льшую прочность нового материала; стоимость делала проект немыслимым.
— Прошу прощения, мисс Таггерт, — произнес главный инженер оскорбленным тоном. — Не понимаю, что вы хотите сказать, когда говорите, что я не воспользовался этим металлом. В моем проекте используются элементы лучших из известных ныне мостовых схем. Чего вы от меня ожидали?
— Нового метода сооружения.
— То есть?
— Я хочу сказать, что когда люди получили в свое распоряжение конструкционную сталь, они воспользовались ей не для сооружения стальных копий деревянных мостов. — Дагни добавила усталым тоном: — Сделайте оценку того, что понадобится нам, чтобы старый мост простоял еще пять лет.
— Да, мисс Таггерт, — проговорил он бодрым тоном. — Если мы усилим его стальными…
— Мы усилим его балками из риарден-металла.
— Да, мисс Таггерт, — прохладным тоном согласился главный инженер.
Она посмотрела на покрытые снегом горы. Там, в Нью-Йорке, работа подчас казалась ей отчаянно трудной. Иногда она просто в безмолвии замирала посреди своего кабинета, парализованная отчаянием, рожденным жесткостью срока, который нельзя было отодвинуть ни на один день — когда неотложные деловые встречи сменяли друг друга; когда ей приходилось говорить о выработавших свой срок дизелях, прогнивших товарных вагонах, вышедшей из строя сигнализации, падении доходов, думая при этом о последних событиях на строительстве линии Рио-Норте; когда в ходе переговоров она видела только две нитки иссиня-зеленого металла, протянувшиеся через ее разум; когда, прервав очередное обсуждение, она вдруг понимала, почему ее смутила та или иная весть и хватала телефонную трубку, чтобы вызывать в далеком городе своего подрядчика и спросить у него: «А у кого вы берете продовольствие для своих людей?.. Так я и думала. Вот что, фирма «Бартон и Джонс» из Денвера вчера была объявлена банкротом. Лучше отыщите себе другого поставщика, иначе вам грозит голод». Свою линию она строила, не поднимаясь из-за рабочего стола в Нью-Йорке. И это было трудно. Но теперь колея была перед ней. Колея росла. И сооружение ее должно было завершиться в срок.
Услышав резкие, торопливые шаги она повернулась. Вдоль колеи к ней приближался мужчина, высокий, молодой, его черные волосы шевелил холодный ветер; несмотря на рабочую кожаную куртку, он не был похож на путейца — слишком уж властной была его походка. Она разглядела его лицо, только когда он приблизился к ней. Это был Эллис Уайэтт. Дагни еще не видела его после той встречи в ее кабинете.
Остановившись перед ней, он улыбнулся.
— Привет, Дагни.
Дагни почувствовала невероятное облегчение, а вместе с ним прилив сил, она поняла все, что должны были сказать ей эти два слова. В них звучало прощение, понимание, признание. Это было приветствие равного.
Она по-детски рассмеялась, радуясь тому, что проблем сразу стало меньше.
— Привет, — ответила она, подавая руку.
Рука его задержала в себе ее ладонь чуть дольше, чем того требовало приличие. Рукопожатие это было знаком примирения, спора разрешенного и улаженного.
— Скажите Нили, чтобы поставил новую снегозащитную ограду на полторы мили у перевала Гранада, — проговорил он. — Старая сгнила. Она не выдержит еще одного снегопада. И пошлите ему роторный снегоуборщик. У него там какая-то рухлядь, которой не под силу очистить даже задний двор. Сейчас в любой день можно ждать обильного снега.
Она задумчиво посмотрела на него и спросила:
— И часто вы делаете это?
— Что?
— Приходите проинспектировать работу.
— При любой возможности. Когда нахожу время. Почему бы и нет?
— А вы были здесь в ту ночь, когда случился обвал?
— Да.
— Получив отчеты, я была удивлена тем, насколько быстро и уверенно они расчистили колею. Я даже подумала, что Нили — человек более умелый, чем кажется.
— Это не так.
— Значит, это вы организовали систему ежедневного снабжения его всем необходимым на линии?
— Конечно. Его люди по полдня искали нужные им вещи. И скажите ему, чтобы следил за баками с водой. В одну из ближайших ночей они обязательно замерзнут. И постарайтесь прислать новый канавокопатель. Тот, что есть у него, мне не нравится. Проверьте тросы.
Поглядев на него, Дагни сказала:
— Спасибо, Эллис.
Ответив ей улыбкой, он отправился дальше. Дагни проводила его взглядом до конца моста, где начинался длинный подъем к вышкам.
— Ну, этот, видно, решил, что все вокруг принадлежит ему, не правда ли?
Она резко повернулась. За спиной ее оказался Бен Нили; большой палец его указывал на Эллиса Уайэтта.
— Что все?
— Железная дорога, мисс Таггерт. Ваша железная дорога. А может, и целый свет. Так он, кажется, думает.
Бен Нили был человеком грузным, с обмякшего лица смотрели пустые, но упрямые глаза. В синих отсветах снега кожа его отливала сливочным маслом.
— Чего ради он торчит здесь? — спросил Нили. — Будто кроме него никто своего дела не знает. Надменный выскочка. За кого он себя принимает?
— Идите к черту, — ответила Дагни ровным тоном.
