Она услышала шум водопада прежде, чем увидела быстрые, прерывистые струи, которые, сверкая, низвергались с крутого склона. Их звук пробился в ее сознание сквозь смутный ритм, слабые каденции, доносящиеся откуда-то извне. Почему-то этот ритм был ей знаком, но откуда — она не могла вспомнить. Они пошли дальше, но остались и шум воды, и этот неясный ритм, он, казалось, зазвучал громче, яснее, рос, перекрывая гул водопада, и источник его находился не в ее сознании, а где-то под покровом листвы. Тропинка свернула, и внезапно внизу, на склоне горы, открылась терраса с маленьким домиком посередине. На солнце сверкала створка раскрытого окна. Память тотчас вернула Дэгни момент из прошлого, когда ей так же хотелось раствориться в потоке объявшего ее времени, — ночь в пыльном вагоне «Кометы», и звучит тема из Пятого концерта Хэйли, который она открыла для себя тогда. И вот она уже слышит его — та же тема звучит на рояле, те же ясные, резкие аккорды, взятые уверенной, твердой рукой.
Вопрос вырвался сам собой, будто ей хотелось захватить Галта врасплох:
— Это ведь Пятый концерт Ричарда Хэйли?
— Да.
— Когда он написан?
— Почему бы вам не спросить самого автора?
— Он здесь?
— Играет он сам. Это его дом.
— О!..
— Позже вы встретитесь с ним. Он будет рад познакомиться с вами. Он знает, что по вечерам, в одиночестве, вы любите слушать только его записи.
— Откуда это ему известно?
— Он узнал это от меня.
Во взгляде, который она бросила на него, читался вопрос, начинавшийся словами: «А вы-то сами, черт возьми…» Но она увидела его глаза, прочитала все в них и рассмеялась, и этот смех озвучил и объяснил значение его взгляда.
Не надо ни о чем спрашивать, подумала она, не надо ни в чем сомневаться, не время для вопросов, пока торжественно звучит эта музыка, пока сквозь залитую солнцем листву льется мелодия избавления, освобождения, исполняемая точно в соответствии с замыслом. Еще там, в раскачивавшемся вагоне, ее сердце жаждало расслышать эти звуки в неровном перестуке колес, еще тогда ее душа разглядела в этих звуках эту долину, уже той же ночью перед ней встало солнце нынешнего утра…
У Дэгни перехватило дыхание: тропа завернула, и с высоты террасы она увидела город в долине.
Впрочем, это был не город, а просто россыпь домов, небольших современных строений простой, угловатой формы, сверкавших глазницами больших окон. В отдалении виднелись более крупные сооружения, и по бледным клубам дыма над ними можно было предположить, что это промышленная зона. А прямо перед Дэгни на стройной гранитной колонне, начинавшейся где-то внизу, слепя ее и затмевая своим блеском все остальное, стоял знак доллара высотой в три фута, сделанный из чистого золота. Он парил над городом, как герб, фирменный знак, как маяк, и, подобно отражателю, ловил лучи солнца, рассеивая их в воздухе над крышами, как небесную благодать.
— Что это? — вырвалось у нее.
— А, это шутка Франциско.
— Какого Франциско? — прошептала она, уже зная ответ.
— Франциско Д'Анкония.
— Он тоже здесь?
— Должен вскоре появиться.
— Что вы имеете в виду, говоря о шутке?
— Он подарил эту эмблему владельцу здешних мест в день юбилея. А затем и все мы ее признали. Нам понравилась идея.
— Разве не вы владелец здешних мест?
— Я? Нет. — Он посмотрел вниз и добавил, указывая жестом: — А вон и сам владелец.
Внизу, в конце грунтовой дороги, остановился автомобиль, и двое мужчин бросились вверх по тропинке. Дэгни не могла разглядеть их лиц, один был строен и высок, другой ниже ростом и плотнее. Они скрылись за поворотом, а Галт продолжал спускаться со своей ношей им навстречу.
Дэгни увидела их, когда они внезапно показались из-за скалы на расстоянии в несколько футов. Их вид подействовал на нее как грубый толчок.
Плотный мужчина, который был незнаком ей, воскликнул:
— Разрази меня гром! — и замер на месте, уставившись на них.
Она же не отрывала взгляда от его высокого, изящного спутника. Им оказался Хью Экстон.
Первым, склонившись перед ней в изысканном поклоне, заговорил Хью Экстон:
— Мисс Таггарт, впервые я оказался не прав. Представить себе не мог, когда говорил, что вам ни за что не отыскать его, что при следующей нашей встрече увижу вас в его объятиях.
— В чьих объятиях?
— В объятиях изобретателя двигателя.
У нее перехватило дыхание, она закрыла глаза: эту-то связь она и должна была установить. Открыв глаза, она устремила взгляд на Галта. Он тонко, иронично улыбался, будто вполне отдавая себе отчет в том, что это должно для нее значить.
— Поделом бы вам было, если бы вы сломали себе шею, — не стесняясь, объявил ей плотный мужчина, но гнев его был продиктован скорее заботой и расположением. — На кой вам сдался этот трюк, когда вас с радостью приняли бы здесь как желанного гостя, с парадного входа?
— Мисс Таггарт, позвольте представить вам Мидаса Маллигана, — сказал Галт.
— Ах, — только и произнесла она слабым голосом и за смеялась — у нее уже не было сил удивляться. — Вам не кажется, что я погибла при катастрофе, а это все происходит в каком-то потустороннем, ином мире?
