Гэбриэл смотрел на меня с мягкой улыбкой.
– Есть нечто более удивительное, чем звезды, – сказал он.
– Что? – спросила я.
– Кристи МакАлистер, которая вместо того, чтобы пролистывать «Инстаграм» и выискивать ближайшие кафе, читает о том, сколько световых лет от нас до Полярной звезды.
– Ну в самом деле, какой там «Инстаграм». Эти звезды, господи, – они такие огромные, что в сравнении с ними все, абсолютно все, кажется ничтожным: земля, люди, я и вся моя жизнь.
Гэбриэл растянулся рядом на капоте, заложив руки за голову.
– Расскажи что-нибудь о своей жизни, – сказал он.
– М-м-м… Хочешь мистическую историю?
– Давай.
– Однажды моя семья устроила что-то вроде карнавала. Музыка, угощения, куча гостей, все разряжены, в масках. Мне было лет десять или около того. Для меня сшили наряд русалки: зеленая чешуя, золотой парик, блестки на щеках. Отец, помню, нарядился то ли в Дона Корлеоне, то ли еще в какого-то мафиози. Рейчел – в восточную принцессу. И вот в разгар праздника к отцу подходит женщина в наряде гадалки и просит позолотить ей ладонь. Он все отмахивался, потому что религия не поощряет все это бесовство, и в итоге вместо денег положил ей на ладонь крышечку от пива. Она скривила губы, спрятала в карман крышечку, схватила ладонь отца, зыркнула в нее и сказала: «Твоя дочка выйдет замуж за Стаффорда. Предаст тебя, как аспид. А то и вовсе убьет!».
– Да ладно, – пробормотал Гэбриэл, глядя на меня во все глаза. – Она жива хоть осталась после таких шуток?
– Все так и было, клянусь. Отец, наверно, ударил бы ее у всех на глазах, но та извернулась и исчезла в толпе гостей. Помню, он не стал бежать за ней, не стал истерить, но его лицо было красно-фиолетовым. И в этот момент он заметил меня. Наверно, мой зеленый русалочий хвост и блестки на лице напомнили ему змеиную чешую, потому что он просто не мог отвести от меня глаз. Он приказал мне идти в комнату и снять наряд. Я не посмела ослушаться, потому что он был просто в ярости… Кто скрывался за костюмом гадалки, никто так и не вычислил. Оказалось, что ее не знал ни мой отец, ни Рейчел, она не была другом семьи и непонятно, как вообще попала к нам в дом. Учитывая, что охрана всегда была такая, что мышь не пролезет.
– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Харт.
– Да ерунда это все. Бред сумасшедшего. Я на тысячу процентов уверена, что если и выйду замуж, то этот счастливчик не будет иметь со Стаффордами ничего общего. Руку могу на отсечение дать, вот как сильно я в этом уверена.
– Не зарекайся, – сказал Гэбриэл. – Жизнь полна сюрпризов.
– К черту такие сюрпризы и к черту Стаффордов.
– К черту Стаффордов? Что я слышу, – двинул бровью он.
Горло сжала невидимая рука. Я снова вспомнила о том, как отец ударил меня у Дэмиена на глазах и как тот позволил ему забрать меня, даже после всего, что между нами произошло.
– Именно, к черту Стаффордов.
– Он что-то сделал с тобой? – спросил Харт на выдохе, без эмоций, словно к его голове приставили пистолет.
– Нет, нет, он ничего не сделал.
И именно поэтому я больше не хочу даже думать о нем. Всю жизнь я бежала за иллюзией, совершая ошибку за ошибкой. Но теперь словно прозрела, вышла из мрака и увидела перед собой свет. Прозревать было больно, но оно того стоило. И теперь меня интересуют совсем другие вещи и совсем другие люди.
– Давай лучше поговорим о тебе, – повернулась я к Гэбриэлу.
– Обо мне?
– Да. Я вдруг поняла, что ничего о тебе не знаю. Ты словно шкатулка на замке.
Так оно и было. Мы с Хартом немало времени провели вместе и о многом говорили. Он был проницателен и умен, не так прост, как казался. У всех людей есть триггеры, темные стороны, бесы и демоны, прячущиеся в омуте, но у Харта они если и были, то он подчинил их себе полностью. Он словно обладал удивительной способностью контролировать себя и свои эмоции. Еще, судя по всему, не заботился о деньгах. У него был уникальный дар оставаться незаметным: работал на моего отца уже два года, но я все это время словно не замечала его. Мой отец был жестким и властным человеком, но я никогда не видела, чтобы он позволил себе хоть одно нелестное слово в сторону Харта. Рейчел доверяла ему. Мои братья уважали его. И еще он носил при себе оружие и, без сомнения, умел им пользоваться – значило ли это, что у него были враги?
Но все остальное словно было окутано туманом. Кто его семья, откуда он родом, где провел детство, что он делает, когда не следит за недоброжелателями моего отца, сколько у него было девушек, разбивали ли ему сердце, что он будет делать сейчас, когда мой отец запишет его во враги? Столько всего…
– Мой отец уже выходил с тобой на связь?
– Да, – кивнул он.
– И что сказал?
– Что я должен вернуть тебя домой, – усмехнулся он с таким видом, словно рассказывал о чем-то смешном.
– А ты?
– Ответил, что не могу и он сам знает почему.
