ной обязанностью. Его служба на крейсере вошла в спокойное русло, но сознание того, что его однокашники опередили его по службе на несколько лет, давило на его сознание. В январе 1976 года кадровик эскадры В. П. Ларин предложил ему должность старшего помощника начальника штаба эскадры. Условие все то же – стать членом партии. Его новая должность была связна с планированием боевой подготовки эскадры, и ее «прелести» он ощутил сразу. Тяжелое и напряженное дело – ежемесячное, еженедельное и суточное планирование, оформление планов боевой подготовки и доведение их до бригад и кораблей эскадры. А годовое планирование было для него страшным сном. Самым тяжелым было планирование групповых выходов в море с обеспечением авиации и подводными лодками. Это была еженедельная «битва» в отделе боевой подготовки флота, когда каждый планировщик соединения флота норовит урвать себе побольше, а эскадре – самому крупному объединению флота, – поменьше. Очень трудными вопросами была техническая готовность кораблей. Вроде бы все корабли в строю, но только у кого нибудь котлы полетели из-за их недостаточной надежности, то турбогенераторы или еще что-нибудь, и выход в море сорван. Все шишки валились на Иванова, который, по мнению начальника штаба эскадры контр-адмирала П. П. Гусева, «должен предвидеть и резервировать». Достоверную информацию о состоянии готовности кораблей Иванов мог получать только от командования бригад и их флагманских специалистов, что вынуждало его вертеться, как шашлык на поджарке. И только когда штаб эскадры выходил в море, как правило на ТАВКР «Киев» или ТАРКР «Киров», и его включали в «боевую смену» расчета штаба, для него наступал «отдых», т. к. вести обстановку и собирать материалы фактических действий было гораздо легче и проще. После возвращения с моря снова начиналась рутинная бумажная работа. Но, кроме планирования боевой подготовки эскадры, на Иванове лежала обязанность написания докладов командиру эскадры для разборов учений, на заслушивания Командующим флотом и, как говорится, по велению начальства. Эта работа требовала знания всех деталей боевой деятельности эскадры, тактических вопросов, быть в курсе всех оперативных вопросов, использования оружия на стрельбах и учениях. Поэтому его рабочий день был загружен до предела. Офицеры штаба эскадры были спаянным коллективом (или как среди штабных офицеров называли «споенным»). Большинство из них были в должностях от трех до пяти лет. Основной костяк творческого коллектива штаба эскадры, на котором лежала обязанность разработки и подготовки оперативных боевых документов, составляла «великолепная пятерка» (так называли их между собой офицеры штаба) – Г. А. Пархоменко (заместитель начальника штаба), Н. Бурабала (флагманский штурман), Ю. Н. Гладких (флагманский специалист РО), И. М. Трегубов (флагманский специалист РЭБ), К. Н. Кохан (флагманский минер), а также В. Филипов (помощник ФРО), А. В. Феоктистов (флагманский механик с подпольной кличкой «русский дизель»), О. Н. Бочкарев (старший помощник начальника штаба). Разные по характеру, но искренне доброжелательные друг к другу, они работали «на износ», не считаясь со временем, когда этого требовала обстановка. Штаб эскадры был своего рода корпоративной организацией, и каждый новый офицер входил и врастал в нее постепенно. Особенного ритуала приема в коллектив в штабе не было. Все начиналось с представления новичка командиром эскадры или начальником штаба, а дальнейшее знакомство шло по нарастающей, начиная с ресторанов «Чайка», «Ваенга» (впоследствии «Океан») и завершая личными и служебными контактами. Как всегда, закоперщиками таких мероприятий была уже упомянутая «великолепная пятерка». Иногда на эти мероприятия приглашался начальник штаба контр-адмирал П. П. Гусев, и тогда все шло под его руководством.
Подготовка к тактическим учениям эскадры и в масштабе флота приносила штабу напряженную работу и «головную боль». Зачетные учения эскадры согласно докуметам должны были проводиться один раз в три года. Но, когда они совпадали с учениями флота, штабу приходилось разрабатывать массу решений на картах, планов, схем и таблиц, не говоря уже о печатной продукции, включавшей приказы, распоряжения, организационные указания, текущую переписку как в виде печатных документов так и телеграмм ЗАС и шифртелеграмм. Это была напряженная оперативная работа, которая не оставлял флагманским специалистам времени на контроль корабельных специалистов и техники. И основная тяжесть этой работы ложилась, как всегда, на плечи «великолепной пятерки».
Со второй половины 70-х и до середины 80-х годов на эскадру стали поступать новые корабли: ТАВКР «Киев», БПК пр. 1134А, эсминцы пр.956, атомный крейсер «Киров», ТАВКР «Баку», напичканные ударным и противолодочным оружием, современными комплесами ЗУР и новыми электронными системами. Очень сильно возросла напряженность боевой деятельности эскадры, связанная с интенсивностью использования кораблей на боевой службе. Корабли пр 1134, 1134А, не ремонтировавшиеся по два и даже три межремонтных срока, были «изнасилованы» на боевых службах. Их добила Юго-Западная Африка, куда они направлялись на пять и более месяцев. Паросиловым кораблям нести боевую службу в Анголе было очень тяжело, т. к. котлы выходили из строя из-за африканской воды, а влажность и высокая температура губили оружие.
С начала 80-х годов штаб эскадры стал заниматься больше оперативной работой – отработка боевых документов, разработка планов учений как эскадры, так и флота. Основная тяжесть оперативной работы опять же ложилась на «великолепную пятерку». В работе все они были безотказны и «пахали», не считаясь со временем. Разрабатывалось огромное количество карт, схем и таблиц, и эта «пятерка» так поднаторела в оперативном деле, что планы делались на потоке. Иванов в оперативной работе принимал мало участия, поскольку был погружен в боевую подготовку, но ночных бдений и на его долю выпадало немало.
За семилетнюю службу на эскадре ему пришлось пережить и несколько инспекций Министра Обороны, и учений флота под руководством Главкома ВМФ, и проверок Главным Штабом ВМФ. За месяц до этих мероприятий и в течение 5-7дней во время их проведения весь штаб эскадры «стоял на ушах». Распорядка дня не было. Флагспецы работали на износ. Это и бесконечные проверки готовности кораблей, сама подготовка штаба, очередное «перелопачивание» комплектов карт, планов и таблиц. Инспекции и проверки воспринимались офицерами штаба эскадры как неизбежное стихийное бедствие.
Командирами кораблей на эскадре становились две категории офицеров. Первая – это те, у кого была мощная поддержка благодаря семейным связям, и вторая – «командиры от Господа», которых было большинство и которые успешно продвигались по службе, если не происходило какого-нибудь ЧП или чего-нибудь непредвиденного. Так, например, был снят с должности командир БПК «Маршал Тимошенко» капитан 2 ранга Л. А. Хорычев, быший на очень хорошем счету у командования эскадры. Во время нахождения корабля на стенде размагничивания при перешвартовке погиб командир БЧ-2 и были покалечены матросы швартовой команды. Но, тем не менее, и офицеры, поднимавшиеся до высоких командных высот благодаря поддержке, были весьма способными и талантливыми людьми. Вот как Иванов отзывается об И. В Касатонове: «Касатонов был „без дефектов", умный и очень деловой. Это я наблюдал, когда он был Командующим Кольской флотилией и первым заместителем командующего Северным флотом».
Большую часть службы на эскадре Иванов прослужил под командованием вице-адмирала В. И. Зуба. Виталий Иванович был всегда спокойным и рассудительным, и вывести его из себя было практически невозможно. Офицеров штаба он, как правило, не трогал, и всем заправлял НШ эскадры контр-адмирал П. П. Гусев. А вот с командиров бригад и кораблей спрашивал очень жестко и строго, но и защищал их в сложных ситуациях. Была одна веселая история с участием Виталия Ивановича. Однажды на совещании в его салоне он решал оперативные вопросы с группой офицеров штаба. Раздался звонок по городскому телефону. Он снимает трубку и все слышат его односложные ответы: «Слушаю… Здравствуйте… Нет дома… в больнице… Аборт сделала… До свидания!»
Повесив трубку, он нам говорит: «Хотите услышать содержание разговора? Звонит женщина и, не спрашивая, кто с ней разговаривает, задает вопрос: „Здравствуйте… А Таня дома? Как, в больнице?"» А дальше вы все слышали. Такие хохмы он выдавал редко, будучи в очень хорошем настроении. Гораздо чаще это можно было услышать от начальника штаба эскадры контр-адмирала Павла Петровича Гусева, которого все офицеры штаба называли между собою ППГ. Он был крутым и темпераментным человеком, невероятным трудоголиком и очень острым на словцо. Его неуемная натура постоянно требовала эмоциональной разрядки, и в таких случаях он был очень красноречив и афористичен. Станислав Федорович был человеком с неунывающим характером и тоже всегда был заряжен на шутку и хороший прикол и очень ценил это качество в других людях. Он подметил яркость выражений Гусева и на протяжении всей службы записывал за ним его ППГизмы, которых набралось 120. А сколько осталось незаписанным, никто не мог вспомнить. П. П. Гусев был высокого роста, с мощной фигурой (в прошлом мастер спорта по тяжелой атлетике), с крупными чертами лица, довольно резкий в общении с подчиненными, но человеком незлобливым, бесстрашным, способным на риск, справедливым, честным и прямым. С ним работалось интересно, но хлопотно, потому что он был трудоголиком и не давал засиживаться штабу. ППГ пробил свой путь к адмиральскому званию благодаря крепкому здоровью, выносливости, трудолюбию и великолепным морским и офицерским качествам. Когда он уходил к новому месту службы, его провожали по сложившейся на флоте традиции. После обеда в большой кают-компании крейсера «Мурманск» собрался весь штаб эскадры. Было сказано много теплых слов в адрес уходящего и со стороны командования и офицеров штаба. Все искренне благодарили его за совместную службу, и не было в этих выступлениях ни тени фальши. Три года работы вместе с ним не были гладкими и безоблачными, но штаб ценил его кипучую натуру и правильно воспринимал и его резкость, порой и незлобливую грубость, как неизбежные спутники ответственной и напряженной службы. В конце начальник политотдела вручил ему памятный адрес – папку в тисненом красном переплете, в котором была сказана официальная и формальная благодарность за совместную службу. Все уже собрались было расходиться, но неожиданно слово попросил офицер штаба капитан втрого ранга Станислав Федорович Иванов. Он вышел на середину кают-компании и еще раз поблагодарил ППГ от имени офицеров штаба, а затем произнес: «Уважаемый Павел Петрович! Офицеры штаба эскадры по достоинству оценивают ваши деловые качества, вас как нашего командира и боевого товарища, но и отдают вам должное как человеку, наделенному очень тонким чувством флотского юмора. Мы дарим вам на память экспромты, которые слышали от вас во время ваших ярких выступлений во время плавания, в повседневной жизни, на совещаниях, разборах и записали, дабы увековечить их для назидания следующему поколению штаба. Разрешите вручить вам вещественный результат вашего фольклорного творчества». После чего он вручил ППГ такую ж