— Это и есть потусторонний мир, — ответил Галт. — А что касается гибели, то скорее все обстоит наоборот.
— Ну конечно, — прошептала Дэгни, — конечно… — Она улыбнулась Маллигану: — Где же парадный вход?
— Здесь, — ответил он, указывая на свою голову.
— Я потеряла ключ от двери, — просто, без обиды сказала она. — Я только что потеряла все ключи.
— Ничего, отыщете. Но разрази меня гром, на кой черт вам понадобилось лететь на самолете?
— Я преследовала.
— Его? — Он показал на Галта.
— Да.
— Вам повезло, что остались живы. Сильно пострадали?
— Кажется, нет.
— Вам придется ответить на кое-какие вопросы, когда вас подлатают. — Он круто повернулся и направился к машине, потом обернулся к Галту: — Что будем делать? Кое-что мы не предусмотрели — первого штрейкбрехера.
— Первого — кого? — спросила она.
— Выбросьте из головы, — ответил Маллиган и снова обратился к Галту: — Что будем делать?
— Этим займусь я, — сказал Галт. — Это моя забота. Ты возьмешь на себя Квентина Дэниэльса.
— Ну, с ним нет проблем. Ему надо только ознакомиться с местом. Остальное он, кажется, знает.
— Да. Он фактически прошел весь путь самостоятельно. — Галт заметил, что Дэгни изумленно смотрит на него, и сказал: — Я должен вас поблагодарить, мисс Таггарт, вы оказали мне честь, определив стажером ко мне Квентина Дэниэльса. Удачный выбор.
— А где он? — спросила она. — Вы расскажете мне, что случилось?
— Мидас встретил нас на летном поле, отвез меня до мой, а Дэниэльса забрал с собой. Я собирался позавтракать с ними, но увидел, как ваш самолет пикирует на луг. Я оказался ближе других к месту происшествия.
— Мы тут же бросились сюда, — сказал Маллиган. — Я подумал: и поделом ему — тому, кто вел самолет. Я и вообразить не мог, что за штурвалом сидел один из тех двоих во всем мире, кого я пощадил бы в любом случае.
— А кто второй? — поинтересовалась она.
— Хэнк Реардэн.
Она вздрогнула, будто ее неожиданно ударили. Интересно, почему ей показалось, что Галт внимательно следит за ее лицом и что в его лице что-то мгновенно, неуловимо изменилось? Они подошли к автомобилю. Это оказался «хэммонд»— кабриолет. Хотя машина была на ходу уже несколько лет, содержали ее в полном блеске и порядке. Галт осторожно опустил Дэгни на заднее сиденье, продолжая удерживать в кольце своих рук. На время вновь вернулась колющая боль, но Дэгни оставила ее без внимания. Она смотрела на дома вдали. Маллиган включил стартер, машина тронулась. Они проехали мимо знака доллара, и золотой луч, скользнув по лицу Дэгни, сверкнул ей в глаза.
— Кто владелец этих мест? — спросила она.
— Я, — ответил Маллиган.
— А кто он? — Она указала на Галта. Маллиган развеселился:
— Он просто здесь работает.
— А вы, доктор Экстон? — спросила она. Тот взглянул на Галта:
— Я один из его двух отцов, мисс Таггарт, — тот, кто не предал его.
— Ах вот как! — воскликнула она. Еще одна деталь встала на место. — Ваш третий ученик?
— Именно так.
— Младший помощник бухгалтера! — внезапно простонала она, припоминая.
— Что такое?
— Так назвал его доктор Стадлер. Доктор Стадлер сказал мне, что, как он думает, именно это произошло с третьим учеником.
— Он переоценил меня, — сказал Галт. — По его масштабам и по меркам его мира я никак не дотягиваю до такого уровня.
Машина свернула на тропинку, поднимавшуюся к одиноко стоящему на возвышении дому. Дэгни увидела человека в голубом комбинезоне, с коробкой для завтрака в руках, который деловито шел им навстречу по тропинке, направляясь к городу. Что-то в его резкой поступи показалось ей смутно знакомым. Когда машина проехала мимо него, Дэгни увидела его лицо и импульсивно дернулась назад, закричав во весь голос — и от боли, причиненной движением, и от внезапности встречи:
— Стойте! Стойте же! Не дайте ему уйти! — Она узнала Эллиса Вайета.
Трое мужчин в машине расхохотались, но Маллиган нажал на тормоза.
— Ах да, — слабым голосом произнесла Дэгни, поняв свою оплошность: отсюда Вайету некуда было уйти.
Вайет бежал к ним навстречу, он тоже узнал ее. Он уперся руками в борт машины, и Дэгни открылось его лицо, на котором играла та же юная, торжествующая улыбка, которую ей однажды уже довелось видеть — на платформе узловой станции Вайет.
— Дэгни! И ты тоже? Наконец-то! С нами?
— Нет, — сказал Галт. — Тут другой случай.
— Какой случай?
— Самолет мисс Таггарт разбился. Разве ты не видел?
— Разбился… здесь?
— Да.
— Я слышал самолет, но… — Изумление на его лице сменилось улыбкой, дружелюбно-участливой и довольной. — Ах вот что! Боже мой, Дэгни, ну и дела!
Она беспомощно уставилась на него, не в силах связать прошлое с настоящим. И так же беспомощно произнесла, как говорят во сне покойному другу, когда упущен шанс сказать это ему при жизни, произнесла, помня, как почти два года назад она упорно набирала его номер и не было ответа, помня, что все это время она надеялась сказать ему при первой же встрече: