«Огонь, эта могучая, опасная сила, которую человек укротил и держит у кончиков своих пальцев…» — вспомнила Дэгни слова старика, который сказал ей, что эти сигареты не могли быть сделаны на Земле. «Когда человек думает, в его сознании живет огненная точка, и горящий кончик сигареты — ее отражение».
— Вы бы все же рассказали мне, кто их изготовил, — безнадежным умоляющим тоном произнесла Дэгни.
Келлог добродушно засмеялся:
— Я могу сказать вам больше: их изготовил мой друг — на продажу, но, не служа обществу, он продает их только своим друзьям.
— Продайте мне эту пачку. Продадите?
— Не думаю, что вы сможете купить ее, мисс Таггарт, но хорошо, если вы хотите.
— Сколько она стоит?
— Пять центов.
— Пять центов? — повторила она, сбитая с толку.
— Пять центов, — ответил Келлог и добавил: — Золотом.
Дэгни остановилась, уставившись на него:
— Золотом?
— Да, мисс Таггарт.
— Что ж, каков ваш обменный курс? Сколько это в обыкновенных деньгах?
— Обменного курса нет, мисс Таггарт. Никакая валюта, существующая по указам мистера Висли Мауча, не купит эти сигареты.
— Понимаю.
Келлог залез в карман, достал пачку и протянул ее Дэгни.
— Я дам их вам, мисс Таггарт, — сказал он, — потому что вы уже миллион раз заработали их и потому что они нужны вам для той же цели, что и нам.
— Какой цели?
— Напоминать нам — в моменты упадка духа, в моменты одиночества — о нашей истинной родине, которая всегда была и вашей, мисс Таггарт.
— Спасибо, — ответила Дэгни. Она положила сигареты в карман, и Келлог заметил, что ее рука дрожит.
По дороге к четвертому из пяти помильных столбов они молчали, сил у них оставалось только на то, чтобы передвигать ноги. Далеко впереди показалась точка света — она повисла слишком низко над горизонтом и светила слишком ярко для звезды. Они шли, не отрываясь от этой точки, и молчали, пока не убедились, что это мощный электрический маяк, горящий посреди прерии.
— Что это? — спросила Дэгни.
— Не знаю, — ответил Келлог, — похоже на…
— Нет, — поспешно прервала она, — не может быть. Не здесь.
Дэгни не хотела, чтобы он разрушил надежду, которую она чувствовала все последнее время. Она не позволяла себе думать об этом, надеяться.
У пятого столба они обнаружили телефонную будку. Маяк светился неистовым пламенем холодного огня в полумиле от них дальше на юг.
Телефон работал. Когда Дэгни подняла трубку, гудки показались ей дыханием живого существа. Затем раздался медлительный голос:
— Джессап, Брэдшоу. — Голос звучал сонно.
— Говорит Дэгни Таггарт…
— Кто?
— Дэгни Таггарт из компании «Таггарт трансконтинентал»…
— О… да… понимаю… Слушаю?
— Я говорю по вашему путейному телефону номер восемьдесят три. В семи милях отсюда застряла «Комета». Ее бросила бригада.
Пауза.
— Гм, что же вы хотите, чтобы я сделал?
Дэгни тоже выдержала паузу, стараясь поверить услышанному.
— Вы ночной диспетчер?
— Да.
— Тогда немедленно вышлите к нам другую бригаду.
— Целую бригаду для пассажирского состава?
— Конечно.
— Сейчас?
— Да.
Пауза.
— В правилах ничего не сказано об этом.
— Соедините меня с главным диспетчером, — задыхаясь, произнесла Дэгни.
— Он в отпуске.
— Соедините с начальником отделения.
— Он уехал на несколько дней в Лорел.
— Позовите того, кто здесь главный.
— Я здесь главный.
— Послушайте, — медленно произнесла Дэгни, с трудом сохраняя терпение, — вы понимаете, что посреди прерии стоит брошенный скорый поезд?
— Да, но откуда я знаю, что мне делать? В инструкциях на этот счет ничего не сказано. Если у вас авария, мы вышлем аварийную бригаду, но если аварии не было… Вам ведь не нужна аварийная бригада?
— Нет. Не нужна. Нам нужны люди. Понимаете? Живые люди, чтобы управлять поездом.
— В инструкциях ничего не сказано о поезде без персонала. Или о персонале без поезда. Нет такого правила, чтобы вызывать посреди ночи бригаду и посылать ее на розыск поезда. Никогда раньше не слышал об этом.
— Вы слышите об этом сейчас. Вы не знаете, что делать?
— Кто я такой, чтобы знать?
— Вы знаете, что ваша обязанность следить за движением поездов?
— Моя обязанность — выполнять инструкции. Если я пошлю бригаду, когда делать этого не следует, одному Господу известно, что может случиться! А как же Стабилизационный совет и все их постановления? Кто я такой, чтобы брать на себя ответственность?
— А что случится, если по вашей милости поезд будет торчать на пути?
— Это не моя вина. Меня это не касается. Меня не в чем упрекнуть. Я ничего не могу с этим поделать.
— Можете.
— Но никто мне не приказывал.
— Я приказываю вам это сейчас!
— Откуда мне знать, можете вы мне указывать или нет? Мы не обязаны укомплектовывать составы «Таггарт трансконтинентал». У вас должны быть собственные бригады. Так нам говорили.
— Но это чрезвычайная ситуация!