– Надеюсь, он просто оставит тебя в покое и не пустит по твоим следам головореза, – сглатывая ком в горле, сказала я. – Мой отец способен на все. Мне очень жаль, что из-за меня у тебя теперь будут проблемы.
– У меня не будет проблем, Кристи. Проблемы скорее будут у него, когда он поймет, что лишился глаз, которые следили за Стаффордами.
– Эмма по-прежнему будет следить. Или, может, он наймет кого-то еще.
– Эмма – прекрасный детектив, – сказал Харт. – Но, боюсь, она не сможет подобраться к Стаффордам. Она ненавидит их, позволяет этим чувствам управлять собой и не способна ради цели отключать эмоции, даже когда это просто необходимо сделать…
– Почему ненавидит?
– У нее какие-то личные счеты со Стаффордами. Она не рассказывала, какие именно.
– А ты? – спросила я.
– Что я?
– Ты способен отключить ради цели все эмоции?
Харт сделал длинную паузу, обдумывая мой вопрос.
– У меня было много времени, чтобы научиться этому.
– Значит, да?
– Обычно да, – наконец сдался он. И почему-то выглядел так, словно извинялся за свои слова.
Гэбриэл кое о чем умолчал. Дом стоял на острове, до которого нам пришлось добираться на пароме. Если посмотреть на карту Ирландии, то на юго-западе, у самого края земли, можно увидеть множество небольших островов, отколовшихся когда-то от материка. Лошадиный остров, остров Кейп, Наследный остров, остров Замка, Лонг-Айленд – я знала об их существовании, но не думала, что когда-нибудь окажусь на одном из них.
Дом Гэбриэла располагался на Наследном острове, в его южной части. Мне мало что удалось рассмотреть в темноте, пока мы ехали в машине, но завтрашний день обещал мне изумительное путешествие и кучу впечатлений. Я прочла в интернете с телефона, что на острове восхитительная природа и множество диких птиц. Большинство домов построено в начале прошлого века, а песчаные пляжи и пейзажи удивят даже бывалых путешественников. Летом на острове популярны музыкальные фестивали и парусный спорт. А зимой здесь ищут вдохновение писатели и художники, глядя на умопомрачительные закаты и наблюдая за китами, что заплывают в местные воды из Атлантического океана.
Большой двухэтажный коттедж был сложен из темного камня. Подъездная дорожка была посыпана красным гранитом, который блестел в свете фар. Вокруг дома росли рододендроны и фруктовые деревья. Среди них качался на ветру гамак, растянутый между двумя стволами, а в зарослях, окутанных тьмой, пели пересмешники.
Это была любовь с первого взгляда. Едва увидев этот дом, я почувствовала, что мне будет тут хорошо. Что я в безопасности и зло не посмеет прийти сюда за мной.
– Добро пожаловать, – сказал Гэбриэл, открывая дверь и зажигая свет. – Не споткнись, порог выше, чем кажется. И уже заслужил репутацию весьма спотыкательного места.
– Спотыкательное место, – захихикала я.
Я вошла, огляделась и ахнула. Внутри дом казался еще больше, чем снаружи. Меня встретил интерьер в синих и угольно-серых тонах, невероятно стильный. Окна большой гостиной выходили в сад – завтра меня наверняка ждет крышесносный вид, пока я буду пить кофе. На второй этаж вела массивная лестница из темного дерева. На пол вместо ковра была брошена белоснежная овчина.
– С ума сойти! – воскликнула я.
– Уверен, Кристи МакАлистер видала дома красивее и даже жила в них, – сказал он, поднимая с пола кучу корреспонденции, которую почтальоны набросали в прорезь для писем.
– Нет, это официально самый красивый дом из тех, что я видела. Просто прими это. Кто придумал дизайн?
– Анджи.
– Твоя сестра? Она талант! Передай ей это.
– Ты сможешь сказать ей это сама. Я уверен, что завтра она заглянет на чай, – сказал он.
– Она тоже живет на острове?
– Да, слава богу, далеко, в северной части.
– Ты, я смотрю, не сильно по ней скучаешь.
– Она сводит меня с ума своей энергией. Мы словно работаем от разных источников питания, – рассмеялся он. – Ты голодна?
– От чашки чая не откажусь.
Пока он хлопотал на кухне, я разожгла камин. Харт не возражал. Я уложила туда поленья, торфяные бруски и щедро полила горючей жидкостью для камина. Чиркнула спичкой, и уже через несколько минут поленья вовсю трещали в языках пламени.
Гэбриэл вернулся из кухни с чашками и горячими закусками.
– Откуда все это?! – воскликнула я, глядя на мясной пирог и горячие хашбрауны.
– Попросил Анджи купить нам хлеб и молоко, но она, как обычно, увлеклась, – сказал он. – Надеюсь, ты все-таки составишь мне компанию.
Так и быть, слишком вкусно пахнет, чтобы отказаться. Мы ели, сидя на теплой овечьей шкуре и вытянув ноги. Я чувствовала счастье и изнеможение. Точно такое же, как в ту далекую ночь, когда отец оставил меня без гроша в кармане и Харт отвез меня в ресторан.
– Чему улыбаешься? – спросил он.
– Вспомнила то место, куда ты отвел меня, когда узнал, что я голодаю. И ту гору еды, что я нагребла себе на тарелку. Помню, как несла ее к столу и картошка с сосисками падали на пол. Со стороны смотрелось сильно дико?