мучился от искушений.
— Бес, — рассказывал он, — ни ночью меня не отпускал, ни днём не прекращал нападения. Я уже думал, что Бог отступил от меня, поэтому я такое терплю и, бывало, предпочёл бы умереть бессмысленно, чем постыдно чернить себя страстью. Я вышел из кельи, направился в пустыню, отыскал нору кабанихи и залез туда нагим, чтобы звери сожрали меня. С наступлением сумерек самец и самка вылезли на охоту. Они обнюхали меня с ног до головы, всего облизали и ушли. Я пролежал до утра, ожидая, когда же они меня съедят. Потом рассудил — Бог пощадил меня. Я встал и вернулся к себе в келью. Бес выждал несколько дней, потом напал на меня пуще прежнего, так что я едва не впал в хулу. В образе юной эфиопки, которую я видел когда-то в молодости, когда она собирала колосья на жатве, бес сел мне на колени и так меня терзал, что я едва не согрешил с ней. В исступлении я дал ей пощечину, и бес исчез. И поверь мне, два года после этого от моей руки исходило такое зловоние, что я не мог его переносить.
После этого, — продолжал Пахон, — я ещё больше пал духом и, окончательно в себе разуверившись, пошёл в дальнюю пустыню, куда глаза глядят. Я увидел маленькую гадюку, схватил её и поднёс к тайному уду, ставшему причиной моего искушения, чтобы она меня укусила, и я умер. Но по благодатному промыслу Божьему она меня не тронула. Вдруг я услышал голос, пронесшийся в моём мозгу: “Пахон, иди и совершай подвиг. Я для того попустил тебе претерпеть такую брань, чтобы ты не возомнил о себе много и не думал, что ты сам сможешь справиться с бесом блуда, но чтобы ты всегда прибегал к Божией помощи”.
После такого извещения, — сказал Пахон, — я вернулся в свою келью и, ободрённый, продолжил монашеское делание. С тех пор мне больше никогда не приходилось испытывать такой неистовой блудной брани. Я живу в мире и покое оставшиеся дни. Бес, видя моё презрение к нему и своё поражение, даже не смеет приблизиться ко мне.
Такими размышлениями о торжестве над сатаной святой Пахом наставил меня перед трудами и научил легко переносить брань. На прощание он пожелал мужества во всем»
Почти на такой же грани, на «краю пропасти», в хождении «по краю» долгое время (но периодами) пребывал и я сам…
Возможна атака бесов даже на целые коллективы, т. е. множество бесов атакует сразу целые сообщества людей, монастыри, как в следующем примере:
«В то время как преподобный Афанасий Афонский успешно подвизался и руководил на пути спасения множеством братий, — на него восстал со всею своею силою ненавистник добра диавол и вооружился на войну против храброго Христова воина. О сём открыто было одному из старцев-подвижников, который, придя в исступление, видел бесовский полк, подходящий к горе Афонской; в полке этом находился один начальник, как бы тысячник — страшный и грозный, показывавший большую власть. Он разделил помянутый полк: сто бесов отправил обходить всю гору и уловлять иноков, а сам с девятьюстами отправился с страшной ненавистью в Афанасиеву лавру»
Да… Для обычного человека бесы — всего лишь воры, не грабители, но воры, которые незаметно расхищают его жизненную энергию. Но для воина падшие духи являются открытыми врагами, яростно атакующими или ожидающие его в засаде. Что же ещё использует и выверяет в духовном бою воин Христов? Свою силу, волю, выносливость, терпение, умение (воевать), знания и преданность своим идеалам.
Отдельного внимания заслуживает борьба с бесом (внутреннего) сквернословия или хулы. Мне (да и, пожалуй, многим молитвенникам) этот бес очень хорошо знаком. Я не только не ругаюсь матом, но мне неприятно его слышать вообще. И вот когда начинаешь молитву (или в середине, или в конце её), вдруг «слышишь» мерзкие, отвратительные слова, которые «прорываются» сквозь молитву, подавляют её и воспринимаются, как свои собственные. Но это бес! Он периодически активно, яростно и как бы назло вмешивается в святые слова молитвы, всячески поносит святых, И. Христа, Богородицу, не даёт молиться, как бы обливая молитвенные вознесения грязными помоями, оставляя молящегося в состоянии смятения, вины, психоэмоционального расстройства. Из опыта современного православного отшельника:
«Не будем забывать: демоны имеют почти семь с половиной тысяч лет опыта. Им известны (но только по догадке, как утверждают святые Отцы) тончайшие движения человеческого ума. Однако во время мысленного противоборства возникает множество неожиданных и трудных случаев, не упомянутых в аскетической литературе. В эти моменты нужно немедленно просить Господа нашего Иисуса Христа и Его Пречистую Матерь — Пресвятую Деву Богородицу — о помощи и вразумлении. Если даже инок побеждает в духовном бою, бесы не отступают. Наоборот! Предпринимают всё новые и новые упорнейшие атаки. Именно здесь проявляется особая бесовская настойчивость и наглость: в сердце молниеподобно вторгаются необоримые помыслы, насылаемые демоном хулы. Это выражается в самом отвратительном мысленном сквернословии. Хульный демон, — самый влиятельный из