Сбоку слышался звон стали, мистер Бёрр дрался своей саблей против вооруженного пехотным палашом оппонента. Я же из-за того что так и оставался безоружным петлял и уворачивался, постоянно крутя головой в поисках оружия. Ага, вот то что мне нужно.
Аарон застрелил свинообразного из мушкета, который сейчас лежал у входа в рыбацкую хижину, в которую меня привезли.
Я прыгнул к мушкету, схватил его и находясь на коленях, повернулся. Очень вовремя, сверху мне в голову летел сабельный удар, который я принял на мушкет. Мой противник отпрыгнул на два шага, видимо примериваясь куда в следующий раз ударить, я не дал ему много времени на раздумья и метнул в него оружие метя прикладом в голову.
Едва тяжеленное ружье покинуло мои руки как я рванул ему в след. Бандит увернулся от мушкета, но я был уже рядом и от души в прыжке врезал ему двумя ногами в грудь. На ногах у меня конечно не десантные ботинки, в которых я бегал по мозамбикским джунглям в двадцать первом веке, но кавалерийские сапоги с окованными металлом каблуками это тоже не плохо.
От удара бандит рухнул на земою, если у него ребра не сломаны, то я не Александр Гамильтон. Так и есть вон хрипит кровавыми пузырями, наверное, легкие пробил. Подбираю саблю и прекращаю его мучения. Так, что там с Аароном?
А с Бёрром очень нехорошо, лежит, истекая кровью. Вот дьявол, как такое случилось? Ответ нашёлся быстро, его противник достал моего несостоявшегося убийцу, когда тот сам вогнал ему саблю в грудь.
Третий вице-президент США, герой войны за независимость США умер у меня на руках, мужчина, который должен был меня убить, спас меня и сам умер защищая. Я всё больше влияю на этот мир, очередной человек, который должен был жить, умер.
Неся тело Бёрра до кареты я думал о его дочери. Феодосии сейчас двадцать два года и она замужем. Я не знаю её мужа, мистера Алстона, даже имени не знаю, но чувствую что должен принять участие в судьбе этой молодой женщины.
Аарона Бёрра похоронили через пять дней, простится с ним собрался весь политический бомонд Соединенных Штатов. Не каждый день вице-президенты погибают от рук бандитов. Надгробную речь произнёс президент Джефферсон. Я не стал его слушать, никогда он мне не нравился, и сейчас его фальшивые завывания были мне особенно противны.
Может быть, кто-то счёл неуважением тот факт, что я развернулся и покинул кладбище до окончания церемонии, но это их проблемы. Я отдам дань уважения Аарону по-другому.
Итак, я точно знаю, что у меня есть влиятельные враги и почти наверняка они связаны с убитыми мною Кросби. Нью-Йорк большой город и как они смогли меня отследить? Вопрос.
Кто точно знал, что я в городе? Сам Бёрр, сестра моей покойной жены, Анжелика, кстати не было ничего у неё с Гамильтоном, фигня это всё, теперь я это знаю точно, и Томас Уиллинг, президент Северо-Американского банка. А еще Роберт Фултон, не будем про него забывать.
Итого четыре человека, самого Аарона Бёрра я отметаю. Не стал бы он посылать головерозов, а потом лично меня спасать. Анжелика тоже мимо она знала что я буду в городе, но где именно этого она не знала.
Роберт Фултон, тоже мимо. Он точно никаким боком не может быть связан с садистами рабовладельцами. А значит что? Остаётся только Уиллинг.
Творческая часть меня решила что всё, я вычислил врага. Но тут слово взяла критическая:
– С чего ты взял, что Анжелика, не причём. Ты же написал ей, когда прибудешь в Нью-Йорк. Она вполне могла нанять кого-нибудь для наблюдения за портом, – спросил мой внутренний критик.
– А зачем ей это? – спросила творческая.
– Она вполне могла обвинить тебя в смерти Элизабет, которую Анжелика любила.
– Да ну, бред, слишком сложно. Это точно Уиллинг.
– Тоже не факт. Те братья сильно удивились, когда увидели сумму на твоём счету. А значит что?
– И что?
– А то, что они не знали этого. Если бы Уиллинг был бы к этому причастен, сумма не стала бы сюрпризом.
– Может ты и прав, а может и нет. Вернее, ты не прав. Уиллинг к этому не причастен, но кто-то в его окружении точно. Спасибо за ценные замечания, еще что-нибудь есть?
– Нет.
– Ну и пошёл отсюда.
Послав далеко и надолго своего внутреннего критика, я еще раз всё взвесил. Да, скорее всего меня вычислили возле банка, и передали кому-то. У Бёрра я провёл несколько часов, вполне достаточно, чтобы подослать этих громил.
Но всё это игры разума, не больше. Практической пользы все мои размышления не имеют. У меня нет возможности докопаться до правды, пока нет.
И самое правильное что я сейчас могу, это бежать во Флориду чем быстрее тем лучше, но и там я не могу чувствовать себя в безопасности. Надо что-то делать чтобы это исправить.
Если слова покойного Бёрра про губернатора Луизианы правда, а не верить ему у меня нет оснований, то у меня может быть целый ворох проблем, начиная от пиратов Нового-Орлеана и подосланных убийц.
Как показал бой по пути на Кубу, пиратов я могу не опасаться. Остался вопрос охраны поместья. Вернусь во Флориду и буду его решать.
Ночевать я остался на шхуне Дукаса и рано утром мы вышли в море. С этими разбойными делами я не стал заказывать флейт на Нью-Йоркской верфи, закажу на Кубе, там посторят не хуже.
– Что ж господа, – обратился я капитану Эстремадуро и его первому помощнику Ивану Плетневу, – сегодня вы идёте в свой первый рейс, в португальскую Бразилию. Вашим формальным начальником будет мой человек, мистер Барри О`Салливан. За груз отвечает он.
– Ясно, мистер Гамильтон, позвольте узнать, что за груз?
– Конечно, сеньор Эстремадуро, туда вы повезёте флоридские плащи, – как я и предполагал, резиновые дождевики начали называть именно так, – обратно вы возьмёте груз кофе, красного дерева, сока гевеи и самое главное, саженцы этого же дерева.
– Ясно, мистер Гамильтон.
– Ну если вам ясно, тогда с Богом, господа.
Провожать "Святую Луизу" в её первый коммерческий рейс собралась чуть ли не половина города, моё производство постоянно расширялось и очень многие жители Сент-Августина так или иначе связаны со мной.
Когда фрегат вышел из гавани я обратился к де Ремидиусу:
– Пабло Диего, мне нужна ваша помощь.
– Слушаю вас, мистер Гамильтон.
– Мне нужен особняк в Гаване.
– Разумно, не вечно же человеку вашего калибра оставаться в этой деревне. Гавана даст вам намного больше возможностей.
– Рад, что вы меня понимаете. Мне совершенно не нужен особняк, подобный вашему, просто хороший дом.
– Конечно, я найду вам то что нужно. О какой сумме может идти речь?
– Я не знаю, сколько стоит недвижимость на Кубе, полагаюсь на вас.
– Хорошо, мистер Гамильтон.
Конечно де Ремедиус меня обжолит, он не может этого не сделать, ну да чёрт с ним, это не так важно. Важнее то что у меня будет запасной вариант, если вдруг Сент-Августин станет неуютным.
– Милая, как ты себя чувствуешь? – причин задавать этот вопрос Селии нет, моё семинольское сокровище выглядит просто фантастически. Беременные женщины часто преображаются, некоторые в худшую сторону, другие как Селия, в лучшую. Она всегда была красоткой, но сейчас выглядит просто фантастически.
– Хорошо, дорогой, только я скучала, – проворковала она и как бы невзначай прижалась ко мне. Мы вдвоём, поэтому нам никто не может помешать и разговор пришлось отложить почти на час.
– Мне нужна твоя помощь. Твоя и твоего отца.
Видимо, Селия что-то услышала в моём голосе. Она как-то сразу подобралась и сказала:
– Я слушаю тебя Белый Дух.
Это сразу настроило меня на очень серьёзный лад. Моя индианка так меня ни разу не называла.
– Прости что спрашиваю. Ты помнишь этих Кросби? – Лучше бы я не спрашивал. На лице Селии отразилась вся та боль, которую эти подонки ей причинили. Я попытался её обнять, но она выскользнула из моих объятий и сказала:
– Я всё помню. И их руки и их металл. Что тебе нужно, Белый Дух?
– У них остались друзья, и они пытались убить меня в Нью-Йорке. Я уверен, что они попытаются добраться до меня и здесь. Поэтому, мне нужно, чтобы ты уехала…
Селия меня послушала и отправилась к отцу, на неделю. Через неделю она вернулсясь, с двумя десятками воинов семинолов. Интересный ход, который с одной стороны дал мне очень хорошую охрану поместья, а с другой хорошо так облегчил карман, хоть подобная охрана и не вполне законна, но испанские чиновники начала девятнадцатого века любят деньги не чуть не меньше своих коллег из России века двадцать первого.
Постоянно видя семинолов в поместье, я кое что понял. Понял и ужаснулся. Я и мои люди сейчас представляют огромную опасность для племени моей Селии. И дело тут в оспе.
Инфекционные болезни, завезённые из Европы, в основном корь и оспа убили в Северной Америке намного больше людей, чем все конкистадоры, ганфайтеры и солдаты с генералами вместе взятые. Коренное население Америки оказалось не готово встретиться с этими тихими убийцами.
По счастью для семинолов, вакцина от оспы на Кубе уже есть, а скоро лейб-медик испанского короля привезёт её и в Мексику. Это значит, что мне срочно нужно в Гавану.
Есть, правда одна проблема. Сейчас от оспы прививают из руки в руку, от одного человека к другому и иногда, очень редко, по моему, один случай на сто тысяч, оспу путают с сифилисом и заражают здорового человека.
С точки зрения голой статистики, это вообще не проблема. Что такое десять случаев на миллион? Да ничего, в пределах статистической погрешности. Но больному от этого не легче. По счастью, я знаю, как эту проблему решить.
– Значит, вам нужны несколько стельных коров, мистер Гамильтон?
– Всё верно, Мануэль. Десять голов, не больше.
– Хорошо, завтра я распоряжусь.
– Спасибо, вам деньгами отдать?
– Если можно, – один из скотозаводчиков Сент-Августина улыбнулся, – Я бы взял ваши плащи.