Моя сестра Агнес позвонила мне ранним утром, когда я еще не выбралась из кровати. Обычно ей не позволяли говорить со мной, а сама она никогда не нарушала родительские запреты, так что я немало удивилась. Ее голос звучал тихо и гулко, словно она прикрывала трубку рукой.
– Кристи, мне страшно, – сказала она со всхлипом.
– Милая, что случилось?
– Мама странно себя ведет.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, приподнимаясь на локтях.
– Она не встает с кровати. Ее лицо страшно бледное, как бумажное. И еще она стонет…
– Можешь дать ей трубку?
– Она не сможет удержать ее в руке и ответить не сможет тоже.
– Что ты имеешь в виду? Она спит?
– Она не спит, ее глаза открыты. Но она не говорит со мной.
– Ты папе об этом сказала?
– Да, он ответил, что мама просто устала, но скоро отдохнет, и все будет в порядке.
– Папа дает ей какие-то лекарства?
– Нет. Но мистер Флинт дает…
Флинт был нашим семейным врачом. Когда-то он был профессиональным хирургом, но потерял лицензию после того, как подсел на опиаты и принялся подделывать рецепты. Отец платил ему бешеные деньги, а тот делал для него работу, которая избавила бы отца и его людей от посещения госпиталей. Врачи обязаны сообщать в полицию об огнестрельных ранениях, а отцу иметь дело с полицией не слишком хотелось. Поэтому Флинт был для него просто находкой.
– Агнес, ты можешь дать Рейчел кое-что? В ее комнате есть коробка с лекарствами. Там же есть таблетки в голубой бутылочке, которые дают при отравлениях. Ты сможешь растолочь таблетку в ложке с водой и дать Рейчел? Если получится, то дай несколько. Сделай это. У тебя получится. И не волнуйся, я скоро приеду и разберусь, что к чему.
После разговора с Агнес я позвонила Сету, который наконец-то взял трубку.
– Мне нужна твоя помощь, – взмолилась я и рассказала о звонке Агнес. – Я боюсь за Рейчел. Не знаю, в чем дело, но Флинт явно дает ей какую-то наркоту. И явно по распоряжению отца, потому что Рейчел ведет себя, как овощ, а отец не паникует.
– Могу приехать, но только через три часа.
– Ты на острове? – дошло до меня.
– Да, – ответил он.
– С Анджи? Вы помирились? Я звонила пару раз, и вы не брали трубки… Слушай, мне жаль тебя отвлекать, но, пожалуйста, приезжай поскорее. Я бы взяла с собой Дэмиена или Тайлера, но охранники их не пустят дальше въездных ворот.
– Как насчет Харта? – спросил Сет.
– У Харта очень важные дела с Эммой, он исчез с горизонта пять дней назад.
– С Эммой? – переспросил он. – Детективом Эммой?
– Не спрашивай… Просто приезжай.
– Эмма сейчас на Тенерифе с каким-то бородатым коротышкой в «Баленсиаге», который точно не выглядит как Харт. Знаю, потому что она у меня в «Инстаграме».
– Что? – выдохнула я. – Ты уверен?
– Сброшу тебе ее «Инсту», убедись сама.
Уже через полчаса я стояла на пороге квартиры Харта. Дверь была не заперта, и я просто вошла внутрь. Там никого не было. Никаких признаков жизни. Ни влаги на стенках душевой кабинки, ни крошек на столе, ни одной влажной губки в кухонной раковине. Все осталось таким же, каким было пять дней назад.
Однако мое внимание привлекло множество мелких осколков возле каминной полки: разбитые фоторамки валялись на полу. А сами фотографии, на которых был запечатлен Гэбриэл в детстве с сестрой и матерью, исчезли. В день моего последнего визита все рамки были целы, стекло на полу я уж точно заметила бы.
Я написала Эмме с просьбой связаться со мной. Потом вызвала полицию и заявила о пропаже Гэбриэла. Полицейские составили протокол, расспросили меня обо всем и велели ехать домой, с опаской глядя на мой живот. Я рассказала им о звонке Агнес тоже и попросила совета. Они ответили, что могут проверить, что происходит в доме моего отца, но им понадобится ордер, чтобы попасть внутрь. А получение ордера займет несколько дней.
Твою мать.
Шофер Джованы по-прежнему ждал меня снаружи. Я попросила его отвезти меня к дому отца.
– К МакАлистерам? – переспросил он.
– Да, – кивнула я.
– Я не повезу вас туда. Это распоряжение Джованы.
– Да неужели?
– Мне жаль, мисс. Куда угодно, но только не туда.
– Ладно, – сквозь зубы сказала я. – Тогда поехали домой. Домой к Стаффордам. Хотя нет, подождите, я забыла кое-что в квартире Харта…
Я вышла из машины и снова зашла в подъезд. Нашла дверь, ведущую к пожарному выходу, вышла на другую улицу и поймала там такси.
Аллилуйя, новый таксист больше не задавал вопросов и за денежки был готов отвезти меня даже к серийному маньяку.
На пороге меня встретил сам отец. Видимо, охранник, следивший за камерами на территории нашего дома, успел доложить ему, что сама блудная дочь явилась к нему в гости. На отце была серая футболка с двумя большими темными пятнами под мышками и штаны из джерси с вытянутыми коленями. В его пальцах дымилась сигара, лицо было небритым, и вообще он выглядел так, словно только что закончил жать штангу. Ну или тягать кирпичи во дворе. Неряшливо, мрачно и изможденно. Может, наконец решил заняться спортом…
– Мне нужно поговорить с Рейчел, она дома? – просила я. – Я пыталась дозвониться, но не получилось.
