— Мне кажется он не такой человек… Не знаю почему, но у меня есть чувство, что Агнар справедливый и рассудительный мужчина.
— Но твой отец сказал, что он опасен… И эти бандиты, которых он прислал… — в голосе Сесиль звучало недоверие. — Возможно, ты ошибаешься насчет него.
— Конечно, он опасен для барона! — хмыкнула я и покраснела, вспомнив момент, когда открылась правда о воровстве драгоценностей. — Потому что он подлец! Хорошо, что ты напомнила мне об отце, мне нужно серьезно поговорить с ним.
Я не стала оттягивать неприятный разговор и отправилась в его комнату.
Барон сидел возле камина и, когда я вошла, заговорил первым.
— Ты имеешь полное право злиться на меня, но я не мог тебе этого сказать! Я побоялся! Одно дело плут, пройдоха и грубиян, а другое — вор… Мне казалось, что я больше никогда не увижу этого человека, но он нашел меня даже тут! Астрид, я не могу изменить случившееся, но я ведь могу просить о снисхождении? Ты же не выгонишь своего отца из дома?
Барон стремительно поднялся и рухнул на колени, после чего пополз ко мне и принялся цепляться за ноги, заливаясь слезами. В этот момент он был жалок и омерзителен.
— Прекратите! — резко сказала я, не желая более называть его на «ты» и с трудом оторвав от себя цепкие руки, отошла на шаг. — Куда вы дели драгоценности Агнара Вика? Отвечайте!
— Я продал их ростовщику, контора которого находится на улице Гарминг! — всхлипнул барон, раскачиваясь из стороны в сторону. — Этот человек славится тем, что никогда не выдает тех, кто приносит ему краденые вещи, и все, кто незаконно овладевает такими вещами, всегда обращаются к нему! Но он мог их перепродать кому-то!
— Что именно вы украли у Агнара Вика? — я с трудом сдерживалась, чтобы не дать ему затрещину.
— Браслет, кольцо и серьги! — отец прекрасно понимал, что я не вышвырну его из дома, и было заметно, что он присматривается ко мне, пытаясь понять, о чем я думаю.
— Что ж, хорошо, — я с трудом могла смотреть на него, не то, что говорить. — Я постараюсь вернуть Агнару драгоценности его супруги, а на вас у меня есть свои планы.
— Какие? — барон напрягся. — Что за планы?
— Вы отправитесь в деревню к отцу Мадсону. Я поговорю с ним и попрошу, чтобы он позволил вам пожить при церкви, где вы будете помогать преподобному по хозяйству, а также посещать каждую службу, — ответила я и, растерянный и испуганный, он вскочил на ноги.
— Но я…
— А если вы против, то собирайте вещи и убирайтесь из моего дома! — рявкнула я, устав притворяться спокойной. — Если я еще могла терпеть обманщика и игрока, то вора терпеть не стану! Вы подвергли опасности мою семью, и я считаю, что слишком милостива к вам, предлагая отправиться в церковь, где у вас будет возможность обратиться к Богу!
Не желая более слушать его, я вышла из комнаты и уже в коридоре глубоко выдохнула, глядя на свои дрожащие руки. Так и до нервного срыва недалеко.
В эту ночь я не могла заснуть и вертелась в кровати, вспоминая все события этого дня. Неприглядный поступок моего отца, предложение Агнара Вика, мое согласие на брак с герцогом, магазин — все это не давало мне расслабиться, и я села, опустив ноги на пушистый ковер. Нужно как-то отвлечься.
Накинув халат, я зажгла свечи и села за стол, на котором лежал мой будущий рождественский венок. Можно обматывать проволоку лентой, ведь монотонное занятие успокаивает…
Если ростовщик не продал драгоценности Агнара Вика, я выкуплю их и верну ему с извинениями. Другого выхода я не видела. Хорошо, что я нашла сокровища и у меня есть возможность воплотить свой план. Пусть меня простит доброе привидение, но я хотела отмыться от этой грязи и как можно скорее.
Постепенно мои мысли перенеслись с неприятных вещей на более радостные, и я принялась размышлять по поводу магазина. Завтра утром нужно отправиться в деревню и все хорошенько рассмотреть. Что это за помещение? Большое оно или маленькое? Есть ли там какая-то мебель или мне придется заказывать витрину, стеллажи, полки и остальное?
Эти мысли были куда приятнее, и вскоре я полностью углубилась в них, позабыв о неприятностях.
Проснулась я от холода. Камин потух, а я заснула в неудобной позе, положив голову на венок, отчего на моей щеке отпечатались невероятные узоры. Растирая кожу ладошкой, я быстро развела огонь и подошла к колыбели. Бернард сладко спал под теплым одеялом, и я немного успокоилась. Часы показывали шесть утра и скоро все домочадцы потянутся на кухню, чтобы выпить горячего чаю и перекинуться парой словечек перед тем, как каждый займется своим делом.
В дверь постучали, и в спальню заглянула тетушка Лонджина.
— Не спите уже, ваше сиятельство?
— Нет, входи, — я заметила, что она чем-то взволнованна. — Что-то случилось?
— Случилось, — кивнула она и, поджав губы, добавила: — А может оно и к лучшему.
— Что такое?
— Ваш батюшка украл лошадь и сбежал, — ответила она и сразу же быстро заговорила: — Не Ежевику, можете не волноваться, графинюшка! И ничего страшного! Пусть подавится этой лошадью! Нилс вам новую приведет! Зато вы теперь переживать не будете и думать об этом негодяе!
