– И время гибели, – заметила Рида.
Брис обрадовано воскликнул:
– Не вижу бороду, но философов…
Так он перефразировал изречение древних в адрес легковесных философов: «Вижу бороду, но не вижу философа». И кивнув мне, попросил подвести итог по рассказу Платона.
– То, что я сейчас перечислю, требует наполнения, хотя бы словами Платона. А именно: кто сообщил (1), где остров (2), структура (3), строй (4), защита (5), время (6), гибель (7). Материал я подберу, но кто возьмется это все обобщить?
Вызвался Стоян, и с этого момент он с палубы исчез, погрузившись в обработку сведений, донесенных людям самим Платоном. Но уже в этот вечер получить ответ мы не смогли. Брис всех отправил спать. И Стоян изложил свое видение проблемы в тезисах на «Доске истории».
На этом пути из Равенны на Крит в ту же ночь, вернее, к утру, мы попали в шторм. Возможно, в тот самый, весенний, о котором говорил Марко на Боке.
Часов шесть выл ветер, грохотали и плескались волны. Мы держались носом к волне, подняв только кливер и чуть-чуть грот-парус. Бортом к волне вставать было нельзя, и Гор мастерски удерживал шлюп в разрез волны. После полудня ветер стал стихать, но все равно дул с юга и против основного курса, то есть в лоб или, как его зовут моряки, ветер по имени «морда-тык». Ветер уже не выл, а тоскливо поскуливал в вантах. Волны пошли на убыль, становились все более пологими и уже не швыряли шлюп, а плавно покачивали его.
Наконец, к вечеру черные, лохматые тучи разорвались, и сквозь прорехи на нас хлынули потоки теплых лучей солнца.
– Сол-л-н-це-еее! – пронесся крик над волнами.
И мы все мгновено оказались на палубе и с жадностью вдыхали свежий, чуть солоноватый морской воздух. Об ээсе Стояна мы не вспомнили и после скорого ужина легли спать.
А ночью меня с Брисом разбудил Гор.
– Брис, мы вошли в зону обломков… Я зажег все осветительные огни… Подаю сигналы ракетами… Может, там люди? Волна позволяет, и паруса я убрал… Мы дрейфуем…
– Как ты в такой темноте разглядел обломки? – спросил Брис, выходя из каюты в кокпит.
– Не увидел, услышал… Лаяла собака…
На воде там и сям видны были обломки, правда, какие-то мелкие: доски бортовой обшивки, ящик, обломок гика явно с парусного судна, пластиковые бутылки и банки… Чуть дальше, на границе света и тени, на волнах прыгал ярко-красный с белым спасательный круг. Над нами ревела с перерывами сирена, привлекая людей к себе, если, конечно, они были где-то рядом. Я попросил выключить ревун и прислушаться. А вдруг кто-нибудь отзовется?
И действительно, прямо за кормой, со стороны границы с тьмой, послышался лай, вернее, тявканье с подвыванием – тревожным и тоскливым. Дали задний ход двигателем и стали приближаться к кругу. А около круга, вцепившись зубами в его веревочную окантовку и чуть подняв голову над водой, скулил пес.
Скамандовал Брис:
– Несите тент и вяжите к его углам шкертики… Один длинный, – указал он Владу и Стояну. – Рида и Ольга, не спускайте глаз с круга и пса… Мы дрейфуем, и волны нас разворачивают…
Пес оказался понятливым. Он, не выпуская круга из зубов, ухитрился зацепиться лапами за шкертик и брюхом лечь на тент. Минуты через две он был на палубе. Мокрый и дрожащий, он пытался лизнуть нас, но скулил, видимо, от радости быть спасенным. На спасательном кругу стояло: «Стрела».
Рида завернула пса в лохматое шерстяное одеяло, а Ольга дала ему теплой воды. И у них на руках пес перестал скулить и дрожать. Но стоило его развернуть, как он стремглав бросился в каюту и забился в угол. Там его и накрыли одеялом.
А пока мы дрейфовали, освещали все вокруг и гудели, Брис спустился к радиотелефону и стал передавать в эфир.
– Внимание! Внимание! Всем, всем, кто меня слышит… Я, парусный шлюп «Аквариус», греческий флаг, порт приписки Пиргос… Иду из Равенны на Крит… Координаты… На траверзе Которского залива обнаружил обломки яхты «Стрела»… Спасти удалось только собаку…
И Брис стал повторять призыв. Через несколько минут, на третьем повторе, ему ответили:
– Я, сухогруз «Измир-два», турецкий флаг, порт приписки Измир, слышу вас, «Аквариус»… Три часа назад на вашем месте обнаружил горящую яхту «Стрела», порт приписки Дубровники… Взрыв бензина… Спасены три человека, не пострадали… Иду в Триест… Благодарим за сведения…
Брис ответил:
– Рады за спасенных. Как зовут пса? Передадим его в порт Гераклион на Крите…
– Пса зовут Бимс, понимает по-английски… До связи…
Так на несколько дней на «Аквариусе» нас стало восемь, считая собаку. Бимс оказался лайкой самого маленького роста в своей породе Видимо, он родом был с севера, то ли из Финляндии, то ли из Норвегии, а может быть – из России. Он быстро освоился со всеми помещениями, но на открытую палубу категорически отказывался выходить. Очень стыдился, когда делал свои «естественные дела» в кокпите. Причем в одном и том же углу. Но наверх – ни ногой!
(Позднее мы сдали доброго Бимса в порту на Кипре, где была «гостиница» для собак, кошек, птиц и даже для ежей со змеями. Их оставляли там на выходные дни или на время отпуска. И если квартира для туристов в городе стоила до ста долларов в сутки, то за половину квадратного метра в «гостинице» плата была в два раза больше).
…А пока наши эссе слушали восемь душ, включая собаку. И это здорово импонировало Стояну. Конечно, три странички его эссе мы прочитали. Но послушать его нужно было, как и поспорить с ним. Под скромным названием «Сказание Платона» было представлено следующее.
Сказание Платона. Самые трагические строки из повествования древнегреческого философа Платона – всего несколько слов: «…В один день и бедственную ночь… остров Атлантида исчез, погрузившись в море»…
Платон сотворил себе длинную и богатую событиями жизнь в V и VI веках до н. э. (427–347 гг.). Он принадлежал к кругу учеников величайшего философа той эпохи Сократа. Отец и мать Платона принадлежали к роду последнего афинского царя Кодра.
Предком Платона по материнской линии был «мудрейший из мудрых» Соломон (640–559 гг. до н. э.). Он много путешествовал, побывал в Египте и там познакомился с устными преданиями, а возможно, и с документами, относящимися к далекому прошлому Греции, Египта и Атлантиды.
Рассказ Соломона об Атлантиде стал известен лишь спустя 200 лет после его посещения Египта. Об этом острове и постигшей его катастрофе Платон пишет в дошедших до нашего времени диалогах «Тимей» и «Критий». В диалогах роль рассказчика отводится поэту и историку Критию Младшему. Обращаясь к Сократу, он говорит: «Выслушай же, Сократ, сказание, хоть и странное, но совершенно достоверное, как заявил некогда мудрейший из семи мудрых – Соломон».
Перед Геракловыми столпами находился остров: «Остров тот был больше Ливии и Азии, вместе взятых, и от него открывался плавателям доступ к прочим островам, а от тех островов – ко всему противолежащему, который ограничивался тот истинный понт… На этом Атлантидском острове сложилась великая и грозная держава царей, власть которых простиралась на весь остров, на многие иные острова и на некоторые части материка. Кроме того, они и на здешней стороне владели Ливией до Египта и Европой до Тиррении».
(Прим.: Геракловы столпы – Гибралтарский пролив; Ливия – так назвали древние Африку, вернее всего, ее северную и северо-западную оконечность; Азия – это полуостров Малая Азия, нынешняя Турция; понт – море).
О размерах Атлантиды приводятся следующие данные: остров был «больше Ливии и Азии, вместе взятых»; Атлантида простиралась по одному направлению на три тысячи стадий, по другому – на две тысячи (стадия – около 185 метров, то есть 555 и 370 км).
По описанию Платона, остров имел форму правильного продолговатого четырехугольника. Обрамленный с трех сторон горами, защищавшими от северных ветров, остров был открыт морю с южной стороны.
Вдоль границы равнины и гор проходил канал, грандиозные размеры которого удивили и самого Платона: «Показания относительного его глубины, ширины и длины невероятны, чтобы сверх других произведений труда было еще такое, созданное руками дело; но передадим, что слышали».
Этот окружающий весь остров ров был глубиной в один плетр (около 25 метров), в ширину достигал стадии, и «так как был выкопан кругом всей равнины, то оказывался до десяти тысяч стадий (1850 км) в длину». От обводного канала были прорезаны по равнине прямые каналы, которые имели выход в море. По этим каналам сплавляли срубленный в горах лес. Таково повествование Платона о стране.
Основное описание Платон относит к столице: «С моря, по направлению к середине, лежала по всему острову равнина, говорят, прекраснейшая из всех равнин и достаточно плодородная. При равнине же, опять-таки по направлению к середине острова, на расстоянии стадий пятидесяти (около 10 км), была гора, небольшая в окружности».
Атланты провели на острове большие работы: «Прежде всего кольца воды, огибавшие древний матерь-город, снабдили они мостами и открыли путь от царского дворца и к дворцу… Начиная от моря, вплоть до крайнего внешнего кольца, прокопали они канал в три плетра ширины (75 м) и два с половиной глубины (60 м), длиной же в пятьдесят стадий (9250 м), и таким образом открыли доступ к тому кольцу из моря, как будто в гавань, а устье расширили настолько, что в него могли входить самые большие корабли». И далее сообщается, что у мостов и на проходах к морю атланты воздвигли башни и ворота: «Камень вырубали они кругом и под островом, расположенным в середине, и под кольцами, с внешней и внутренней их сторон: один был белый, другой – черный, третий – красный, а вырубая камень, вместе с тем созидали морские арсеналы, двойные внутри пещер, накрытые сверху самой скалой. Из строений одни соорудили они простые, а другие – пестрые, перемешивая для забавы камни и давая им выказать их естественную красоту».
Все три каменные стены, окружавшие Атлантиду, и внутренние концентрические острова были отделаны металлолом: стена внешнего кольца – медью, внутренняя – серебристым оловом, а стена, окружавшая акрополь, была покрыта орихальком, издавшим огненный блеск.