— Никто ничего не говорил мне о чрезвычайных ситуациях.
Дэгни понадобилось несколько секунд, чтобы овладеть собой. Она видела, что Келлог наблюдает за ней, весело и горько улыбаясь.
— Послушайте, — сказала она в трубку, — вы знаете, что «Комета» должна была прибыть в Брэдшоу три часа назад?
— Конечно. Но это никого не обеспокоит. В наше время поезда уже не ходят по расписанию.
— Так что ж, вы хотите, чтобы мы перекрыли вам путь навсегда?
— У нас ничего не предвидится до четвертого ноября, пассажирский поезд северного направления из Лорела в восемь тридцать семь утра. Вы можете подождать до этого времени. Меня сменит дневной диспетчер. Можете поговорить с ним.
— Идиот проклятый! Это же «Комета»!
— А мне-то что? Мы не «Таггарт трансконтинентал». Вы слишком многого хотите за свои деньги. Вы для нас лишь головная боль, сверхурочная работа без дополнительной оплаты простым людям. — Его голос сорвался в скулящую дерзость. — Вы не имеете права так разговаривать со мной! Прошли те времена, когда вы могли так обращаться с людьми.
Дэгни никогда не верила, что есть люди, на которых действует определенный прием, которым она никогда не пользовалась, — таких людей не нанимали в «Таггарт трансконтинентал», и ей не приходилось общаться с ними.
— Вы знаете, кто я? — спросила она холодным, властным и угрожающим тоном.
Сработало.
— Я… я догадываюсь, — ответил он.
— Тогда позвольте вам сказать, что если вы немедленно не вышлете бригаду, то потеряете работу в течение часа, как только я доберусь до Брэдшоу, а я рано или поздно туда доберусь. Сделайте так, чтобы это было рано.
— Да, мэм, — произнес он.
— Вызовите бригаду для пассажирского состава и прикажите доставить нас в Лорел, где имеется наш персонал.
— Слушаюсь, мэм. — Он добавил: — Вы скажете начальству, что это вы приказали мне так поступить?
— Скажу.
— И ответственность за это несете вы?
— Я.
Последовала пауза, затем он беспомощно спросил:
— А как же я вызову людей? У большинства из них нет телефона.
— У вас есть посыльный?
— Да, но раньше утра он здесь не появится.
— Хоть кто-нибудь есть поблизости?
— Уборщик в депо.
— Пошлите его.
— Слушаюсь, мэм. Не вешайте трубку.
Дэгни прислонилась к стенке будки и стала ждать. Келлог улыбался.
— И вы собираетесь управлять железной дорогой — трансконтинентальной железной дорогой — с такими людьми? — спросил он.
Дэгни пожала плечами.
Она не могла отвести взгляд от маяка. Он казался таким близким, и так легко было добраться до него. Она почувствовала, как в ее сознании яростно бьется непризнанная мысль: человек, способный использовать неиссякаемый источник энергии, человек, работающий над двигателем, который сделает ненужными все остальные двигатели… Она могла бы общаться с ним, с его разумом, через несколько часов… Через каких-то несколько часов… Возможно, нет необходимости так спешить к нему. Но она хотела этого. Хотела… Ее работа? Какая у нее работа: стремиться к наиболее полному использованию своего ума — или потратить всю оставшуюся жизнь, думая за человека, который не годится на место ночного диспетчера? Почему она предпочла остаться на работе? Чтобы вернуться к тому, кем она начала, — ночной диспетчер станции Рокдэйл. Нет, она была лучше этого диспетчера, даже в Рокдэйле; возможно, таков должен быть итог: оказаться в конце пути ниже, чем в начале?.. Нет причин спешить? Она сама — причина… Им нужны поезда, но не нужен двигатель? Но ей нужен двигатель… Ее долг? Перед кем?
Диспетчер ушел надолго; когда он вернулся, его голос звучал угрюмо:
— Гм, уборщик сказал, что он-то может позвать людей, но это бесполезно. Как же я вышлю их к вам? У нас нет локомотива.
— Нет локомотива?
— Нет. На одном уехал в Лорел управляющий, а другой неделями кочует по мастерским. И стрелка сегодня утром сломалась, с ней провозятся до завтрашнего вечера.
— А как же локомотив аварийной бригады, которую вы предлагали послать к нам?
— Он на севере. Вчера там произошла авария. Он еще не вернулся.
— А паровоз у вас есть?
— Никогда не было. И нигде в округе нет.
— А дрезина есть?
— Есть.
— Вышлите их на дрезине.
— О… слушаюсь, мэм.
— Скажите вашим людям, чтобы они остановились у путейного телефона номер восемьдесят три и забрали мистера Келлога и меня. — Она смотрела на маяк.
— Слушаюсь, мэм.
— Позвоните начальнику поездной бригады компании «Таггарт трансконтинентал» в Лорел, сообщите о задержке «Кометы» и объясните все. — Дэгни положила руку в карман и внезапно сжала пальцы — она нащупала пачку сигарет. — Скажите, — спросила она, — что это за маяк примерно в полумиле отсюда?
— От того места, где вы находитесь? Наверное, запасной аэродром компании «Флэгшип эйрлайнз».
— Понятно… Что ж, позаботьтесь о том, чтобы ваши люди немедленно выехали. Скажите, чтобы они прихватили мистера Келлога возле путейного телефона номер восемьдесят три.