й» под флагом командира 56 БЭМ, командиром которой он только что был назначен, вышел на выполнение задач боевой службы в Средиземном море и Индийском океане. Флагманским кораблем ОБК был РКР «Вице-адмирал Дрозд», недавно вышедший из завода после текущего ремонта, и его техническое состояние не соответствовало кораблю постоянной готовности, а экипаж перед выходом был собран с других кораблей, стоявших у причалов. С подходом в район Северного моря отряд вошел в полосу шторма и низкой температуры воздуха. На флагманском корабле стали выходить из строя паровые котлы из-за прогорания котельных трубок, периодически останавливались вспомогательные механизмы, и корабль шел на грани управляемости на скорости 6 узлов. При подходе к Северной части Великобритании корабль потерял ход. Сели все четыре котла, потеряв пар. Корабль был вынужден лечь в дрейф. К счастью, небесная канцелярия смилостивилась над ними – немного успокоилась погода, стало теплее и исчез лед. Корабль сутки простоял в дрейф, вводя котлы в строй, и все это время отряд радиально маневрировал вокруг РКР «Вице-адмирал Дрозд», стоящего в дрейфе, вызывая недоумение сил наблюдения НАТО. Несколько раз поднимали вертолет, чтобы доставить на аварийный корабль необходимые запасные части с других кораблей. Через сутки ордер ожил и начал движение на юг. Все это время КП Северного флота запрашивал командира отряда, почему не выдерживается график перехода. В то время такое отклонение от плана перехода расценивалось как невыполнение боевого приказа. Хмельнов отвечал:
«Шторм». Правда, которую ему следовало сказать, не принесла бы никакой пользы, кроме ненужных осложнений. С прибытием в 52 точку на якорную стоянку в Средиземном море, все отошли от полученного стресса во время тяжелого перехода. С прибытием отряда, командир 5-й эскадры, выслушав доклад Хмельнова, назначил состав группировки кораблей из расчета выполнения задач визита на Кубу и слежения за вероятным противником в Средней и Восточной части Средиземного моря. ТАВКР «Киев» встал под КП 5-й ОПЭСК. Общие задачи боевой службы оставались прежними, разве что более напряженными.
Каждая из отдельных группировок ОБК приступила к выполнению самостоятельных задач. Отряд в составе ЭМ «Отличный» и СКР «Задорный» под флагом Заместителя Командующего ЧФ убыл на Кубу с официальным визтом и возвратился в Средиземное море через два месяца.
Вторая группировка кораблей производила попутный поиск ПЛ во время следования в район нахождения соединения НАТО во главе с авианосцами «D. Eizenhower» и «Invincible» в Восточной части Средиземного моря. С 8 по 26 марта ЭМ «Отчаянный» и БПК «Маршал Тимошенко» осуществляли непосредственное слежение за авианосцами. В апреле месяце корабли стали готовиться к официальному визиту в Югославию.
Было совершено два захода в порты. ЭМ «Современный» под командованием капитана 1 ранга Г. А. Лыженкова посетил порт Сплит, а РКР «Вице-адмирал Дрозд», БПК «Маршал Тимошенко» и дизельная подводная лодка зашли в порт Дубровник. С 16 по 31 мая проводилась противолодочная поисковая операция под руководством командира 5 эскадры по вскрытию позиций американских ПЛ в Западной части Средиземного моря. Во время поиска была обнаружена иностранная ПЛ, за которой осуществлялось слежение в течение 37 часов, пока она не ушла в пролив Гибралтар в базу Рота. В конце мая боевая служба подходила к завершению, и, пополнив запасы, ОБК начал переход в главную базу традиционным маршрутом из 52 точки: Ионическое море, между Сицилией и Италией, Тирренское море вдоль побережья Франции, Испании, вдоль Балеарских островов к проливу Гибралтар. Через шесть дней перехода 5 июня корабли ошвартовались у причалов Североморска.