Нили так и не понял, что именно заставило ее выругаться. И все же где-то в глубине души он, как ему казалось, понимал причину: ее возмутило то, что он отнесся к появлению этого самозванца слишком спокойно. И Нили просто промолчал.
— Пойдемте в вашу контору, — проговорила она смертельно усталым голосом, указав на видневшийся вдали на гребне отрога старый железнодорожный вагончик. — Пусть кто-нибудь принесет отчет.
— Кстати об этих поперечинах, мисс Таггерт, — торопливо заговорил он, едва они сошли с места. — Ваш мистер Коулман одобрил их. Ему не показалось, что коры слишком много. И я не понимаю, почему вы считаете, что они…
— Я приказала вам заменить их.
Выйдя из вагончика по прошествии двух часов, утомленная двумя часами стараний соблюдать терпение, наставлять, объяснять она увидела на разбитой грунтовой дороге внизу черный, сверкающий новизной двухместный автомобиль. Вид новой машины являл собой зрелище удивительное, какое нечасто можно было увидеть даже в городах.
Хорошенько оглядевшись вокруг, Дагни охнула, заметив возле моста рослый силуэт. Это был Хэнк Риарден; она не рассчитывала встретить его в Колорадо. Держа в руках карандаш и блокнот, он углубился в вычисления. Одежда его привлекала внимание в неменьшей мере, чем автомобиль, и по той же самой причине; на нем был спортивный плащ и шляпа с опущенными полями, однако наивысшее качество их, откровенная и запредельная дороговизна казались нарочитыми среди убогой толпы работяг, тем более что держался он совершенно естественно.
Дагни вдруг обнаружила, что бежит к нему; усталость как ветром сдуло. Вспомнив, что после той вечеринки они еще не виделись, она остановилась.
Заметив Дагни, Риарден приветствовал ее жестом, полным приятного удивления, и пошел навстречу. Он улыбался.
— Привет, — проговорил он. — Впервые выбрались посмотреть?
— В пятый раз за три месяца.
— А я и не знал, что вы здесь. Мне никто не говорил.
— Я знала, что однажды вы не выдержите.
— То есть?
— Приедете, чтобы посмотреть на свой металл. И как вам нравится?
Риарден огляделся по сторонам:
— Если вам когда-нибудь надоест возиться с железной дорогой, дайте мне знать.
— Вы хотите дать мне работу?
— В любой момент.
Дагни посмотрела на него.
— Хэнк, вы ведь шутите только наполовину. И, думаю, вы были бы рады, если бы я попросилась к вам на работу. Чтобы я стала вашим сотрудником, а не клиентом. Чтобы вы отдавали мне приказы, а я выполняла их.
— Да. Готов к этому.
— Не закрывайте свой завод, я вам места на железной дороге обещать не стану, — строго и даже сухо ответила она.
Он рассмеялся:
— Даже и не пытайтесь.
— Не понимаю.
— Выторговывать себе что-то, когда условия называю я.
Дагни не ответила. Эти слова вызвали в ней чувство, нет, скорее, даже не чувство, а физическое ощущение удовольствия, которого она не могла толком понять и истолковать.
— Кстати, — добавил Риарден, — это не первая моя поездка. Я был здесь вчера.
— Правда? Зачем?
— О, я приехал в Колорадо по своим делам и решил заодно посмотреть, что здесь происходит.
— Ну и как, цель достигнута?
— А почему вы решили, что здесь у меня есть какая-то цель?
— Вы не стали бы тратить время попусту, чтобы просто посмотреть. Тем более дважды.
Риарден рассмеялся и показал на мост:
— Вы правы. Меня интересует этот объект.
— И чем же?
— Его можно хоть сейчас отправлять на свалку.
— Вы думаете, мне это неизвестно?
— Я просмотрел спецификацию вашего заказа на детали из моего металла для этого моста. Вы попусту тратите деньги. Разница между вашими затратами на продление существования этой рухляди, которая протянет всего пару лет, и стоимостью нового моста из риарден-металла настолько невелика, что я просто не понимаю, зачем вам нужен этот музейный экспонат.
— Я думала о новом мосте из вашего металла и попросила своих нженеров провести оценку.
— И какую же цифру они назвали?
— Два миллиона долларов.
— Великий Боже!
— А что скажете вы?
— Восемьсот тысяч.
Дагни пристально посмотрела на Риардена. Ей было известно, что слов на ветер он не бросает. И она спросила, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
— Но как это может быть правдой?
— Вот так.
Он показал ей свой блокнот. Дагни увидела несколько не связанных друг с другом записей, множество цифр, несколько грубых набросков. Замысел его она поняла еще до того, как Риарден закончил объяснять. Она не заметила, как они сели, что пристроились на груде мерзлых досок, что ноги ее касаются ледяной шершавой древесины, и холод проникает через тонкие чулки. Риарден держал в руках несколько листков, которые могли позволить перебрасывать тысячи тонн груза через черную пропасть. Ясным четким голосом он рассказывал о векторах приложения усилий, напряжениях, нагрузках и давлении ветра. Мост должен был представлять собой единую ферму с пролетом в двенадцать сотен футов. Риарден изобрел новый тип мостовой фермы. Подобных прежде не делали, да и не могли делать из материала, не обладающего прочностью и легкостью риарден-металла.