Над голубой гладью узкого залива нависали грозные скалы, и между ними виднелась полоска неба. Залив производил впечатление зажатого скалами озера, с разместившимся в глубине городом Котор. Кроме воды, город ограничивает большая гора, отроги других гор и еще массивная и хорошо сохранившаяся крепостная стена времен римлян.
– Длина ее, – говорил Марко, – более четырех километров, а высота – 20 метров, ширина – 10… В старые времена это было достойное оборонительное сооружение, не раз выдерживавшее осаду…
Издалека – стена как стена, но только вблизи мы почувствовали ее монументальность! А нам было с чем сравнить – с генуэзской крепостью в Судаке!
Сразу после выхода из узкого залива стал виден величавый кафедральный собор, возвышающийся над всеми остальными зданиями города. Я не выдержал и воскликнул:
– Похоже, что город вписан вокруг собора! В городах соборы оказываются задавленными современным зданиями. А здесь…
Марко с удовольствием пояснил, что собор возводился не один десяток лет, и закончили его строительство к середине XII века.
Еще добавил:
– В этом городе уже в четырнадцатом века открылась первая на Балканах аптека с двумя лекарями. С тринадцатого века – школа и театр… В общем, это город-памятник… Ни войны, ни землетрясения не смогли его разрушить…
– Землетрясение? – поинтересовалась Ольга, помня, что Атлантида пострадала из-за него.
Марко быстро ответил на вопрос:
– За четыреста лет здесь случилось четыре разрушительных землетрясения: в 1537 и 1563-м, 1667 и 1929-м годах. И каждый раз все четырнадцать городов и городков бухты Бока отстраивались заново…
– Да, Марко, – невесело произнес Стоян, – и здесь, в этом райском уголке, добрались до народа многие беды – набеги, войны, катастрофы природы, а еще, видимо, эпидемии, голод…
– И фашисты, – вставил Марко. – Причем, не только немецкие или итальянские, но и свои – местные.
«Русская тема» в жизни Боки – особая. Народ Боки в начале ХIХ века встал рука об руку с русскими воинами против наполеоновских войск.
Вместе с черногорцами они попросили русского консула в Которе позвать адмирала Сенявина на помощь. Его эскадра стояла в то время у острова Корфу. Жители всех городов бухты создали боевые отряды, и их суда присоединились к русской эскадре.
– Я тут захватил кое-что для вас, – сказал Марко и преподнес каждому хорошо оформленную брошюру о фьорде Бока.
А сам, раскрыв брошюру, зачитал:
– Русская эскадра встала на рейде в Адриатике, и вот что доносил адмирал Сенявин русском послу в Вене о своих впечатлениях при посещении бухты:
«На днях я сам был там и лично удостоверился искренней приверженности тех народов к России. Жители той провинции имеют до четырехсот судов, которые почти все вооружены артиллерией, и до пяти тысяч славных матросов. Оруженосцев имеется до 12 тысяч и храбрость их довольно известна. Они готовы пожертвовать не только собственностью, но и жизнью, и верить им можно в том несомненно».
Позднее из брошюры мы узнали, что в боях в горах бокайцы, черногорцы и моряки русского экспедиционного корпуса успешно сдерживали натиск французских войск. Контратаки черногорцев наводили ужас на французов. По этому поводу участник событий русский морской офицер писал: «Русский штык и дерзость черногорцев повсюду торжествовала».
Владыка Черногории, которому полностью доверял адмирал Сенявин, хорошо использовал особенности местных условий. Он еще в 1798 году был награжден русским орденом Александра Невского за сопротивление французам.
– Черные дни наступили для наших городов, когда русские войска вынуждены были уйти из Боки, – с печалью говорил Марко. – Это случилось летом 1807 года, когда Россия и Франция подписали мир… И Бока была передана французам…
– И к вам пришли вчерашние враги? – с тревогой спросила Ольга.
– Конечно, жители опасались, что Великие Державы разыграют «сербскую карту», – сказал Марко. – Вот как хотели «обезопасить» нас от французов в одной из статей мирного договора…
Он нашел нужную строку в брошюре и зачитал ее:
«Его величество император французов, король итальянский соглашаются ни прямо, ни косвенно не подвергать взысканиям и не преследовать черногорцев за какое бы то ни было участие во враждебных действиях против французских войск».
– И этой бумажкой удалось запретить насилие? – возмутился Стоян, чей народ сверх меры настрадался от внешних врагов не одно столетие.
– Конечно, нет. На деле французские солдаты населению мстили…
Уже вечером в своей комнате я увлекся просмотром брошюры и нашел там удивительный по силе духа признак славянского братства. Оккупировав Боку, французы старались привлечь на свою сторону Черногорию. Характерен разговор, приводимый в тексте, между наполеоновским генералом Мартином и Владыкой Черногории Петром I Негошем.
На вопрос генерала «Какое вам дело до русских?» Негош ответил:
«Прошу, генерал, не трогайте мои святыни. Русские единоверные и единоплеменные нам братья, которые имеют к нам такую же горячую любовь, как и мы к ним.