— Ах, ты ж… — у меня слов не было, чтобы выразить свое негодование. — Подлец! Ну, каков подлец!
— Пусть катится! — тетушка Лонджина заглянула в колыбель и защебетала: — Кто это у нас тут проснулся? Кто это кушать хочет? Наш маленький медвежонок? Иди-ка сюда…
— Ты лично видела, как он уезжал? — я не была расстроена, но на душе появился неприятный осадок.
— Да, — женщина завернула Бернарда в одеяльце и взяла на руки. — Я услышала, что где-то стучит и испугалась, думала привидение! Вышла в холл, смотрю, дверь открыта и ветром ее туда-сюда, туда-сюда! Я бросилась к ней, чтобы закрыть и смотрю, в темноте кто-то с фонарем возле ступеней крутится. Испугалась… страсть! А потом, когда он на лошадь вскочил, и фонарь его лицо осветил, поняла, что это барон собственной персоной! Я дверь закрыла и бегом к нему в комнату, думаю, может, привиделось? Нет… пусто. Кровать в беспорядке, кругом клочки бумаг каких-то и исподнее на полу. Вот так вот.
— Что ж, он выбрал свой путь, — я решила, что все-таки тетушка Лонджина права — пусть катится. — И мы ему точно мешать не станем. Лошадь только жалко.
— Правильно, а зачем ему трудиться при церкви? — сказала Сесиль за завтраком, после того, как я рассказала всем о побеге барона. — Воровать и в карты играть лучше, чем работать. Не бери близко к сердцу, дорогая, ты сделала все, что могла.
— Еще не сделала, — я вздохнула, не представляя, как отреагируют домочадцы на мои слова. — Вот когда верну Агнару Вику его драгоценности — тогда все.
— Да как же вы их вернете?! — воскликнула тетушка Лонджина. — Если их и след простыл?!
— В понедельник поеду в город, сдам кое-что из тех сокровищ, что нашла и попробую договориться с ростовщиком, которому барон продал драгоценности, — ответила я. — Я не хочу, чтобы моего имени касалась эта грязь.
— Я считаю, что это правильно, — подал голос Антон. — Мы честные люди!
— И я поддерживаю ее сиятельство! — сказал следом Нилс. — Нам чужого не надо!
— И пятен на репутации тоже! — кивнул Гринч и покосился на Франца, дремавшего возле огня. — Эй!
— А я всегда знал, что графиня краше всех девиц в округе! — громко и испуганно произнес он, разлепив глаза. — Одни только волосы чего стоят!
Мы начали хохотать, а он недоуменно смотрел на нас одним глазом и тоже улыбался. На душе снова стало легко и спокойно.
После завтрака мы с Сесиль собрались в деревню, чтобы посетить воскресную службу и осмотреть свои новые владения. Герцог и маркиз тоже обещали появиться на службе, и баронесса тщательно укладывала свои кудри, в ожидании встречи.
— Будет чудесно, если маркиз сделает тебе предложение, — сказала я, с улыбкой наблюдая за ней. — Думаю, это случится в скором времени.
— Ох, не знаю, — Сесиль зарумянилась от удовольствия. — Он странно смотрит на меня, но не делает никаких шагов навстречу… Может, я и не нравлюсь ему…
— Ты не можешь не нравится! Прекрати предаваться упадническим мыслям! — шутливо прикрикнула я на нее. — И поторопись, иначе мы приедем к концу службы!
Ночная буря, которую обещал отец Мадсон, оказалась всего-навсего легким снегопадом, который закончился к утру, освежив белое зимнее покрывало, и его искрящаяся поверхность слепила глаза. В церковь уже тянулись деревенские жители, и мы с баронессой с радостью останавливались, чтобы поболтать с каждым желающим. Эрлинга и Лукаса не было видно, но вполне возможно, что они задержались в пути и прибудут с минуты на минуту.
— Смотри, а вот и наши друзья, — шепнула мне Сесиль, показывая глазами куда-то в сторону. — Всей кучкой здесь!
Я проследила за ее взглядом и увидела Ханну с Эммой, виконта с семьей, судью и генерала. Они важно шествовали к дверям церкви, но завидев нас, Ханна вдруг остановилась, а остальные замерли за ней.
— Доброе утро, графиня, баронесса, — с ехидством произнесла она, приторно улыбаясь. — Давно не виделись.
— Доброе утро, — ответила я, догадываясь, что она снова затеяла какую-то пакость. — Давненько, но вы ведь сами решили прекратить с нами общение. Не так ли?
— Именно так и есть, — она бросила на свою «свиту» победный взгляд. — И ничего не изменилось, как бы вам ни хотелось обратного.
Вот это самомнение! Меня просто распирало от смеха, но я была как никогда спокойна.
— И что же вас заставило заговорить с нами?
— Я и остальное общество хотим вас предупредить, чтобы вы и думать забыли об установке языческих символов на деревенской площади! — с пафосом произнесла она и подбоченилась, чувствуя поддержку. — Пусть отец Мадсон и согласился на это, прельщенный вашими елейными речами, но общество выведет вас на чистую воду! Я лично напишу архиепископу и расскажу ему о творящемся здесь непотребстве!
Эмма стояла рядом с матерью, и ее лицо выражало надменность и злорадство. Остальные же притихли и прятали глаза, словно чувствовали свою вину перед нами.