– Конечно, сеньора.
– Скажите, а вам не жалко убитых?
Какой интересный вопрос, что характерно, мне Мария подобных никогда не задавала, хотя прекрасно знает, кого и сколько убил лично я, не говоря уже о моих людях.
– Жалко конечно, живые души всё-таки. Только они тоже суда не посмотреть красивый закат пришли. Или мы, или они. По-другому не бывает, любезная Мария Мануэла. И сниться мне никто не будет, помолюсь, лоб перекрещу и все.
– Милая, – я решил сменить тему, – сыграй нам что-нибудь, – говорю я, Мария Мануэла хорошо играет не только на клавесине, которого на корабле нет, но и на скрипке.
– Прости, что-то нет настроения. Если вы не возражаете, я хочу проведать остальных пассажиров, которые путешествуют не в таких роскошных условиях.
– Конечно. Иван Петрович, давайте составим компанию моей супруге.
– С удовольствием.
Это еще одна черта Марии Мануэлы, она эмоциональный человек и чувство эмпатии у неё очень сильно развито. Наверняка она очень сильно жалеет погибших англичан и переживает как там остальные мои люди.
И это очень хорошо. Там куда мы направляемся, очень жестокий край, доброты там очень мало, но благодаря моей жене будет немного больше.
Условия на фрегате прямо скажем спартанские. Помимо ста двадцати человек экипажа, сейчас на нем двести пассажиров. Все они размещены на двух палубах в серьезной тесноте. Но ничего люди не жалуются, многие конечно страдают от морской болезни, но без этого никуда. Я никого насильно не тянул в Калифорнию, все они знали, на что шли.
И на "Стелле Марис" и на "Святой Луизе" нет детей и очень мало женщин, я постарался так распределить пассажиров чтобы на боевых кораблях были в основном одни мужчины, притом готовые в случае необходимости помочь экипажу, а то и выступить в роли импровизированной морской пехоты.
Поэтому появление в условно жилых помещениях моей жены, молодой и красивой женщины, вызвало и у команды и у пассажиров определенное оживление, конечно, ничего такого никто себе не позволял, но улыбки она вызывала, при этом вполне искренние. Но в любом случае я был рядом, мало ли что.
К слову, Мария Мануэла взяла себе за правило постоянно общаться с моими людьми, хотя почему с моими. Эти люди такие же ее, как и мои. Кроме того она попросила начать заниматься с ней медициной. Свое желание она объяснила тем, что хоть врачи, помимо меня в экспедиции были, но еще один никогда не лишний, тем более если его обучит, как она выразилась "величайший специалист нашего времени". Конечно я согласился. Да и кто бы нет.
После боя с англичанами плавание протекало достаточно спокойно, течение вскоре сменилось на попутное, мы держали стабильную скорость и ни разу не прибегли к помощи машин. Нет, периодически все четыре корабля шли под парами, но это только для того чтобы механизмы не застаивались.
Второй раз мы столкнулись с англичанами через две недели когда проходили Рио-Де-Жанейро. Но это не то столкновение, о котором можно было сразу подумать.
Глава 25
Двадцать шестое марта тысяча восемьсот шестого года. Побережье Бразилии. Восемь часов утра.
– Что у вас случилось!
– Понятия не имею, сэр, какая-то странная эпидемия! Уже больше сотни больных, включая меня.
– А что ваш корабельный врач?
– Мистер Бронсон слег одним из первых!
"Стелла Марис" дрейфует рядом с большим английским судном. Англичанин вывесил желтый флаг, знак эпидемии и сейчас я с помощью рупора перекрикиваюсь с боцманом корабля. Все старшие офицеры уже слегли, боцман тоже держится из последних сил.
Мы перекрикиваемся с помощью жестяных рупоров. Когда мы обнаружили это корабль, то я вообще не хотел подходить. Помочь мы вряд ли сможем, а если так, то зачем рисковать. Но Мария Мануэла посмотрела на меня такими глазами, что я не мог ей отказать. Поэтому предупредив англичан о том, что они на прицеле, мы подошли на дистанцию, на которой уже слышно друг друга.
– Ясно, боцман. Как выглядит эта болезнь? Что происходит с больными?
– У меня какие-то пятна по всему телу, что-то с глазами и я как будто горю, сэр.
Так, что это может быть? Температура, сыпь, глаза? Хмм, корь? Возможно.
– Боцман, как у вас появились эти пятна? Где вы их заметили первыми?
– На лице, сэр. Потом на шее, груди и так по всему телу.
– И когда началась эпидемия?
– Две недели назад.
– Ясно, скиньте лестницу, я подойду к вам на шлюпке.
Я зашёл в свою каюту взял медицинский саквояж и облачился в эрзац защитного костюма. Плащ, сапоги, перчатки и маска. Если это корь, то она одна из самых заразных болезней. Гамильтон переболел её в детстве, это было понятно из воспоминаний, но нельзя принести эту заразу к нам на борт. На палубе Мария Мануэла схватила меня за руку:
– Ты уверен, что это необходимо? Это же заразно!
