из подвала:
– Так и знала! Тварь ты! Тварь! Ненавижу!
Такое примитивное мышление никак с тобой не вязалось, но заспорь я, ты бы нафаршировала меня иголками. Древние говорили, что чужая душа – потемки, тем не менее я видел перед собой ее золотистые завихрения очень ясно, а вот твоя душа, даже сведенная в общую таблицу, упрощенная до базовых показателей, все равно одновременно и болото, и пропасть; меня засасывало и укачивало от ощущения свободного падения.
Образцы выгружали в моем подвале, включался Душелокатор, и я начинал исследование. Даниил контролировал ударников, чтобы к нам не совались из-за соседских жалоб на странные звуки. Удивительные существа люди: они всегда так безжалостны к нарушителям своего спокойствия, а шума, что производят сами, не замечают. Та соседская бабка, помнишь, стабильно раз в неделю дергавшая ударников, каждое утро выходила на балкон (мы же оба жили на первом) с голой грудью, и ореолы ее расплывшихся сосков загораживали солнце в единственном окошке моего подвала, которое, как назло, смотрело на ее балкон. Она выходила, била клюкой по окнам: «Монитор сдох! Домашний монитор сдох!» – по утрам она забывала, что ее допотопный домашний монитор включался с кнопки.
В остальном никого не заботило, чем занимался будущий глава ЕУГ с друзьями, поэтому мы рассчитывали на положение Даниила среди ударников. О нашей необычной любви, кстати, так никто и не узнал, представляешь? Крепкая студенческая дружба. Очередное доказательство того, что люди по-обывательски близоруки, а потому уж великих открытий им точно никогда не сделать.
Все наблюдения я вносил в толстенные тетради, те самые, что прятал в сейфе. Собственно, так и появился Банк Душ. Сейчас мы все-таки используем компьютеры с надежнейшей системой безопасности, а тогда я вносил данные от руки. Неразбериха меня злила, иногда думал, приехали, тупик. Я постоянно дорабатывал Душелокатор.
Некоторые душевные характеристики определялись вполне четко, например биологический возраст, влияние заболеваний, благодаря Даниилу был доступ к медицинским картам подопытных из Единого Медицинского Реестра. Эти характеристики я относил к самости души, поскольку они были «даны», то есть зависели от физиологических особенностей индивида и отражали главные черты его самости. Я назвал это «естественные характеристики».
Тем не менее в определении души по-прежнему оставались существенные пробелы. У меня не выходило нащупать границы души, я уже было подумал, что правы были древние, которые писали:
границ души тебе не отыскать, по какому бы пути ты ни пошел: столь глубока ее мера[2].
Но какие-то пределы должны были существовать. Я что-то упускал. Мы с тобой скандалили из-за Прогресса и старых религий. Ты утверждала, что Прогресс просто вытеснил те религии, что были раньше, по сути, заменил их. Я считал, что Прогресс имеет принципиальные качественные отличия, поскольку отвергает саму идею Бога и не стремится к замещению этой абстрактной и собирательной величины. По этой причине я сквозь пальцы смотрел на религиозные тексты. Я жаловался на Даниила за его узколобость, а сам оказался в заложниках туннельного мышления.
Раньше считали, что душа обладает определенными божественными и человеческими качествами (искаженная трактовка «естественных характеристик»). Весь этот набор качеств из двух составляющих вместе с душой переходил в потусторонний мир, поэтому предполагалось, что душа мертвеца обладает памятью, отпечатками тех чувств, которые человек испытал при жизни. Подобные заключения растут из безумных теорий о загробной жизни, которых во все времена до Прогресса плодилось великое множество. Так люди не теряли надежду, что тень их бывшего тела, их «я» перекочует вместе с ними на тот свет, где бы он ни был. Подобные выводы в корне неверны – и все же задали мне вектор. Я наконец понял, куда должен смотреть.
Душа является не просто сутью самости, но и хранилищем переработанного опыта. Возвращаясь к определению (душа есть выражение самости), можно сказать, что этот аспект души относится к «выражению». Переработанный опыт должен влиять на характеристики души, поскольку для каждого человека он индивидуален. Получается, эти характеристики души изменчивы, поскольку находятся в прямой зависимости от внешних факторов. Я назвал их «выраженные характеристики».
Теперь подготовка к исследованию занимала больше времени. Помимо медицинской карты и предварительного обследования, Даниил привозил и личное досье, но и этого было недостаточно. Ты предложила собирать данные домашних мониторов – эти системы заточены на владельца и всех членов семьи, обладают всевозможными данными о предпочтениях, социальной активности. Власти Города потому в свое время и вымели грязь в Кварталы, что она не вписывалась в идеальную запрограммированность домашних мониторов. Конечно, мониторы не могли дать полной картины, но это хоть как-то позволяло учитывать не только естественные, но и выраженные характеристики.
Моей задачей как ученого было установить, как можно использовать выраженные характеристики с максимальной выгодой для человека. Здесь я вновь обращаюсь к древним, к концепции заботы о душе, ведь на протяжении тысячелетий это оставалось главной задачей человека.
Забота о душе была направлена на поддержание божественных качеств души, о котором я уже упоминал выше. В моей интерпретации их, собственно, заменяют выраженные характеристики. В основном забота о душе была связана с различными ограничениями (в пище, физических контактах, подавлении эмоций, например гнева) и была призвана поддерживать качество души. Ограничения действительно влияют на качество души, ведь воздействие внешних факторов на нее минимально: отсутствует переработанный опыт, следовательно, сохраняется потенциал души. По этой причине в Окраинах семьи доноров растят свое потомство в черном теле для будущих пересадок, чтобы душевный потенциал доноров оставался высоким.
Если душа состоит из самости и выражения самости, из естественных и выраженных характеристик, выходит, влиять на качество души можно за счет сохранения потенциала последних. То есть достаточно руководствоваться древней концепцией заботы о душе, чтобы увеличить ее ценность. Неужели правы были древние? Точка.
Я поставил точку и закрыл тетрадь. Помню, мы готовились к Дню Города (со дня нашего знакомства то был наш любимый праздник, и Даниил, из чистой сентиментальности, покупал нам обоим по фисташковому мороженому), ты шила костюмы для концерта, а мы – рядом, стерегли покой. День Города до сих пор отмечают так же: выступления, фейерверки, еда и напитки в вагончиках втридорога. Тогда он проходил душевней, хотя, может, ностальгия все искажает. Мы сидели у Даниила. Снова стол и я с бутылкой за столом, через открытую форточку выветривались тополя и черемуха, тянуло весенней свежестью. Ты занималась костюмами и украшениями, а в перерывах разогревала в духовке тыквенное печенье, и пряный запах выпечки с тех пор ассоциируется с Днем Города. Я до сих пор заказываю тыквенное печенье из твоей любимой кондитерской, оно больше не отдает пряностью и в горло тоже не лезет, и все же без печенья еще невыносимей, чем с ним.
Ты пришивала пайетки к юбке, сидя на диване, подносила ткань близко-близко к лицу, щурилась и высовывала язык. Кудри падали на глаза, ты не уставала сдувать их, не отвлекаясь ни на секунду. Даниил положил голову на твои колени. Его глаза были закрыты, и я догадался: он считал пайетки. Я улыбнулся. Каждый раз, когда очередная блестяшка прилипала к ткани, ты резко дергала головой назад, отбрасывая волосы, и выдыхала, безуспешно пытаясь усмирить свою гриву. У меня внутри все наполнилось таким же пряным, как тыквенное печенье, переполнило до краев и захлестнуло. Ты, я, даже Даниил. Мы. Я открыл тетрадь.
Люди неоднократно пытались свести заботу о душе к противостоянию между добром и злом. Каждому человеку дается свобода выбора, и в этом его главное жизненное испытание – сделать правильный выбор, а в случае ошибки – платить за последствия, причем последствия невообразимые, как и масштабы наказания (сводилось оно к геенне огненной).
Вопрос: в какой момент были сформулированы критерии добра и зла? Кто их вывел? Я понимал, почему наказуемы насилие, кражи и обман, ведь в этом случае один человек посягает на благополучие другого. Все, что происходит с нами, влияет на других и при этом меняет качества нашей собственной души.
Однако приговор выносился и за меньшее, порой за самое ничтожное – за то, что по сути своей не укладывалось (и не укладывается) в архетипическое понятие греха. Не верю, что написал это слово; не потому, что оно входит в антипрогрессивный словарь, просто тошнотворное.
В действительности же так называемые добро и зло присутствуют в каждом человеке, разница в пропорциях, а еще в искусственно созданных определениях и зла, и добра. Если формула зла создана человеком, значит, оно не просто искусственно, но и изменчиво. Например, и у Города, и у Кварталов зло свое. Жестокость, в которой горожане так любят обвинять квартальных, относительна. В условиях нехватки ресурсов люди обращаются к другим механизмам выживания. Это логично.
Так, концепция заботы о душе не может считаться универсальной. Следовательно, ее нельзя безоговорочно применить к улучшению выраженных характеристик. Как же в таком случае влиять на качество души? Важно не забывать основные ее свойства. Сущность выраженных характеристик сводится к опыту. В отсутствие опыта, лишенного при этом оценочных и морализаторских качеств (какие подразумевает древняя трактовка заботы о душе), и кроется решение. Нет опыта – значит, есть потенциал.
Ты вязала, чтобы отвлечься. Крючком, спицами, по-всякому, ты могла намотать пряжу на пальцы, и получился бы шарф. За вязаньем ты напоминала паучиху, быстро-быстро перебирающую лапками-пальцами-крючьями, еще ты поджимала верхнюю губу так, что торчали зубы с сильно выдающимися вперед клыками, считай хелицеры. Заканчивая очередной ряд, ты приговаривала: