— Не бойся, — баронесса погрозила кулаком моему невидимому врагу. — Мы теперь вместе и я тебя в обиду не дам!
— Значит, пора пить чай! — я вылезла из-под одеяла и накинула теплый халат. — Мой нос уже учуял аромат пирога. Я ужасно хочу есть!
— Я хочу тебе рассказать еще кое-что, — Сесиль затянула пояс халата и тихим голосом произнесла: — Гадалка напророчила герцогу, что он женится на Рождество и обзаведется младенцем! Тебе не кажется, что предсказанные события переплетаются между собой самым удивительным образом?
— Какой младенец может связать нас с герцогом до Рождества? — я не хотела верить в эти странные совпадения. — Нет, нет, это какая-то ерунда, Сесиль.
— Может быть и так, — она как-то странно улыбнулась и умчалась к себе, оставив меня в раздумьях.
С каждым днем холодало все сильнее и по ночам землю покрывали серебристые щупальца инея, поднимаясь по стенам имения и забираясь в трещинки между камнями. Мы уже несколько дней никуда не ходили и занимались только пошивом игрушек, которых становилось все больше. Айдж посчитал сколько детей проживает в деревне и теперь у нас был настоящий Рождественский список мальчиков и девочек, ожидающих подарка.
Герцог не обманул и в имение доставили лошадь, при виде которой, у меня бешено заколотилось сердце. Она была очень похожа на мою Барышню — угольно-черная, с гривой и хвостом, имеющими практически синий отлив. Глаза у лошади были темно-карие, с вишневым отблеском, и в них светились спокойствие и ум.
— Как ее зовут? — спросила я у конюха и он с гордостью сказал:
— Ежевика. Она замечательная и выносливая, но слегка своенравная. Вам повезло, ваше сиятельство.
Нилс и Гринч приготовили лошади просторное стойло, но Ежевика немного нервничала в незнакомом месте и я принялась разговаривать с ней, ласково поглаживая по шелковистой гриве.
— Ну, что ты… Все хорошо… Я тебя не обижу… Посмотри, что у меня есть.
Я протянула ей кусочек сахара, но лошадь фыркнула и отступила назад.
— Нам придется подружиться, — вздохнула я, не опуская руку. — Если мы начнем воевать, ничего хорошего из этого не выйдет.
Ежевика внимательно слушала меня, прядала ушами и легонько била копытом. Ее умные глаза смотрели с легкой тоской, от которой у меня защемило сердце. Я сняла с гвоздя щетку и начала медленно водить ею по крупу лошади, не переставая шептать ласковые слова. Она опустила голову и, когда я снова подсунула ей сахар, осторожно взяла его мягкими губами. Начало было положено.
— Вы что, собираетесь скакать верхом? — тетушка Лонджина нервно теребила фартук, глядя на меня настороженным взглядом. — Ваше сиятельство, скажите, что это неправда.
— Правда, — подтвердила я, намазывая маслом кусок свежеиспеченного хлеба. — А почему это так волнует тебя?
— Да потому, что вы боялись лошадей, как нечистая сила святого Олафа! — воскликнула она и я шикнула на нее:
— Не вздумай сказать это при баронессе! Времена изменились, и я хочу ездить верхом!
— Что же это происходит?! — тетушка Лонджина схватилась за голову. — Я вас совсем не узнаю, графинюшка!
— Никому ни слова! — снова предупредила я, и она раздраженно дернув плечом, проворчала:
— Свалитесь с лошади, по косточкам не соберем!
— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство!
Мы тетушкой Лонджиной переглянулись, услышав из коридора взволнованный голос Франца, и уставились на дверь.
Сторож вошел на кухню и похромал в мою сторону, держа в вытянутой руке смятый конверт.
— Это торчало между лапами ворона, — задыхаясь, сказал он и добавил: — В воротах. Ох, чую я недоброе! Не люблю я таких посланий!
Я взяла из его рук конверт и обнаружила на нем корявую надпись: «Графини Расмусен».
Очень интересно…
В конверте лежал лист бумаги, сложенный вдвое и, развернув его, я пробежала глазами по прыгающим строчкам, написанным неразборчивым почерком.
В кухню вошла Сесиль, неся большую корзинку с шитьем и, увидев мое лицо, испуганно спросила:
— Астрид, что случилось???
— Графинюшка… — следом за ней прошептала тетушка Лонджина. — Не молчите, прошу вас!
Я обвела их растерянным взглядом и прочла то, что было в письме.
— «Здраствуйте графиня. Пишет вам Рыжая Люси, работающая на улицы Мортинг, где поворот к старой башни. Прошу простить меня великадушна, но больше обратитса не к кому. Ваша свекровка отказала мне и выставила за дверь, чтоб ее взяли черти. Моя подруга Марго радила от вашего мужа здоровенького младенца и померла, оставив дите сиротой. Я не могу держать его у себя, потому что хозяйка «Северной Розы» грозится выгнать меня на улицу. Заберите дите, иначе мне придется отдать его тем людям, что выступают на ярмарках. Если надумаите взять младенца, приготовьте деньги за малоко, которое я брала в долг у малочника Ганса. Жду три дня и ни минутой меньши. С уваженеем Рыжая Люси».
— А вот и младенец… — прошептала Сесиль, опускаясь на стул. — Ну, и гадалка…
— Ох, беда! — тетушка Лонджина схватилась за сердце. — Ох, Господи! Оооох… Позор какой! Позор на голову!