– Рейчел приболела, – ответил он, выпуская мне дым в лицо и сверля меня ледяными глазами.
– Что-то серьезное?
– Мигрень.
– Тогда могу я повидать Агнес?
– Агнес в гостях у подружки.
– У какой?
Отец прищурился, лениво улыбаясь.
– У Марии.
Я не могла вспомнить девочку с таким именем, хотя Агнес рассказала мне обо всех своих подругах, когда приезжала на остров.
Отец снова поднес сигару ко рту, и тут я увидела, что в лунках его ногтей запеклись бордовые корки. Словно он красил что-то краской, а потом не смог хорошенько отмыть руки. Кожа на его костяшках была стесана. И еще я увидела пятна на его матерчатых туфлях, которые он носил дома. Тоже все в темно-бордовых пятнах.
Я запаниковала, меня бросило сначала в жар, потом в холод – и отец заметил это.
– Заходи, Кристи, выпьем чаю.
– Мне пора, в другой день. – И я развернулась, подчиняясь своему внутреннему голосу, который вопил мне: «Беги прочь, тащи сюда полицию, заяви на отца, он страшно избивает дома кого-то, и ты знаешь кого! А Рейчел дает наркотики, чтобы та не помешала ему!»
Но отец внезапно схватил меня, зажал мне рот и втащил в дом. Я попыталась вырываться, но он вынул что-то из кармана и приставил к моему боку:
– Ты же не хочешь раньше времени встретиться с твоей дочуркой?
Я замотала головой, тут же прекратив сопротивляться.
– Ну вот и прекрасно. Успокойся. Давай попьем чаю. Или, может, лучше виски со льдом? Идем…
Он потащил меня на кухню, вынул из шкафа наручники и застегнул их на моих запястьях. Потом открыл шкаф и плеснул в стакан большую порцию виски.
– Где же лед? Ах да, рефрижератор сломался, и теперь лед у нас есть только в подвале. Пошли со мной.
– Я не пойду туда…
– Тогда поползешь? – ответил он, снова вынимая нож.
Вид оголенного лезвия подействовал на меня лучше любого аргумента. Я пошла за ним, едва держась на негнущихся ногах. Пару раз почти грохнулась на темные ступеньки. Руки были сцеплены за моей спиной, и я не могла схватиться за перила.
В подвале было сумрачно и холодно. Отец хранил здесь вино и хамон. Сюда же приносили произведения искусства, которые предназначались для перепродажи. Статуи Святых Дев, масляные полотна, настенные распятия заполняли собой все помещение. В детстве я любила здесь прятаться и есть украденные с кухни сладости. Но сейчас это место внушало мне почти животный ужас.
Отец щелкнул выключателем, и я отшатнулась к стене, едва не теряя сознание.
Посреди подвала стоял стул, на котором сидел то ли человек, то ли привязанный к стулу труп. На его теле не было живого места. Сплошные раны, ссадины, гематомы, запекшаяся кровь. Сквозь толстые корки на груди я рассмотрела очертания чертополоха и опустилась на колени, задыхаясь от шока и слез.
– Хочу, чтобы ты увидела, что я обычно делаю с предателями. И как милосерден и терпелив я с тобой – предавшей меня дочерью.
Харт медленно поднял голову, и я едва узнала его. Его прекрасное лицо отекло и почернело от ударов. Ему раскроили лоб, и теперь на нем зияла глубокая рана. Нос был сломан, и я заплакала, не в силах поверить тому, что вижу.
Пять дней его избивали и мучили, пока моя фантазия не позволяла мне предположить что-то гораздо более ужасное, чем измену. Пил ли он, ел ли он, долго ли еще продержится?
– Что он сделал? – выдохнула я.
– О, ты не знаешь? Я думал, малютка Кристи знает все и успела выпытать в койке все секреты… Нет? Как же так?
– Я ничего не знаю.
– Под ангельским именем и наружностью благородного парня скрывается дьявольское отродье. Харт – производное от Рейнхарт, девичьей фамилии его матери. Хочешь знать, как зовут его отца?
Я покачала головой, не догадываясь, о чем он.
– Щенята Стаффорда и его первой жены, Эмилии Рейнхарт, не сгорели в огне. Пламя не берет дьявольскую плоть. Они выжили и теперь вернулись за мной. Старший – вот он. Подобрался ко мне ближе всех. Но живым отсюда уже не выйдет. За младшей я отправлюсь попозже на остров. Гэбриэл и Анджела, – фыркнул отец. – Иисусе. Надень на дьявола шкуру агнца, и даже Бог не заметит его у себя под боком.
– Я не понимаю вообще ничего! – выдохнула я.
Отец подошел к Харту, схватил его за волосы и задрал вверх его голову, предлагая мне получше на него посмотреть.
– Если бы гены Рейнхартов не взяли верх, то ты бы обязательно увидела в нем схожесть с твоими обожаемыми Стаффордами. Поприветствуй даму, Дин Стаффорд, выродок Сатаны…
– Что? – выдохнула я, ушам своим не веря.
– Приветствуй ее, – повторил отец и выплеснул из стакана алкоголь на его израненное тело. Харт вздрогнул от боли и застонал, пытаясь уклониться от обжигающей его раны жидкости. – Скажи ей «Здравствуй»!