Таким образом Миронов пытался выбить козыри из рук донских коммунистов, обвинявших его в небольшевизме. Но в партию принимать его то же не торопились.
И через несколько дней Миронов составил программу собственной Рабоче-кресгьянско-казацкой партии, целью которой должна была стать «Российская пролетарско-крестьянская трудовая республика». В этой программе большевики порицались за расказачивание: «Нет хутора, где не было бы расстрелянных по 5, 10, 15 и более человек. Расстреливали, резали и жарили людей за все.
– «За то, что не дал спичек комиссару…»
– «За то, что пришел получить от комиссара деньги за 20 пудов забранного ячменя и овса».
Морозовский ревком зарезал 67 человек, причем эти негодяи приводили людей в сарай ночью, и здесь, пьяные, изощрялись – кто ловчее срубит голову шашкою или ударит кинжалом в сердце. И если жертва вследствие плохого удара сразу не умирала, то опыт повторялся. Всех зарезанных нашли под полом сарая, где палачи их казнили.
На пути 8-й армии расстреляно более 8000 человек.
В хут. Сетраковом Мигулинской станицы, собрав казаков на митинг, вандалы-комиссары предательски руками обманутого русского крестьянства убили из 500 человек 400 безоружных людей, только перед этим спасших от восставших казаков своею грудью красного коменданта и 30 красноармейцев. На протест прискакавшего спасенного коменданта палачи-комиссары заявили: «Мы исполняем приказ… об истреблении».
В ст. Качалинской Чрезвычайной комиссией (ЧК) был пытаем перебежавший казак 22-х лет. Пытка заключалась в том, что его босыми ногами поставили на раскаленную сковороду, с которой он упал с обуглившимися конечностями, задыхаясь в смраде сгоревшего собственного тела.
Новые инквизиторы 20-го века человека просто-напросто жарили.
Нет слов описать «коммунистическое строительство» на Дону, описать всех зверств, что чинили коммунисты над беззащитным населением Дона. Нет слов описать всех насилий, реквизиций и конфискаций на Дону – [от] скота, лошадей до серег из ушей женщин и девушек.
Дон застыл в зловещем молчании, не веря своим глазам, что люди способны походить на диких, бешеных зверей.
Коммунисты жестоко и зло надругались на Урале и на Дону над всем, что было освящено веками в казачьей трудовой семье, – над трудом человека, над его религией, над его обычаями и верою отцов, над правдою, над свободою слова, над равенством и братством людей. Вот что подняло общее восстание на Дону в марте и апреле 1919 г.».
Заканчивалась эта программа следующим пассажем:
«Злая русская действительность, какую мы все сейчас переживаем, спрашивает нас:
1. Чего хочет генерал Деникин?
2. Чего хотят коммунисты?
3. На чьей стороне моральная сила?
4. На чьей стороне физическая сила и сила техническая?
5. Каков конец борьбы?
Все эти вопросы страшные, но мы на них отвечаем.
Во-первых. Генерал Деникин стремится восстановить власть капитала, власть помещика, власть буржуазии. Будет ли конституционный царь, будет ли буржуазная республика – это безразлично: русскому рабочему и землеробу-крестьянину в том и другом случае придется распроститься на долгие годы и за себя, и за своих детей с мечтою о свободе, о лучшей доле, с мечтою о земле и воле, с мечтою о фабриках и заводах и снова стать рабом нужды, холода и голода, рабом темноты и невежества. Пролетариату и крестьянству придется восстановить все убытки буржуазии, которые она понесла за время революции, а многим придется заплатить и ценою своей жизни.
Мы видим, что задача у генерала Деникина одна, ясна и определенна.
Во-вторых. Мы не видим, чтобы задача коммунистов, захвативших всю власть в свои руки, была ясна и определенна. Для нас непонятна эта дерзкая монополия над властью народа кучки людей, вообразивших себя в своем фанатизме строителями социальной жизни по не виданному до сих пор способу огнем и мечом.
Они кричат о счастье будущего человечества, о грядущем рае, о свободе, воле, земле, братстве, равенстве, любви, правде.
А на деле:
Свободы – нет.
Земли – нет.
Братства – нет.
Равенства – нет.
Правды – нет.
Любви – нет.
И вдобавок: нет хлеба в городе, нет соли в деревне.
Управление страной, как и при царе, находится не в руках свободно избранных Советов и их исполнительных органов, а в руках либо специально назначенных сверху комиссаров (то же, что бывшие генерал-губернаторы при царе), либо в подтасованных и фальсифицированных учреждениях, именующих себя то Советами, то комбедами, то революционными комитетами, то ревкомами, то особотделами. Под прикрытием социалистических фраз и слов коммунисты ведут политику узкопартийных интересов и надругиваются над классовыми интересами революционных трудящихся масс.