Глава 8Люди – главная ценность эскадры
1. Честь превыше всего
Мне хотелось бы привести несколько эпизодов, в которых проявилось мужество, смелость и решительность командиров, не побоявшихся взять на себя тяжелый груз ответственности в напряженные моменты плавания в море.
1.1. Мужество капитана 2 ранга Ю. Г. Ильиных
В январе 1973 года произошли серьезные события в столице Гвинейской Республики Конакри, вовлекшие в свою орбиту многих начальников высокого ранга в Главном Штабе ВМФ и на Северном флоте и заставившие всех участников и причастных к событиям изрядно пережить и поволноваться. Главным субъектом этих событий, «возмутителем спокойствия» явился эскадренный миноносец «Бывалый» Северного флота, выполнявший задачи боевой службы в Гвинейских водах.
Поздно вечером 21 января оперативный дежурный Штаба СФ получил донесение от командира «Бывалого», что убит Амилкар Кабрал, а несколько членов ЦК ПАИГК захвачены вооруженными бандитами и посажены на торпедный катер, который следует в район, находящийся под патронажем Португалии. Эсминец снимается с якоря и следует в море для освобождения заложников. Телеграмма такого же содержания была передана командиром в Главный Штаб в адрес Оперативного дежурного ВМФ. Действия, предпринятые командиром, выходили за рамки поставленных эсминцу задач по боевой службе и становились политическим делом. Можно себе представить, какая паника была на командных пунктах в Москве и Североморске.
А теперь немного истории. После распада колониальных империй Великобритании, Франции, Бельгии, Португалии и Испании в конце 60-х годов прошлого столетия на африканском континенте образовался ряд молодых независимых государств. Среди них в 1958 году добилась независимости бывшая Французская Гвинея, ставшая Гвинейской Республикой, которую возглавил президент Ахмед Секу Туре. Советский Союз, сразу же установивший с Гвинейской Республикой дипломатические отношения, оказывал молодому государству политическую поддержку, экономическую и военную помощь.
На Севере Гвинейская Республика граничила с Португальской Гвинеей, где португальцы хозяйничали уже свыше 500 лет. В Португальской Гвинее возникло национально-освободительное движение под руководством Африканской партии независимости Гвинеи и Кабо-Верде (острова Зеленого Мыса) во главе с генеральным секретарем партии Амилкаром Кабралом, выходцем из центральной области Гвинеи и получившим высшее агрономическое образование в Лиссабоне.
В 1963 году началось партизанское движение, охватившее вскоре центр и юг страны, и на освобожденных территориях создавались военные базы, ликвидировалась португальская администрация, внедрялось самоуправление.
В целях безопасности в 1961 году штаб-квартира ПАИГК была перенесена на территорию Гвинейской Республики и расположена вблизи Конакри. Здесь же находился учебный центр, где проводилась общеобразовательная, политическая и военная подготовка бойцов армии ПАИГК.
После неудавшейся вооруженной агрессии Португалии 22 ноября 1970 года против Гвинейской Республики Ахмед Секу Туре через Советского посла в Гвинейской Республике обратился с просьбой к Советскому Правительству, чтобы советские военные корабли постоянно находились в Конакри. С 10 ноября 1972 года боевую службу в Конакри нес эсминец «Бывалый» под командованием капитана 2 ранга Юрия Григорьевича Ильиных. Он длительное время служил на 170 бригаде эсминцев в должности командира БЧ-2, старшего помощника и пользовался уважением всех офицеров бригады. Грамотный офицер, требовательный и строгий начальник, заботливый и душевный человек, он сумел создать на корабле дружный коллектив офицеров, мичманов и матросов, способный успешно решать разнообразные задачи. С прибытием эсминца в Конакри командир нанес официальные визиты советскому послу в Гвинейской Республике А. П. Ратанову, главному военному советнику генерал-майору Ф. В. Чичерину, а также командованию ВМФ республики.
В январе 1973 года вооруженные силы ПАИГК – национально-освободительная армия, партизанские отряды и народная милиция освободили от колонизаторов почти половину территории Португальской Гвинеи.
