– Куда ты денешься от меня в Кварталах? – Адриан припечатал Влада простым фактом: они повязаны. Вся Свита Короля – улей, из которого так просто не вылететь.
– Я уйду на ринг. Совсем.
– Да кто тебе даст свалить…
– Рингу всегда нужны крутые бойцы, даже из Свиты. А я круче всех, кто там есть. Может, я круче Данте.
– Ему об этом не говори.
Они засмеялись. Вот эта секунда. Секунда, когда все оставалось по-прежнему. Адриан растягивал губы до жжения в уголках, лишь бы обогнать то, что уже случилось. Пока Влад смеется, Адриан ещё держит его.
– Мы еще увидимся. Без вариантов, конечно. Но так – больше нет.
Влад подобрал с пола куртку и натянул шапку, тщательно пряча под нее волосы – белобрысые. Адриан закачал головой, как неваляшка. И вот за это Бульдог умер? Чтобы они всё бросили, как трусы? Такой жалкий конец.
нет.
нет.
нет.
Никто не предупреждал Адриана, что, когда привычный мир рушится, время превращается в кисель и ты в нем барахтаешься. Адриану перекрыли весь кислород, и он не мог встать. Он умер несколько раз, а Влад успел дойти только до противоположного конца комнаты. Нужно было что-то сделать. Завалить, удержать. Настала его очередь, но Адриан не шевелился.
– Но ты нужен мне… – бросил он, зажмурившись. – Больше никого нет. У меня никого нет.
Не видел, не слышал, не было. Кто-то другой произнес, не он сам. Адриан так и не узнал, что Влад остановился и все-таки посмотрел.
– Знаю. В этом-то вся и проблема.
Кисель застыл и задушил его окончательно. Время победило. Адриан выдохнул и открыл глаза. Стройка заглушила шаги. Адриан остался один. Все умерли.
Дорогие гости,
Аукционный Дом приглашает вас на ежегодный Аукцион душ!
Торги пройдут по установленному Аукционным Домом порядку.
Дресс-код официальный: вечерние платья, смокинг, наличие перчаток (шелковых, замшевых) обязательно для всех участников.
Сбор гостей: 18:00
Старт торгов: 20:00
Вход осуществляется по официальным приглашениям на официальном носителе – заламинированные бумажные приглашения. Личные планшеты сдаются на стойке администрации.
Перед началом торгов гостей ждут фуршет и живая музыка. По окончании торгов все покупатели получат уведомления о времени операции. Для бронирования определенного времени процедуры необходимо предварительное согласование с главой Банка Душ. Гости с особым допуском следуют на операцию сразу по окончании официальной части.
Принимая участие в Аукционе, вы даете согласие на обработку ваших персональных данных, проведение операции, а также подтверждаете, что ознакомлены со следующими положениями:
• особенности проведения процедуры;
• возможные побочные эффекты процедуры и аллергические реакции;
• регламент проведения Аукциона.
Напоминаем: Аукционный Дом и Банк Душ не несут ответственность за смерть реципиента в случае возникновения стремительного поглощения или иной формы аллергической реакции.
Приятного Аукциона.
Адриан не спал какой день, его штормило, возможно, из-за передоза «Кома-Тозой», возможно, просто так, из-за того, что уже завтра все изменится. Оставалось провести всего вечер и ночь, на шажочек приближаясь к смерти, потом – всё. Он читал о побочных эффектах операции. Пускай Адриан уверял себя и всех вокруг, что способен выдержать любые недомогания, на деле его тошнило при малейшей качке – физической или эмоциональной, а если нездоровилось, Адриан и вовсе превращался в крысиное отродье, вредное и визгливое. Но вдруг проблема не только в слабости? Когда тебе пересаживают чужую душу, чувствуется ли она по-настоящему? Шевелятся ли чужие чувства? Это так работает, или от донора ничего не остается – только годы, которые еще не прожиты?
Огромное зеркало в деревянной раме стояло у стены, и Адриан видел себя в полный рост. Он ковырнул ногтем яремную ямку, редкое нетронутое пятнышко кожи. Скоро к Адриану присосется кристаллик, который сделает его почти бессмертным. Данте скрывал собирающий кристалл – надевал шарфы, застегивал рубашки на все пуговицы. Адриан не знал, будет ли прятать кристалл или ходить с голой шеей, крича: выкусите, ублюдки! Адриан стянул футболку. В последнее время он без разбору жрал все, что видел, но все равно худел, и в собственном теле ему становилось тесно, оно село на пару размеров. Казалось, ребра возьмут и сомкнутся, разломят его пополам. Стало боязно. Еще немного, и новая душа в нем не поместится. Адриан большими ладонями обхватил запястья, пальцы легко соединились, даже забрались друг на друга. Темно-зеленым змеям тем не менее жилось вполне сносно: они ловко обвивали обе руки Адриана, ползли вверх и висли на ключицах, разевая беззубые пасти, корона прямо на солнечном сплетении, терновый венок, черепа, ключи, животные, которых Адриан никогда не видел по-настоящему, две скрещенные кости на ребрах. Он потер лицо, и кожа послушно растянулась под пальцами, и черные круги под глазами то расплывались, то скукоживались до размеров сероватой лужи. В комнате, как обычно, было душно, Адриан не любил проветривать, предпочитая медленно обвариваться в духоте, но сейчас морозило.
