Когда он спустился по трапу, его встретил офицер полиции и предложил провести к полковнику Шприн- геру, который знал о прилете англичанина.
— Одну минутку, — сказал Уогрейв. — Я только позвоню невесте…
Уогрейв набрал номер телефона в Андерматте. Ему тут же ответили. Задав несколько вопросов, Уогрейв быстро продиктовал инструкции. Повесив трубку, он посмотрел на часы — разговор продолжался меньше трех минут. Затем в сопровождении полицейского направился к полковнику Шпрингеру.
Он рассказал швейцарскому полковнику то же, что и генералу Шольтену в Схипхоле. Затем добавил:
— Мои люди в Андерматте. Возможно, они что-нибудь нащупают. Пока об этом рано говорить.
— Я тебе очень благодарен…
— И еще. На всякий случай я сообщил им твой номер телефона, не уточняя, кому он принадлежит. Тот, кто позвонит, назовет себя Леросом и попросит мистера Геринга. Распорядитесь, чтобы его сразу же соединили с вами или с бригадиром Трабером. Сообщение Лероса — каким бы странным оно ни было — незамедлительно передайте мне. К тому времени я сообщу, как со мной связаться.
— Лерос спросит мистера Геринга, — повторил Шпрингер. — Я прикажу телефонисту, чтобы он сразу соединил меня с этим человеком. А что ты теперь собираешься делать?
— У меня билет на рейс 1925 до Милана. То, чего мы ждем, должно произойти в ближайшие сорок восемь часов. — Уогрейв посмотрел, как за окном падал снег. — «Боинг» из Штатов уже прилетел?
— Должен прилететь через два часа, сразу после твоего отлета в Милан. Мы позаботимся о твоих друзьях. — Помолчав, он спросил: — Этот агент, которого вы собираетесь вывести из Европы, крупная шишка?
— Самый важный со времен войны. — Уогрейв решил быть пооткровеннее со Шпрингером, чем с генералом Шольтеном. Швейцарец почувствует на себе последствия операции раньше, чем его голландский коллега. А если цюрихский аэродром не закроется, им даже не надо будет ехать в Голландию. — Я планирую перевезти его сюда в субботу ночью на «Атлантическом экспрессе» — послезавтра — так как, судя по метеосводкам, миланский аэропорт будет закрыт.
— Так скоро? Может, мне стоит оповестить своих людей?
— Неплохая мысль, — согласился англичанин. — В поезде мы установим собственный центр связи, чтобы постоянно находиться с вами в контакте. Полковник Милинари поможет нам. Кстати, было бы неплохо, если бы вы сделали для меня следующее… — И он изложил свой план Шпрингеру.
— Значит, это произойдет в Кьяссо. Я согласен. Только будь поосторожнее, — сказал швейцарский полковник, провожая Уогрейва до дверей.
Оставшись один, Шпрингер позвонил по защищенному от прослушивания телефону своему начальнику, бригадиру Траберу. Вкратце пересказав ему о том, что сообщил Уогрейв, он добавил:
— У нас появилась возможность, которую мы так ждали. Коммунистические саботажные группы, что Советы держат в Европе на случай непредвиденных обстоятельств, начнут действовать. Мы сможем покончить с ними. Может, сначала проконсультироваться с Берном?
Сам того не зная, Шпрингер действовал точно так, как и генерал Шольтен в Голландии. Помолчав, Трабер ответил:
— Не думаю, что стоит ставить об этом в известность Берн. Говоришь, в субботу? Значит, все это произойдет в выходные, когда министры будут отдыхать. Мы сами займемся этим, Леон.
Бунт начальников европейских контрразведок против своих нерешительных правительств начался.
— Наверное, нам следовало поехать на поезде, — улыбаясь, сказала Эльза.
Ее бокал с двойным виски подпрыгнул на откидном столике, когда самолет провалился в очередную воздушную яму. Виски вылилось на пиджак Халлера, сидевшего рядом с ней. Вытащив платок, она принялась вытирать его рукав.
— Ого, мистер Халлер, от вас несет, как из бочки. А я всегда полагала, что вы непьющий.
— Может, следующий бокал ты выпьешь сразу? — проворчал Халлер.
Гарри Уогрейв, как всегда, сидел на два ряда дальше, чтобы в случае опасности прийти на помощь. Самолет продолжало бросать из стороны в сторону, и Уогрейв был рад, что принял решение не лететь из Бухареста в Цюрих через Альпы. Ожидавший его в Милане двухмоторный ХС-125 был прекрасным самолетом, но вряд ли на нем можно преодолеть Альпы в такую погоду.
Как и Эльза, Уогрейв второй раз пересек Атлантику за последние двадцать четыре часа и чувствовал неимоверную усталость. На осунувшемся лице резко выделялись скулы. Англичанин поблагодарил Бога, что в Милане он может выспаться перед рискованным полетом в Бухарест. Как и Эльза, он не сомкнул глаз от Монреаля до Схипхола.
Его мозг напряженно работал, пытаясь найти ответы на все вопросы, которые могут возникнуть в ближайшие дни. На этом первом этапе ему надо действовать осторожно — таким людям, как Шпрингер и Молинари, надо рассказать достаточно, не открывая секрета, что они собираются вывезти в Штаты члена советского Политбюро. Когда самолет пошел на снижение, англичанин посмотрел на Джулиана и Эльзу, которые о чем-то разговаривали.
— Если миланский аэропорт не закроется, мы сможем сразу вылететь в Цюрих, — пробормотал Халлер.
— Сразу отпадает столько проблем, — согласилась с ним Эльза. — Скрести пальцы и надейся…
В этот момент самолет неожиданно провалился в воздушную яму, и Эльзу замутило. За окном ничего не было видно, и Эльза подумала, что летчику придется садиться вслепую. Когда зажглось табло, она наклонилась, чтобы непослушными пальцами застегнуть привязной ремень Халлеру.
— Кому-то не мешало бы сбросить вес, — пошутила она.
Застегнув свой ремень, она погасила сигарету в пепельнице. Ее движения были четкими, пальцы не дрожали. На самом деле Эльза страшно боялась летать. Она скрывала этот страх от всех — даже от Гарри Уогрейва, который полагал, что знает Эльзу лучше всех.
Самолет компании «Свнсэйр» приземлился в миланском аэропорту в 20.05. Все еще был четверг, шестое января. Оставалось тридцать шесть часов до того момента, как Уогрейв должен будет вылететь на «Хокер- Сидлей-125» в Бухарест за Анжело. В аэропорту их встретили люди полковника Молннари, и Уогрейв поразился, с какой четкостью они действовали. Безо всяких таможенных проверок их посадили в большой фургон без окон. Невзрачный снаружи фургон был великолепно оборудован внутри.
Сидя в удобных кожаных креслах, они расстегнули пальто — в фургоне было тепло. Впереди за небольшим столиком сидел полковник Молинари и что-то быстро говорил по-итальянски в радиотелефон. Халлер ничего не понимал, но Эльза и Уогрейв, знавшие итальянский, слышали, что он сообщает об их прибытии.
— Ничего себе машина, — заметил Халлер, когда Молинари повернулся к ним.
— Это командный фургон, — ответил Молинари на безупречном английском. — В основном мы используем его в антитеррористических операциях. Я везу вас на базу, которой мы редко пользуемся. Она полностью в вашем распоряжении.
— Она далеко от центрального миланского вокзала? — спросил Уогрейв.
— В двух километрах. В вашей телеграмме указывалось, что база должна быть рядом с вокзалом.
Полковник Луиджи Молинари, шеф итальянской секретной службы, выглядел как типичный итальянец. В свои сорок три года он был стройным, крепкого телосложения. Чувствовалось, что это человек с сильным характером, привыкший к решительным действиям.
— Вы заказали оружие, — сказал он Уогрейву. Открыв стоящую на полу коробку, он вытащил оттуда «смнт энд вессон спэшл» 38-го калибра. Халлер и Эльза одновременно протянули руки к пистолету.
— Сначала женщины…
Молинари протянул пистолет и коробку с патронами Эльзе. Вытащив «кольт» 45-го калибра и патроны к нему, он протянул оружие Джулиану Халлеру. Уог- рейву он передал два «стена» с запасными обоймами, и Халлер нахмурился.
— Они тяжелые, их трудно спрятать, к тому же модель устаревшая, — сказал он.
— Три замечания за тридцать секунд, — отозвался Уогрейв. — Отличная штука. — Он спрятал пистолеты. — Они пригодятся мне во время полета в никуда… — Молинари ничего не знал о маршруте ХС-125. — Что касается устаревшей модели, то я никогда еще не видел, чтобы «стен» заклинило.
— Здесь большой выбор, — сказал полковник Молинари. — Берите, что хотите.
Халлер встал и, удерживая равновесие — фургон как раз поворачивал, — схватился за стену.
— Бронированный? — спросил он у итальянца.
Тот кивнул в ответ.
Внутри коробки находился целый арсенал: немецкие «люгеры» и «вальтеры», бельгийские «браунинги», несколько «кольтов» 45-го калибра, два «уэбли-фосбери» и даже несколько автоматов.
— Достаточно, чтобы вести небольшую войну, — заметил Халлер, — но думаю, все это нам понадобится.
— Я так и понял, что вы собираетесь вести небольшую войну. — Достав карту, Молинари протянул ее англичанину. — Здесь все отмечено. Изучите все, что вам нужно, затем сожгите карту.
Итальянец открыл окошко в кабину и, взяв телефонную трубку, стал говорить. Эльза и Халлер видели через ветровое стекло, что фургон едет по булыжной мостовой в одном из бедных районов города. При свете уличных фонарей они заметили, что фургон заехал в тупик и движется к закрытым воротам. Эльза напряглась — еще мгновение, и они врежутся. В последний момент — Молинари предупредил охрану по телефону — ворота открылись, и фургон заехал во двор. Ворота тут же закрылись. Они прибыли на базу.
Двор был окружен со всех сторон старинными шестиэтажными домами. Уогрейв заметил, что существует и запасной выход — ворота на противоположной стороне. Молинари повел их по винтовой лестнице. Он взял у Эльзы сумку, и она плотнее закуталась в соболиную шубу. Эльза осмотрела помещение на втором этаже, куда привел их итальянский полковник.
На уровне пола находилось аркообразное окно, которое Молинари тут же закрыл шторой. От старинной печи посреди комнаты исходило приятное тепло. Мебель была темной и громоздкой.
— Я покажу вам вашу спальню, — сказал итальянец Эльзе. — Ванная рядом. Ужин подадут через полчаса. А это поможет вам расслабиться после полета. — Он протянул ей бутылку «Кьянти». — Сюда, наверх…