числа всех своих соратников, — приводит в крайнее замешательство духовного воина. Прочие демоны действуют выжидательно, угадывая, вероятно, по выражению лица молящегося, о мгновениях умственной пассивности. И вот в эти моменты стремятся ослабить духовную бдительность, отвлечь внимание от богомыслия. Если это удается, улавливают человека в сети праздномыслия и лишают всех духовных приобретений, полученных в молитве. Вся суть богоугодной жизни заключается в святости помышлений. Демон хулы, этот сквернейший дух, имеет только ему присущий способ молниеносного ратоборства. Подобно сверкнувшей молнии, он беспрепятственно, на одно мгновение, прорывается мерзостными помыслами в сердце человека в благодатные минуты хвалебного молитвословия, особенно тогда, когда читается какой-либо умилительный акафист Царице Небесной. Сей гнусный бес, в мгновение ока мысленно появившись в сознании, произносит свою хульную скверну и исчезает. Потом через короткий промежуток появляется опять и, вновь изрыгая мысленные гадости, скрывается. Нет никакой возможности воспрепятствовать ему в моменты внезапных вторжений. После его исчезновения в душе остаётся какое-то неописуемое состояние мысленной отравленности. Одно время нападал и на меня с лютой яростью бес хулы. И я, доведённый чуть ли не до отчаяния, однажды поднял руки к небу и возопил: “Пресвятая Госпоже, Дево, Богородице! Да неужели Тебе нет дела до меня, денно и нощно мучимого хульным демоном. Ну, помоги же мне, Царица Небесная! Защити от этого коварного супостата! Сам собою не могу от него отбиться…” И после этого молитвенного вопля сразу же прекратилась хула. Впоследствии — каким-то внутренним духовным чувством я иногда узнавал о приближении хульного беса. Оно происходило со своеобразным мысленным шумом. Помня о заступничестве Царицы Небесной, мысленно произносил только два слова: “Пресвятая Богородице!” Шум сразу ослабевал и затем прекращался. С тех пор больше не слышал я гнусной хулы. Потом я был тайно вразумлён чрез неведомого посредника, может быть, Ангела-Хранителя, как отбиваться и от прочих назойливых помыслов, преграждая им вход в свое сердце знамением креста. А вам советую, отражать хульного демона молитвой святого Иоанна Лествичника: “Иди за мною сатана, Господу Богу моему поклонюся и Тому Единому послужу. Твой же труд и слово твоё да обратится на главу твою, и на верх главы твоея да снидет хула твоя в нынешнем и в будущем веке. Аминь”»
Да, всё это, в конечном счёте, война не на жизнь, а насмерть! Духовные битвы по-настоящему кровопролитны, тяжелы и опасны, но…
Воин (к сожалению, не всегда…) побеждает…
«Преподобный Марк Афинский рассказал следующее:
— Бесы тысячекратно клялись между собою потопить меня в море и, схватив меня, с побоями влекли меня в низменные места сей горы. Но я снова восходил на вершину горы. Они же снова увлекали меня отсюда до тех пор, пока кожа не сошла с тела моего. Волоча меня и побивая, они неистово кричали:
— Уйди с нашей земли! От начала мира никто из людей не приходил сюда — ты же как осмелился придти сюда?
После тридцатилетнего такового страдания, после таковой алчбы, жажды, наготы, возмущений со стороны бесов на мне излилась благодать Божия и Его милосердие. По Его же помышлению переменилась моя естественная плоть; на теле моем выросли волосы; в нужное время ко мне приносится пища и посещают меня ангелы Господни. Я видел как бы подобие Царства Небесного и обителей блаженства, обещанного душам святых, уготованного для людей творящих добро. Я видел подобие божественного рая и древа познания, от которого вкусили наши праотцы. Видел я и появление в раю Илии и Еноха и нет ничего такого, чтобы не показал мне Господь из того, что я просил у Него».
«Преподобный Феодосий (игумен Печерский) пребывал один в тёмной пещере и не страшился множества полков князя тьмы. Но сам, как добрый воин Христов, молитвой и постом отгонял демонов от себя так, что они не смели потом к нему приблизиться и только издали показывались ему в призрачных видах.
Раз после вечернего пения в пещере Феодосий сел, желая немного отдохнуть. Вдруг раздался страшный вопль. Казалось, в пещере собралось множество бесов: причём одни ездили на колесницах, другие били в тимпаны, третьи играли в свирели. От шума и голосов содрогалась вся пещера. Слыша всё это, преподобный не испугался, не ужаснулся, но, оградив себя, как оружием, крестным знамением, встал и начал петь стихи из Псалтыря. Землетрясение и шум тотчас прекратились. Но когда после молитвы он опять сел отдохнуть, опять послышался прежний шум и голос бесчисленных бесов. Преподобный, встав, опять начал петь и опять шум прекратился. Так много дней и ночей беспокоили его злые духи, не давая ему заснуть хоть немного. Это продолжалось до тех пор, пока преподобный при помощи благодати Божией, окончательно их не победил и не получил над ними такую власть, что они уже не осмеливались приблизиться к тому месту, где преподобный стоял на молитве. Сами бесы стали бегать от него».