Под руководством А. Кабрала Национальная народная ассамблея, законно избранного органа, готовилась в Конакри к своей первой сессии, на которой предполагалось создать органы исполнительной власти и установить суверенитет над освобожденной частью своей родины. Однако, в осуществление этих замыслов вмешались португальские колонизаторы.
В полночь с 20 на 21 января 1973 года на «Бывалый» внезапно прибыл командующий народной армии Гвинейской Республики Тумани Сангаре в сопровождении генерала Ф. В. Чичерина и капитана 1 ранга В. М. Жучкова. Они сообщили командиру эсминца, что около 23 часов, при возвращении домой после официального приема в посольстве Польши, на одной из улиц города группа неизвестных лиц задержала А. Кабрала с женой и несколькими членами исполкома и ЦК ПАИГК. При задержании А. Кабрал был убит выстрелом в затылок, а остальных его спутников преступники схватили и переправили на катера, которые ушли из Конакри в Португальскую Гвинею, в город Бисау, где находилась резиденция португальского генерал-губернатора. От имени Президента Ахмеда Секу Туре и советского посла А. П. Ратанова, прибывшие на эсминец офицеры просили командира выйти в море, задержать преступников, а при попытке сопротивления уничтожить.
В трудном положении оказался Юрий Григорьевич Ильиных. С одной стороны, он не имел права выйти в море без разрешения своего командования в Москве, а тем более применять оружие в ситуации, не соответствующей задачам боевой службы, а с другой стороны, обстановка сложилась такая, что никто кроме него не мог решить эту задачу в кратчайший срок. В распоряжении командира эсминца были буквально три– четыре часа, так как ушедшие катера могли дойти до Бисау в течение 6 часов, а эсминец не мог вторгаться в официальные португальские территориальные воды. Не могли решить эту задачу и имевшиеся у Гвинейской Республики боевые катера. Часть их была не в строю, а другим требовалось время на сбор экипажей в ночном Конакри и подготовку к выходу в море.
В этой обстановке, взяв на себя огромную ответственность, Юрий Григорьевич Ильиных принял решение выйти в море. На «Бывалом» была объявлена боевая тревога. Командир собрал офицеров, объяснил им суть происходившего и приказал готовить корабль к выходу. Присутствующий при этом советник посольства (представитель КГБ) сказал командиру: «Юра, ты влез не в свое дело. Могут голову снять». Но решение командира было непреклонным.
Пока корабль готовился к выходу, Юрий Григорьевич составил донесение в Главный штаб ВМФ, в котором сообщил об убийстве А. Кабрала и доложил свое решение выйти в море для поимки группы преступников. Эта телеграмма была немедленно передана адресату и, как оказалось, она стала первой информацией, полученной советским руководством, о событиях, происходящих в Конакри.