– Дорогая, ты же сама просила остановиться возле них и узнать в чем дело. И не переживай, у них на борту действительно очень опасная и заразная болезнь. Но, на наше и их счастье, я ей уже переболел в детстве и уже не заражусь. Всё будет хорошо.
Я обнял жену и повернулся к Плетневу:
– Иван Петрович, шлюпку на борт. И будьте начеку. Если через полчаса я не появлюсь на их палубе, топите ко всем чертям!
– Ясно, мистер Гамильтон, сделаю.
Опасности лично для меня нет. Если только меня там кто-нибудь не пристрелит, конечно. А вот насчёт помощи очень большой вопрос. Как облегчить состояние как раз понятно, обильное питье. А вот лечение…
В принципе, есть только один способ который роде как может сработать. В покинутом мною будущем это, конечно, не применялось и вообще подвергалось большому сомнению, но это делали, в том числе и в Советском Союзе.
Да, был, или будет, кто знает, препарат вакцинации и лечения кори. И назывался он сыворотка Дегквица. Если опустить все подробности, она изготовлялась из крови только что переболевших и некоторых химических реактивов. Реактивов у меня нет, инструментов для приготовления тоже. Но действующее вещество-то есть! Вероятность успеха не очень большая, но и ненулевая. И это в любом случае лучше, чем вообще ничего не делать.
С этими невеселыми мыслями я на веслах подошёл к англичанину, сверху мне скинули лестницу и я поднялся на борт.
Если меня спросят есть ли ад на земле я скажу: Да, и во многих вариациях. Я видел как минимум три.
Первый раз я видел ад еще будучи Александром Нестеровым, там в будущем. Адом были джунгли Мозамбика. Тот ад был пропитан кровью, он пах сгоревшим порохом и был наполнен воплями атакующих бандитов и хриплым матом моих братьев по оружию.
Второй ад я увидел в поместье Кросби. Там тоже была кровь, а еще изувеченные тела и стоны тяжелораненой Селии.
А вот сейчас я вижу третий ад. Этот вариант не шокирует кровью или расчлененными телами, но корь у взрослых это очень страшно. Страшно от безпомощьности, ожидания очень возможной смерти и и массовости.
– Есть те, кто пошёл на поправку?
– Да, сэр.
– Отлично, проводите меня к ним.
Боцман провел меня в носовую часть судна и указал на десятерых матросов.
– Вот сэр, этим парням стало лучше, но семерых мы уже отправили за борт с ядром в ногах.
– Джентльмены, есть среди вас те, кто болел или болеет сифилисом, прошу отвечать честно.
Ага, подняли руку двое. Этих вычеркиваем.
– Спасибо, вы не подходите. А что насчет малярии? – поднял руку еще один.
– Ясно. Ну что ж господа, – обратился я к оставшимся, – давайте приступим.
Я опросил этих моряков, они действительно выздоравливали, температура хоть и была всё еще повышенная, но не слишком сильно. В общем, я счёл их пригодными.
– Закатывайте рукава, джентльмены и мойте руки. Приступим к спасению ваших товарищей…
У каждого из этих матросов я взял по двести пятьдесят миллилитров крови. Хоть я старался, но все равно получилось очень не стерильно и вообще грязно, но что есть, то есть. По-другому никак.
– Боцман, теперь мне нужно вернуться на мой корабль. У вас есть лимоны?
– Да, сэр, конечно.
– Немедленно начинайте кипятить воду и давайте всем заболевшим много лимонного отвара, это немного поможет. Я сделаю лекарство и вернусь.
– Том, дружище, у нас же есть ручной точильный станок?
– Конечно, хозяин. Как не быть.
– Значит так, тащи его сюда, – когда Том принес станок я продолжил, – мне нужно чтобы ты его переделал, – и я объяснил Тому, что от него требовалось.
А требовалась от него центрифуга с ножным приводом. А что? Принцип работы точильного станка и центрифуги один и тот же. Надо только привод чуть-чуть переделать, положить круг горизонтально и придумать крепление для моих эрзац пробирок.
Старина Том с этим прекрасно справился и через час мои люди по очереди принялись изображать из себя двигатель центрифуги.
Через два часа я держал в руках пробирки с расслоившейся на две фракции кровью, которую я аккуратно процедил. В результате у меня получилась та самая эрзац сыворотка Дегквица. В оригинале, её получали совсем не так, я даже не уверен, что она сработает, но другого выхода не видел…
– Вот и всё, боцман, я закончил, теперь остается только ждать.
Только что я ввёл последнюю дозу последнему члену экипажа этого судна. В принципе, моя работа здесь закончена, но нужно еще провести с этими людьми несколько суток, чтобы понять работает ли то, что я сделал…
– Спасибо вам, мистер Александер! – так я представлялся на этом корабле, – Если бы не вы моя команда вся передохла бы.
– К сожалению, мое лечение помогло не всем, несколько ваших людей всё-таки умерло после введения лекарства и, к сожалению, умрут еще.
– Всё равно, вы нас спасли! Даже не спорьте.
Да, лечение сработало, это стало сюрпризом для меня, по правде сказать. Положительная динамика наметилась уже на третий день а на пятый всё стало совсем ясно.