– Какого хера, Адриан?
Адриан обернулся, растерянно хлопнув себя по поясу. Кобуру на своем этаже во Дворце он снимал, а до спрятанного в берцах ножа еще нужно было дотянуться. Влад стоял перед ним – весь в черном, даже волосы тщательно зализаны под шапку (как в тот самый раз). Адриан не мог разглядеть его белые брови, но Влад морщился, и Адриан знал, что они собрались грозной кучей где-то на переносице. Адриан не выдержал, улыбнулся.
– Ты как сюда попал? – Настырная улыбка мешала недовольному тону, радость, неконтролируемая, перла наружу.
– Он пустил. – Влад по-прежнему не называл Данте по имени.
И вот еще странно: во Дворец, а тем более на этаж Короля, никого не пускали без разрешения Короля или Данте. Но даже Данте должен был сначала спросить у Адриана. Он не спрашивал. Влад сделал несколько шагов навстречу и остановился.
– Да здравствует Король.
– Заткнись.
Влад замолчал, по нему было видно: издевается. Адриан моментально выбесился, и радость перестала сочиться. У него каждый раз бежали мурашки, когда он входил в комнату и все пространство вокруг взрывалось этой фразой:
да здравствует король!
Но не отзывалось, не щелкало. Слышать эти слова от Влада было непонятно и мерзко. Адриан запутался в эмоциях, сердце билось чересчур активно.
– Что ты здесь забыл?
– Это ты скажи, какого хера с тобой происходит?
Влад не выдерживал и тоже злился, поэтому все-таки приблизился, и у Адриана время – кисель, он тонет и барахтается, а еще тянется – вперед-вперед-вперед. От Влада пахло Владом и домом. Адриан не замечал ничего – только сваленные в кучу брови, и внутри все колошматилось еще сильнее. Ребра точно вот-вот сомкнутся. Пускай.
– В смысле? – Адриан не понимал, зачем Влад приперся, опять с ноги выбил дверь в его жизнь. Его раздражало, что Владу дозволено вот так шататься туда-сюда, как ему вздумается, особенно накануне больших перемен.
– Выглядишь ты отвратительно.
– Не твое собачье дело, – огрызнулся по привычке, а у самого внутри все трепещет.
влад. влад. влад. влад.
Они же всё стерли, вычеркнули то, что говорили друг другу, и то, что сказать не успели. А все равно внутри что-то требует бросить всех и заколотить дверь в комнату, чтобы больше никто не вошел и не вышел. Адриан похоронил бы их заживо. Но тело сдавалось, не слушалось. И они стояли – и дверь нараспашку.
– Ты себя довел, Адриаш.
– Не зови меня так.
Теперь Влад улыбнулся, Адриан все закипал. Подумаешь, слегка схуднул, слегка недоспал, недели выдались непростые, пришлось убить парочку человек и захватить власть в Кварталах. Влад вечно тыкал Адриана: за то, что не расстается с «Кома-Тозой», за то, что спит и редко, и урывками и его мозг постепенно размокает до состояния клейстерной каши из школьной столовки.
Влад порой не выдерживал: «Ведешь себя как ребенок, меня заебало с тобой нянчиться!» Через несколько дней он заново прятал бутылки с «Кома-Тозой» и вытаскивал Адриана из баров – трезвого, но наверняка подранного или подравшегося.
– Ты не справишься с короной, за которой всю жизнь бегал, если так плохо себя чувствуешь.
– Я нормально себя чувствую.
Отец рассказывал: мать Адриана так же кудахтала над всеми подряд, особенно над бесконечным умирательным отрядом своих братьев и сестер. Над Адрианом наверняка бы тоже кудахтала, жаль (или к счастью?), не пришлось. Разговор не клеился и напоминал баранье препирательство, но Адриан не знал, как им еще разговаривать. Внутри жгло, голову пошатывало. Нет, штормило полностью. Адриана замутило, и холод продолжал грызть, хотя в комнате наверняка несло потной затхлостью.
– Я вижу. Тебя всего колоебит.
Влад покачал головой и пошел к выходу. Он снова повернулся к Адриану спиной. Стройка. Пыль забивалась в нос. Ничем не пахло – пустотой. Открыл глаза, и Влада не было.
– Возвращайся, – обронил Адриан случайно.
Влад не ответил, и возвращаться было некуда.
Машину за Адрианом прислали из Города. Такое было условие. Отобрали оружие. Это было заранее ясно, пускай, в Кварталах местные привыкли убивать и подручными средствами, поэтому не страшно, справятся. Адриан равнодушно зацепил глазами хромированные двери северного поста, голограммы, все эти городские приблуды для высокопоставленных персон. Рев Города слабо просачивался сквозь бронированные окна в салон, у Адриана гудело в ушах, он ничего не слышал.
– Поел бы. – Данте сунул Адриану на колени горячий сверток со свежими пышками.