Примерно через полчаса изматывающей дороги экипаж подъехал к распахнутым воротам с коваными розами на решетчатых створках, и я обратила внимание на ряд огромных вязов по обеим сторонам дороги. Эта широкая аллея вела к большому дому, окруженному вековыми дубами, и когда экипаж легонько дернувшись, остановился, Валентин распахнул глаза.
— Мы приехали, да? Ох, как хорошо… Все косточки болят от этой проклятой кареты!
Дверца распахнулась, и я увидела мужчину, одетого в красную ливрею. Он помог спуститься брюзжащей Тильде, а потом заглянув внутрь, мягко произнес:
— Ваше сиятельство, сейчас я вас на ручках отнесу, не шевелитесь.
Итак, слуги, видимо, любили хозяйку этого тела. Значит, я хороший человек.
Он осторожно приподнял меня и понес к дому под недовольным взглядом свекрови.
— Как же вы так неаккуратно? Неужели Ханс не справился с лошадьми?
— Я ничего не помню… — прошептала я. — Говорят, что он погиб.
— Ох беда, беда… — тяжело вздохнул слуга. — Неспроста это все, истинно вам говорю. Вы бы поберегли себя, ваше сиятельство.
Я слабо улыбнулась ему и подумала, что если слуги носят такую хорошую униформу, а дом снаружи выглядит идеально и богато, странно жалеть денег на помощь семье погибшего конюха.
А дом действительно производил впечатление — большой трехэтажный особняк с интересным фасадом, на котором были и ажурные балконы, и изящные фронтоны с лепниной, и угловые башенки. А парадное крыльцо просто поражало широкими мраморными ступенями и величественными колоннами. Позади особняка виднелась каменная смотровая башня с тремя балконами и флюгером над островерхой крышей.
Меня снова охватил страх и чувство нереальности происходящего, но я собрала всю силу воли и подавила эти неприятные чувства. Или я начну истерить и попросту сойду с ума, или разберусь во всем происходящем.
Тем временем слуга внес меня в дом и я увидела, что в большом и роскошном холле собрались еще слуги. Горничные в белых фартуках и чепцах, мужчины в красных ливреях и несколько подростков в грязных передниках, из чего я сделала вывод, что это кухонные помощники. Пожилая женщина в темном шерстяном платье и накрахмаленном чепце подошла ко мне и, глядя полными слез глазами, спросила:
— Ваше сиятельство, как вы себя чувствуете?
— Жить буду, — ответила я, поражаясь, с какой теплотой она смотрела на меня. — Не переживайте.
— Не переживайте? — в светлых глазах женщины промелькнуло изумление. — Вы мне всегда «ты» говорили… Тетушкой Лонджиной называли…
О-о… Нужно быть осторожнее.
— У меня так болит голова, — я жалобно взглянула на нее. — Сама не понимаю, что говорю. Не обижайся, тетушка Лонджина.
— Да что вы! — она посмотрела на слугу, терпеливо державшего меня, и грозно сказала: — Неси графинюшку в спальню! А я сейчас вам травки заварю для сна.
Слуга резво понесся к лестнице, и я лишний раз поразилась его выносливости.
— Что это вы тут собрались?! Работы, что ли, нет?! — раздался визгливый голос Тильды, и я заметила, как он поморщился, качая головой. — Лентяи! Безалаберники! Чтоб вас паралич разбил, недотепы!
— Господи, заткни ей рот… — прошептала я, но слуга услышал и удивленно посмотрел на меня.
— Как вы странно выражаетесь, ваше сиятельство…
Похоже, настоящая графиня терпела все эти вопли и нападки. Бедная женщина…
— Сегодня вообще странный день, — сказал слуга и толкнул темную дверь с начищенной ручкой в форме головы льва. — Парнишка — помощник конюха, свалился с лошади и теперь несет такую околесицу… Говорит, что он из будущего, драться на всех бросается… Умом тронулся бедняга…
— Что? — я резко подняла голову и застонала от боли. — Что он говорит?
Слуга усадил меня на кровать и сказал:
— Что он из будущего. Еще имя какое-то странное называл… Не могу вспомнить.
— Приведите его ко мне, — я чувствовала, как колотится мое сердце и начинала задыхаться от волнения. — Сейчас же.
— Хорошо, ваше сиятельство, — мужчина выглядел удивленным, но ничего спрашивать не стал. — Я мигом его приведу.
Комната, в которую меня принесли, была довольно просторной, с красивой мебелью и большой кроватью, над которой раскинул свои бархатные «крылья» балдахин цвета кофе с молоком. «Дизайнеры» сего великолепия не поскупились на отделку, и он пестрел позументами, кистями и бахромой.
Оконные и дверные проемы были тоже задрапированы, причем на окнах занавеси оказались в трех парах — светлая, прозрачная миткаль, более плотная тафта и такой же, как и на балдахине, бархат, цвета кофе с молоком.
В обстановку спальни, помимо вычурной кровати входили пара кресел, обитых серебристой парчой, ширма с лебедями, канапе с маленькими подушечками, небольшой рабочий стол и круглый столик, на котором стояли чайный и кофейный сервиз. Зеркало в серебряной оправе, пушистый ковер на начищенном паркете и роскошный трельяж с кучей пузыречков. А графинюшка неплохо жила, однако…
Мои размышления прервали голоса в коридоре, и вскоре в дверь постучали.
— Войдите! — крикнула я и в спальню вошли уже знакомый мне слуга и молодой парнишка лет пятнадцати.
Его лицо было бледным, волосы взъерошенными, а под глазом расплывался бордовый фингал.
— Вы что, били его? — мне стало жаль этого симпатичного мальчишку с упрямым взглядом и сжатыми кулаками.
— Может, кто-то и подсветил, — пожал плечами мужчина. — Так он же, засранец, совсем с катушек слетел! Дерется, кричит и такое говорит, что конюхи, грешным делом, подумали — все, свихнулся наш Джеспер!
— Никакой я вам не Джаспер! Я — Антон! — угрюмо произнес парнишка и взглянул на меня быстрым, злым взглядом. — И вас не существует! Вы — моя фантазия! Галлюцинация!
У меня в душе все перевернулось от радости — Антон! Неужели я здесь не одна! Но в этом всем была и ложка дегтя — значит, происходящее не бред воспаленного сознания, а реальность. Странная, мистическая, пугающая, но реальность.
— Оставьте нас на минутку, — вежливо попросила я слугу. — Мне нужно сказать пару слов Джасперу. Обещаю, что он станет вести себя хорошо.
— Я буду рядом, — мужчина предупреждающе взглянул на паренька и вышел.
— Скажи-ка мне Антон… — медленно произнесла я. — Ты случайно не москвич?
Парень настороженно уставился на меня, а потом протянул:
— Москвич… Южное Тушино… А вы кто?
— Тоже москвичка. Строгино, — мне даже захотелось смеяться, не смотря на ужасное состояние. Лицо мальчишки приобрело совершенно комичное выражение — брови выгнулись «домиком», рот приоткрылся, а глаза увеличились в размерах.
— А что здесь происходит? Вы можете мне объяснить? — он приблизился ко мне и присел на пол. — Это какие-то эксперименты правительства, да? Гипноз? Внушение?
— Не говори глупостей, — я все же рассмеялась и схватилась за ребра. — Ох… Как больно. Мне кажется, что попав в аварию в своем мире, я каким-то невероятным образом переселилась в это тело… Слушай, а что случилось с тобой до того, как ты очнулся здесь?
— Я приехал по вызову… — Антон вдруг замер и воскликнул: — Строгино! О Боже!
— Тише ты! — я указала на дверь. — Нас могут подслушивать!
— Это вас я вез! — горячо зашептал он, и на его лице появилось радостное выражение, словно он встретил давнего знакомого. — Мы слетели с моста в реку!
— Да! — я пыталась вспомнить, как он выглядел в прошлой жизни, но кроме черной шапочки и белозубой улыбки в зеркале заднего вида ничего не вспоминалось. — Тебе сколько лет было?
— Тридцать… — Антон нахмурился. — А почему было? Я что, умер?
— Подозреваю, что да, — я пожала плечами. — Думаешь, мы могли выжить после такого?
— Вот зараза… — он обхватил голову руками и простонал: — Ну, за что мне такое? Да, как же так…
— У тебя кто-то остался там? — мне было жаль его.
— Нет… я детдомовский, — тихо ответил он и горько усмехнулся. — Ни кола ни двора. Голь перекатная.
— Тогда — это шанс начать новую жизнь, — совершенно неожиданно даже для самой себя сказала я. — Ты жив. Пусть даже в чужом теле, но жив! На вид тебе лет пятнадцать, может чуть больше, а значит у тебя вся жизнь впереди. С твоим опытом, ты можешь начать что-то новое и интересное… Если, это конечно, возможно здесь…
— А где мы? — паренек с интересом слушал меня. — Вы знаете, где мы?
— Пока нет, — я вдруг отчетливо поняла, что это действительно шанс. Шанс прожить еще одну жизнь. — Но зато я знаю, что попала в тело графини.
— Круто… — Антон немного приободрился. — А я конюх. Неужели для меня какого-нибудь маркиза не нашлось, или барона на худой конец?
— У тебя болит что-нибудь? — я потрогала его фингал и он поморщился.
— Болит голова. По-моему, этот малец упал откуда-то.
— Экипаж графини перевернулся, и ее тело тоже пострадало, — я показала на свою рану на лбу. — Подозреваю, что мы умерли в своем мире, а эти люди испустили дух в своем.
— И нас засунули в их тела, — хмыкнул Антон. — А их души куда?
— Этого я не знаю, — вздохнула я и добавила: — Лучше об этом не думать, иначе можно сойти с ума. Давай приспосабливаться к новым обстоятельствам… Главное — держаться вместе.
— Как тут приспосабливаться, если я не понимаю, что делать? — Антон поднялся и направился к дверям. — Ладно… Пойду я, а то еще начнут шептаться, чего я у вас в спальне столько времени делаю.
— Да ты ребенок! — засмеялась я. — Кто что скажет? Тем более, как я поняла, графиня девушка сердобольная, печется обо всех.
В дверь постучали, и в комнату заглянул слуга.
— Увести его? — он кивнул на Антона. — Вам бы отдохнуть, ваше сиятельство.
— Джаспер сильно пострадал, когда падал, — сказала я ему. — Пожалуйста, скажите, чтобы о нем позаботились. Парню нужно отлежаться.
— Хорошо графинюшка, — слуга подтолкнул парня к двери. — Нилс все сделает, не переживайте. Доброе сердечко… ох, доброе…
Он увел Антона, а я подумала, что нужно проследить, чтобы с ним все было в порядке.
Мне становилось все хуже, и я чувствовала ужасную слабость, которую сопровождала тошнота. Наверное, сотрясение мозга… Хорошо хоть переломов нет.