— Кто эта Марго? — все, что смогла произнести я, шокированная не меньше остальных.
— «Северная Роза» на улице Мортинг, это бордель, — тихо сказала Сесиль, а тетушка Лонджина снова заохала. — Астрид, похоже, твой муж имел связь с падшей женщиной.
Меня это вообще не заботило, а вот то, что где-то страдал только что родившийся человечек, заставило мое сердце болезненно сжаться. Вот тебе и сюрприз на пороге…
— Ваше сиятельство, вы что задумали? — тетушка Лонджина вытерла слезы уголком фартука и горячо продолжила, не дожидаясь ответа: — Это же позор! А если обман это? Чужое оно? Мало ли, что эти бесстыжие сочинить могут?! Ой, беда какая!
— Ты хочешь, чтобы я оставила ребенка? — я не знала, что делать, но душой чувствовала, что не имею права отвернуться от этого малыша. Ведь у него никого кроме меня нет.
— Ооох… Оооох… — застонала она, хватаясь за голову. — Да, за что же нам это… Господи! Мало нам бед! Значит так, я отправлюсь туда с вами и выведу этих бесстыжих на чистую воду! Тетушку Лонджину еще никому не удавалось водить за нос!
— Я тоже поеду, — Сесиль придвинулась ближе. — Дорогая, мы все поедем с тобой.
— Вам нельзя появляться там! — прикрикнула на нас тетушка Лонджина. — Приличные женщины обходят стороной это место!
— А если мы изменим внешность? — предложила я и баронесса закивала головой.
— Да! Это хорошая идея! Нас никто не узнает!
— И не мечтайте! Нет, нет и еще раз нет!!!
Несмотря на недовольство тетушки Лонджины, мы с Сесиль отправились в город вместе с ней, Нилсом и Джаспером. Укутавшись в плащи с глубокими капюшонами, мы всю дорогу слушали наставления и молча кивали, соглашаясь со всем, что говорила взволнованная женщина.
— Слушайте меня внимательно! Из экипажа не выходить, в окно головы не высовывать! И не дай вам Бог с кем-то заговорить! Я наказала Джасперу, чтобы он глаз с вас не спускал!
— Ты что, сама пойдешь туда? — мне очень хотелось отправиться вместе с ней, потому что вся эта история казалась мне удивительным приключением, и я чувствовала себя героиней какого-то романа.
— Нет, я пойду с Нилсом, — ответила она и погрозила нам пальцем. — Обо мне уже никто ничего не скажет, а вам замуж выходить, в обществе появляться! И вот, что я вам скажу — в «Северной Розе» можно встретить очень много знакомых лиц!
Тетушка Лонджина, конечно, была права, и если нас кто-то увидит в этом месте, наша репутация может пострадать. Поэтому мы с Сесиль решили кроме капюшонов надеть шляпки с густой вуалью, полностью прикрывающей лицо.
Проехав по центру города, наш экипаж свернул на боковую улицу и вскоре виды, проплывающие за окошком, кардинально изменились. По тротуарам расхаживали ярко наряженные дамы, и когда к ним подходили прилично одетые мужчины, они весело заговаривали с ними, хохотали и без стеснения вешались им на шею.
— Тьфу! Бесстыдницы! — проворчала тетушка Лонджина, отворачиваясь от окна, и снова взялась за нас. — Дверцы кареты закройте! Чтобы никто не заглянул внутрь! Понятно?
— Понятно, — кивнула я, чувствуя, как меня начинает потряхивать от адреналина. — Да не переживай ты так, мы будем тихонечко сидеть и дожидаться вас.
— Хорошо, — сказала она, но было видно, что женщина очень волнуется.
Чем дальше мы углублялись в неблагополучный район, тем страшнее становилось на этих узких улочках. Кругом пестрели вывески питейных заведений с колоритными названиями, такими, как «Пьяный гусь» или «Одноглазый Питер», и возле них отирались подозрительные личности, провожающие наш экипаж недобрыми взглядами.
— Боже, как это страшно… — прошептала Сесиль, прижимаясь ко мне, и я не могла с ней не согласиться. — Астрид, я вся дрожу! Дома все казалось таким романтичным…
Вскоре мы остановились, и немного отодвинув шторку, я увидела через дорогу большой красный дом с белоснежной вывеской, на которой синими буквами было написано «Северная Роза».
— Закройтесь! — приказала нам тетушка Лонджина и вышла из экипажа.
Я быстро заперла двери, и мы с Сесиль стали наблюдать за улицей сквозь узкую щелку.
Нилс с супругой перешли дорогу и постучали в темную дверь, которая тут же распахнулась, будто за ней кто-то стоял и ждал посетителей. После недолгого разговора, они вошли внутрь и дверь за ними захлопнулась.
Я повернулась к стенке экипажа и, забравшись с коленями на сидение, постучала в обшивку.
— Джаспер! Джаспер, ты меня слышишь?
— Слышу! — раздался его недовольный голос. — Я вас не пущу туда, можете не надеяться!
— Да мы не собираемся туда идти! — я улыбнулась. — Тебе там не страшно?
— Мне? — возмущенно протянул он. — Я знаю приемы! Я борьбой занимался!
— Аааа… ну хорошо, — я представила его — маленького, нахохлившегося мальчишку, охранявшего двух девиц. Но душа-то у него была взрослого мужчины. — Если что, иди к нам!
— Еще чего не хватало! — послышалось сверху. — С женщинами в коробчонке прятаться!