Мы, славяне, полагаем нашу надежду и славу только на единоплеменных братьев – русских, ибо падут без них и все остальные славяне, а кто против русских, то также и против всех славян».
– И сказано это было в 1807 году… А после русской трагедии в 1991 году Югославия оказалась беззащитной… И вот уже пять лет идет насилие над ней… Боюсь, скоро единой Югославии не будет, – решительно сказал Марко.
Нам сказать было нечего – балканская бойня, развязанная натовцами, потрясла основы понятия «демократия». И до нее оставалось всего четыре года. Но тогда, в заливе Боки, мы этого еще не предполагали. И сказать нашему брату по духу было нечего.
…Но вот Наполеон, собрав под свои знамена почти всю Европу, двинулся на Россию. Ногиш со своим отрядом вошел в Боку и изгнал французов. Но через два года судьбу края решали без него, отдав славянскую Боку католической Австрии.
Подвиг славян. Думалось ли, что в последний год ХХ столетия в Балканской войне НАТО против Югославии «демократическое» правительство России предаст своих братьев-славян, оставив их на растерзание США, Англии, Франции и Германии при поддержке еще пятнадцати стран альянса?
Россия эпохи Ельцина повторила предательство Александром I Черногории, попросив ее Владыку «повиноваться постановлениям союзных держав». Предательство свершилось на Венском конгрессе в 1814 году, когда союзники Россия, Австрия и Англия договорились, что Бока отойдет к австрийской короне.
История Боки заслуживает того, чтобы о ней сказано было поподробнее. Во времена правления Австрии Бока хотела воссоединиться с Черногорией и трижды пыталась силой оружия это сделать (1848, 1882 и 1883 годы).
После залпа крейсера «Аврора» на Неве моряки сорока военных кораблей в Боке восстали, но потерпели поражение. С 1918 года Бока вошла с состав Королевства сербов, хорватов и словенцев. В бухте разместился будущий флот Югославии.
С приходом фашистов флот частично ушел на Мальту к союзникам, а часть его была самими моряками затоплена. Все годы войны в горах Черногории и Боки против итальянских войск действовали партизанские отряды. Только Бока дала 4000 партизан, из которых вышли 4 героя Югославии.
…Три дня мы знакомились с городами фьорда Бока. И даже поднялись в горы в деревню Црквица. Там находится крохотная, но весьма знаменитая метеостанция.
Нас встретили два сотрудника станции – девушка и парень. Он выглядел настоящим черногорцем: кудрявая голова, круглые черные глаза и чуть заметная черная бородка – с таких, верно, пишут местные иконописцы свои иконы. Оба знали русский язык, который в югославских школах изучают чуть ли не как родной.
– Вы стоите на «полюсе дождей», – говорила девушка, смуглая черногорка. – Здесь отмечается самое большое количество осадков… В районе станции их выпадает в среднем 5000 миллиметров, а в отдельные годы – до 7000…
Ольга охнула и, шевеля губами, подсчитала и показала нам рукой, сказав:
– …от 5 до 7 метров…
Нам повезло, на эту высоту мы забрались в ясный день, преодолев четырнадцать поворотов. И ехали мы на простой телеге, запряженной двумя битюгами и приспособленной для туристов, с боковыми сидениями. Сопровождавший нас сотрудник из мореходки говорил, что эти повороты не проблема:
– Вот дорога в старую столицу Черногории, Цетине, имеет 42 поворота, а поднимешься всего на 1000 метров!
С высоты горы нашему взору открывалась величавая панорама Боки. Сверху фьорд выглядел как очаровательное озеро, менявшее свой цвет непрерывно, – из-за облачности, времени дневного света или окраски окружающей природы вдоль его берегов. Оно становилось то синее, то зеленоватое, то синеватое, как горы, вздымающиеся высоко в небо с самого дна залива.
В последний вечер перед отъездом мы с Брисом сидели в кабинете Марко. Кабинет не напоминал помещение «старого морского волка» с атрибутами его морских походов. Не было здесь и атрибутов учебных следов из морской школы. Первое, что бросалось в глаза – это портреты предков Марко.
Семь отлично выполненных, они были глубоко индивидуальными и отличались друг от друга: выразительными мужественными лицами, формой одежды, если это были военные, и морскими камзолами с позументами на воротнике и обшлагах.
Но особым был их взгляд – он следил за каждым неотступно. Семь пар глаз – смелых, открытых, прищуренных, нахмуренных и грозных смотрели на вошедщего. А сделано это было за счет художественного эффекта: зрачок был помещен в центре глаза.
Среди картин на морскую тему я увидел отличные копии двух марин Ивана Айвазовского. И не мог не спросить Марко: почему именно эти две марины в его кабинете? После свойственного ему короткого раздумья Марко сказал:
– Наш Которский залив со всех сторон окружен горами, и закаты или восходы, как у Айвазовского, мы не видим… А хочется объять необъятное в открытом море…