На борт эсминца был принят взвод вооруженных гвинейских солдат с офицером во главе, и в 0 ч 50 мин корабль вышел в море. В связи с внезапностью и неординарностью ситуации, в которой оказался «Бывалый», командир составил еще несколько уточняющих донесений и послал их в Главный штаб ВМФ. Но Москва молчала. Можно представить себе состояние командира корабля, оказавшегося без связи с центром и решившего взять всю ответственность на себя. Однако, вскоре от оперативного дежурного ВМФ из Москвы была получена телеграмма: «Командиру эсминца «Бывалый». Использование оружия только с разрешения Главнокомандующего ВМФ». И все. Затем из-за условий распространения радиоволн непосредственная связь с Москвой прервалась. Оставалась связь через зональный узел связи в Сомали, который без задержки ретранслировал все донесения командира эсминца на Москву, но Москва по-прежнему молчала…
Корабль с полностью изготовленными к стрельбе артустановками на скорости 18 узлов шел вдоль низменных берегов Гвинеи. В 3 часа ночи начальник радиотехнической службы капитан-лейтенант В. Г. Малешин доложил, что радиолокационной станцией «Дон» на дистанции 220 кб обнаружены две неподвижные цели. Около 5 часов утра, когда начало светать, корабль вышел на визуальный контакт с этими целями. Как оказалось, это были два катера из трех, ушедших с преступниками из Конакри. На одном из катеров пытались поднять якорь, второй же покорно ожидал своей участи. Командир направил эсминец к первому из катеров и подошел к нему вплотную. На катер забросили швартовы и подтянули его к борту. Второму катеру, под угрозой применения оружия, командир приказал подойти к борту, что было беспрекословно выполнено. Как выяснилось, из-за плохой подготовленности команд на катерах полностью вышло из строя все навигационное и радиолокационное оборудование, в результате чего они вынуждены были стать на якоря и дожидаться рассвета. На ошвартованные к борту эсминца катера тут же высадились гвинейские солдаты, разоружили команды и заставили их перейти на «Бывалый». Все это было проделано за 30–40 мин без единого выстрела. Затем на каждый катер были посажены офицер, матрос-рулевой из экипажа эсминца и гвинейский солдат. Катера были взяты на буксир, и корабль направился в Конакри.
К этому времени восстановилась непосредственная связь с Москвой. На все донесения были получены квитанции и подтверждения о вручении их должностным лицам Главного штаба ВМФ. Но они опять молчали, и лишь дежурный по связи ВМФ передал, что все связисты понимают ответственность момента, переживают за экипаж «Бывалого» и надеются, что все завершится благополучно. В 15 часов 21 января «Бывалый» прибыл на рейд Конакри и передал катера и их команды гвинейским властям. Встречавшие на причале, узнав, что оружие не применялось, сразу повеселели и поздравили командира с успешным выполнением задачи. В это же время гвинейскими моряками был найден третий катер, который также потерял ориентировку и в темноте вылез на отмель в береговых камышах. На катере были обнаружены подвергнутые зверским истязаниям жена А. Кабрала и некоторые из захваченных членов ЦК ПАИГК, в том числе заместитель генерального секретаря ПАИГК Аристид Перейра.
В этот же день в 17 часов на связь вышел начальник Главного штаба ВМФ адмирал флота Н. Д. Сергеев, который потребовал вновь доложить о действиях эсминца. И еще двое суток он запрашивал различные уточнения по часам и минутам. Как рассказывал впоследствии сам командир, целые «романы» донесений были тогда переданы в Москву. Но еще до того, как их в Москве прочитали, в день возвращения эсминца в Конакри Юрий Григорьевич Ильиных за самовольство был снят с должности. Что ни говори, а это делать у нас умели быстро и оперативно. Но в Гвинейской Республике нашлись люди, которые оценивали действия командира «Бывалого» иначе. Генерал Ф. В. Чичерин доносил в Москву: «Выполнение поставленной задачи капитаном 2 ранга Ильиных Ю. Г. оценивается президентом Секу Туре как большая победа над наемниками империализма. Секу Туре через советское правительство возбуждает ходатайство о поощрении тов. Ю. Г. Ильиных. Капитан 2 ранга Ю. Г. Ильиных выполнил задачу блестяще, с большим политическим эффектом и тактом. Волевые и решительные качества тов. Ильиных Ю. Г. и его экипажа высоко оцениваются советским послом А. П. Ратановым и аппаратом советников, за что они достойны заслуженного поощрения».
Наверное, такая оценка и заступничество на слишком больших верхах несколько остудили горячие головы в Министерстве обороны и в Главном штабе ВМФ, и 22 января 1973 года Юрий Григорьевич, так и не сдав дела, (да и сдавать их в Африке было просто некому), продолжил свою службу в качестве командира «Бывалого». В этот же день Командующий Северным флотом адмирал Г. М. Егоров прислал телеграмму, в которой капитану 2 ранга Ю. Г. Ильиных была объявлена благодарность за смелые и решительные действия на боевой службе.
Но все же война за освобождение народов от колониального гнета продолжалась. В результате наступательной операции была разгромлена крупная группировка португальских войск, и 27 сентября 1973 года генеральный секретарь ПАИГК А. Перейра на Национальном народном собрании провозгласил образование нового независимого государства – Республики Гвинеи – Бисау. После падения фашистского режима Салазара в апреле 1974 года Португалия признала Республику Гвинея – Бисау в качестве суверенного государства и начала вывод войск с ее территории.
Подвиг командира и экипажа «Бывалого» никто и никогда не афишировал. Да и «Бывалый» здесь был вроде бы ни при чем: все сделали гвинейские военно-морские силы. Так, по крайней мере, писали газеты.
Весной 1973 года эсминец вернулся на Северный флот. Командира хвалили, объявляли ему благодарности, но дальше дело не пошло. Почему? Почему действия командира «Бывалого» не были должным образом оценены командованием ВМФ и Правительством? Может быть, потому, чтобы командиры действовали в таких ситуациях еще более осмотрительнее? А ведь это был военный подвиг мужественного и честного командира. В тот момент он был на передовой линии политики государства и выдержал этот экзамен с честью, проявив исключительное мужество. Потом получилось, как в известной поговорке: то ли он шинель украл, то ли у него шинель украли. Малейшего факта в то время было достаточно, чтобы поставить под угрозу жизнь и службу любого офицера. Несколько лет назад Юрия Григорьевича не стало, но его имя помнится всеми, кто служил под его знаменами на эсминце «Бывалый».
1.2. Комбриг контр-адмирал Е. А. Скворцов
После завершения боевой службы весной 1980 года отряд кораблей под командованием командира 170 бригады контр-адмирала Е. А. Скворцова в составе ТАВКР «Киев», больших противолодочных кораблей «Маршал Тимошенко» и «Адмирал Исаченков» возвращался в базу. На всем маршруте следования отряд сопровождал эскорт кораблей НАТО: американский и английский фрегаты и итальянский эсминец. Все были в приподнятом настроении в ожидании скорой встречи с родными и близкими еще и потому, что действия экипажей кораблей и командиров на боевой службе получили высокую оценку командования эскадры. Этому сопутствовала нежаркая весенняя солнечная погода и тихое, без единой морщинки, море. Доклад командира боевой части 5 из поста энергетики как холодным душем окатил всех на ходовом мостике крейсера «Киев»:
– Во второй энергоотсек поступает забортная вода, энергоотсек затапливает.
– Аварийная тревога! Затапливает второй энергоотсек. Осмотреться по отсекам. Аварийным партиям в энергоотсек.
Команда крейсера замерла на боевых постах в томительном ожидании и напряжении от неопределенности обстановки. Хотя на надводных кораблях и ходила поговорка: «Утонуть то мы не утонем, главное дело не сгореть», но с энергоотсеком шутки плохи и все это понимают. Энергоотсек – это основа боеспособности и живучести корабля, потому что там расположены мощные пятисоткиловаттные турбо– и дизельгенераторы и другие важные механизмы. Он представляет огромное помещение высотой с многоэтажный дом.
Через некоторое время обстановка прояснилась, и по результатам обследования поступил доклад от командира аварийной партии. Выяснилось, что вода под большим давлением поступает через донный более метра в диаметре клинкет-клапан. Этот клапан расположен в самом днище корабля в десяти метрах ниже ватерлинии, и у него нарушилась герметичность. Возникла сложная и очень опасная ситуация не только из-за затопления отсека, но и потому, что корабль находился в самой узкой части пролива Гибралтар и был стеснен в маневре. Две аварийные партии ставят подпоры на клинкет-клапан, но остановить поступление воды не удается из-за его неудобного расположения. Вода хлещет из днища сильной струей, и попытки установить цементную заглушку тоже не увенчались успехом. Но аварийным партиям все же удалось уменьшить поступление воды, и миновала опасность заливания токоведущих частей. Водооткачивающие средства позволяют сдерживать подъем воды и справляются с ситуацией.