О деревне же коммунисты заботятся постольку, поскольку необходимо из нее выкачать всеми мерами и средствами хлеб, скот, деньги и людей для взаимоистребления. Они не стараются залить пожар гражданской войны, а всеми своими приемами как бы намеренно его разжигают, что, мы в этом глубоко убеждены, подтвердит беспристрастная история.
Коммунисты хотят озолотить род людской (пока же только сами ходят, если не в золоте, золото попрятано по карманам, то в ботиночках на застежку, в галифе и френчах); они хотят построить рай; рай же не выходит, а ад – налицо. Мы полагаем, что коммунисты рай построить могут, и этой способности у них не отнимешь, но для этого им нужно опуститься в ад: черти, завидя их, разбегутся, а грешники, за отсутствием мучителей, перестанут мучаться и обретут покой, райское бытие. Искренне рекомендуем коммунистам это новое поле деятельности и уверяем заранее: радости русского крестьянства не будет конца. Мы же в дальнейшем строительстве социальной жизни обойдемся без них.
Коммунисты зашли в тупик, они сами не знают, что они хотят и где конец их утопических мечтаний. Не имея пред собой ясно поставленной и определенной цели, хватаясь за все, за что хвататься нужно было бы подождать, они, естественно, совершают ошибку за ошибкой, а каждая ошибка укрепляет позицию генерала Деникина и ведет к гибели социальную революцию.
У Деникина пока одна задача: разбить революцию. У коммунистов три задачи: 1) разбить контрреволюцию; 2) разрушить все до основания в буквальном смысле слова; 3) насадить коммуны на развалинах.
А есть мудрая поговорка: «Кто не только за тремя зайцами, а за двумя только погонится – тот ни одного не поймает».
В-третьих. Так как постройка коммунистического рая проводится при помощи насилия и притеснения, озлобляя трудовые массы, то и моральная сила на стороне Деникина. Красная Армия приемами коммунистов деморализуется, и боевая мощь ее слабеет.
Дезертирство – это не что иное, как ответ крестьянства на насильственное строительство коммун.
В-четвертых. Реальная сила на стороне Деникина. Что бы там, обманывая народ и красноармейцев, коммунисты ни расписывали о разложении армии белых, мы можем смело утверждать, что с каждым продвижением вперед Деникин получает новые сотни штыков. Наконец, если трудно было генералу Краснову сдвинуть казаков в 1918 г., то генералу Деникину сами коммунисты помогли сдвинуть не хотевших с трудовым народом войны казаков: казаки теперь охотно идут мстить коммунистам за попранную и поруганную правду на Дону.
Техническая сила тоже на стороне Деникина.
Следовательно, злейшими врагами социальной революции являются: справа – генерал Деникин, слева, как это ни дико, – коммунисты.
Конец борьбы ясен: когда душат и спереди и сзади, то, конечно, тот, кого душат, – будет задушен. В данном случае будет задушена революция, а с нею земля и воля.
Пред русским пролетариатом, еще не ослепленным утопией коммунизма, трудовым крестьянством и казачеством стоит огромная задача: что делать?..
Мы отвечаем: прежде всего остановить Деникина, а затем разбить его. Остановить и разбить Деникина можно только единением народных сил, а единение это будет тогда, когда со сцены сойдут коммунисты, а особенно апфельбаумы, нахамкесы и т. п. компания.
Сойти добровольно со сцены они, вследствие больного своего воображения и злобы, не пожелают. Придется им скомандовать: долой.
И как только донские казаки услышат, что русский народ сбросил коммунистов, – они тотчас же остановятся. И первую остановку Деникину придется сделать помимо воли. На вторую остановку его сдвинет красная винтовка, а там его дело пойдет под гору так же быстро, как и карьера Краснова.
Наша программа такова: вся власть, земля, все фабрики и заводы – трудящимся. «Да здравствует Российская пролетарско-крестьянская трудовая республика!»
В задачу нашу входит:
– устранение всех препятствий и преград и создание благоприятных условий для мирного (эволюционного) развития и достижения высших идеальных форм социалистического строя, лучших форм человеческого бытия. Помня, что социальный (т. е. общественный) и культурный прогресс (т. е. движение вперед) человечества безграничен, т. е. никаких конечных целей не имеет и не может иметь и быть уложен в рамки какой-либо, даже максимальной, программы (а коммунисты решили, что идеальнее формы, ими придуманной, нет, а потому и гонят весь народ в рамки своей программы) и, сознавая невозможность достижения идеального социального строя путем революционного переворота, мы задачею социальной революции ставим не то, что нам желательно устроить, а то, что возможно и что должно быть осуществлено революционным путем;
– пред всем трудовым народом сейчас стоят такие задачи: 1) полное уничтожение власти капитала; 2) упразднение всех учреждений и институтов буржуазного строя; 3) организация общества на новых трудовых началах, но не путем насилия, а путем долгого, терпеливого и любовного показа.
Отсюда политическая программа «Российской пролетарско-крестьянской Республики» такова:
1. Вся власть принадлежит трудовому народу в лице подлинных Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов от трудящихся, которые должн