На экстренном совещании с командиром Владимиром Пыковым и командиром боевой части пять Скворцов принимает единственно правильное решение: обследовать днище корабля водолазами и забить клинкет со стороны днища, чтобы прекратить поступление воды. Ситуация усугублялась тем, что корабль находился почти в самом узком месте пролива, и подходящее по глубине место для постановки на якорь было на границе нейтральных вод Испании. Это место находилось как раз в районе военно-морской базы Рота, где стояли американские подводные лодки со стратегическим оружием на борту, и любое нарушение территориальных вод грозило международными осложнениями. Другого выхода нет, и Скворцов принимает решение стать на якорь.
Постановка на якорь произведена с ювелирной точностью в 100 метрах от территориальных вод. Эскорт кораблей НАТО, сопровождавших «Киев», переполошился необычными действиями авианосца. Скворцов отдает приказание кораблям охранения курсировать вокруг на малом ходу, чтобы не допустить со стороны кораблей НАТО непредвиденных действий. Когда днище было обследовано, то выяснилось, что клинкет находится в нише корпуса и есть опасность, что большим давлением воды, поступающей в корпус, может засосать водолазов. Такую работу нельзя выполнять под приказом, и вызвали добровольцев, но все водолазы были готовы идти на этот риск. В процессе работы водолазами был предложен очень простой способ устранения течи – законопатить нишу клинкета матросскими пробковыми матрасами. Работа для страховки выполнялась одновременно двумя водолазами, и они безупречно заделали течь. Теперь можно ставить цементную заглушку на клинкет из трюма. Вся работа по устранению аварии заняла пять часов, и авианосец не потерял боеспособность.
В данной ситуации Скворцов проявил свои качества как командира, могущего принять сложное решение для сохранения боеспособности корабля и жизни людей, рискуя и своей репутацией перед командованием, и возможно, своей должностью, без оглядки на высшее командование. Он не докладывает в Главный штаб и на КП Северного флота о случившемся, потому что прекрасно знает возможную реакцию. Его решение о постановке на якорь на границе территориальных вод будет долго обсуждаться и с черепашьей скоростью пойдет на доклад к руководству ВМФ. Никто не захочет брать на себя ответственность одобрения решения комбрига, потому что из Главного штаба любое событие кажется более трагичным. Все это время, пока будет приниматься решение наверху и может продлиться несколько часов, авианосец должен маневрировать в узком проливе под страхом затопления энергоотсека и полной потери боеготовности. Но меры надо принимать немедленно и без проволочек, и он принимает единственное очень ответственное и правильное решение – стать на якорь. Доклад о происшествии был сделан Скворцовым Командующему флотом только по прибытии в базу, и его действия были одобрены адмиралом Г. М. Егоровым. Командующий – опытный моряк и прекрасно знал, почем фунт лиха в океанском плавании.
1.3. Несостоявшийся визит контр-адмирала В. В. Масорина
В августе 1991 года ЭМ «Отчаянный» шел с официальным визитом в Англию на празднование годовщины Королевского флота Великобритании. Возглавлял этот визит начальник штаба оперативной эскадры контр-адмирал В. В. Масорин. 18 августа перед заходом в порт Портсмут корабль стал на якорь для подготовки к предстоящему визиту. На следующий день в России произошел путч ГКЧП. Английские власти потребовали, чтобы корабль вошел в гавань порта под Андреевским флагом, а флаг СССР должен быть спущен. Масорин прекрасно понимал, что в данной ситуации он должен принимать решение сам, т. к. времени на ожидание решения Главного штаба ВМФ у него нет. Заходить или не заходить в порт, спускать ли флаг СССР? Он принимает смелое решение: сняться с якоря и следовать в базу, молчаливо отказываясь от визита. Только через двое суток, когда корабль был уже на полпути до базы, он получил приказание от КП ВМФ: «Сняться с якоря. Следовать в базу».