– Нет! Тогда я не смогу вернуться.
– Не бойся, ты уйдешь раньше. Когда там должна состояться свадьба с этой испанской толстухой?
– Кажется, в середине 1660 года. Я точно не помню дату. Мари, разве обязательно расстраивать эту свадьбу, король вполне может иметь фаворитку, ты же являешься ею? К чему тебе эти королевские обязанности?
– Анна Австрийская не посмела бы и слова сказать против меня, будь я королевой или официальной невестой короля.
– Мари… если в твоем мире не было Короля-Солнце, то что же было?
– Король-Солнце? Это…
– Это Людовик. Он станет сиятельным королем, будет править очень долго – семьдесят два года, превратив Францию в блистательное государство, будет законодателем моды во всем мире.
– Ух ты! А Мария Манчини?
– Я, конечно, помню не очень хорошо, но Мария Манчини вышла замуж за герцога Колонна́, потом, – я тихонько хихикнула, – сбежала от мужа и прожила много лет в испанском монастыре и, кажется, в Италии после смерти супруга. А у короля Людовика было множество фавориток, его жена Мария-Терезия жила на задворках Лувра. Кстати, королевской резиденцией станет Версаль.
– Там же лес и болото!
И снова я хихикнула:
– Помню, я бывала там с Людовиком XIII в его охотничьем домике. Но наш Луи превратит этот домик и окрестности в блистательнейший дворец, введет огромное количество правил этикета и станет абсолютным монархом. А еще у него будет много фавориток и внебрачных детей. Наследует ему правнук, потому что и сын, и даже внуки долго не проживут. Следующий король – Людовик XV – будет так же красив и любвеобилен. А вот его внуку Людовику XVI не повезет – отрубят голову во время Великой Французской революции.
Мы впервые разговаривали с Мари о том, что будет впереди, если не вмешиваться. По проявленному ею интересу я поняла, что в ее мире история и впрямь развивалась иначе.
Я рассказывала и рассказывала все, что помнила, заметив, что при упоминании о Соединенных Штатах Америки брови Мари чуть приподнялись.
– Ты… Мари, в твоем мире не было Соединенных Штатов Америки?
– Что такое Соединенные Штаты Америки?
– Северная и Южная Америка – огромные континенты в Западном полушарии…
Я была растеряна. О, Господи! Неужели возможно, чтобы история человечества развивалась по совсем иному пути?!
– А, Новый Свет… У нас это территория Большой Испании и Свении.
– К-как?!
Она рассмеялась:
– Какая разница?
Но я уже не могла остановиться:
– Мари, в твоем мире что за страны в Западном полушарии, они сильны?
– Да, очень. Большая Испания и Свения. Пиренейский полуостров всего лишь провинция Большой Испании.
– А Свения?
– Там испанцев мало, там больше людей севера, потому что совсем холодно.
– Англичан?
– Нет, Англии хватает своих забот, она занимается Европой.
– О, Боже! В каком веке произошла эта развилка? Ты не знаешь?
– Думаю, таких развилок бесконечное множество, никто не знает, к чему приведет каждая, даже самая маленькая. В моем мире не было вашей Жанны д’Арк, а значит, Франция оказалась разделенной на три, даже на четыре части – северную забрали себе англичане, Бургундия расширила владения и осталась самостоятельной, юг отошел к Испании, которая, впрочем, прирастала совсем иным – новым континентом. А Франция… Буржскому королю Карлу осталась территории Южной Луары, не очень много, но он большего не стоил. Вот тебе и развилка между моим и твоим миром.
– А когда ты не сумела вернуться?
– Вот тогда и не сумела. Пожалела юную девчонку, которую потом все равно сожгли на костре. – Она невесело рассмеялась. – А ведь должна была заманить ее в ловушку, чтобы не лезла к королю. Видишь, как опасно даже просто жалеть деревенских дурочек, которые могут оказаться национальными героинями.
– Мари, – усомнилась я, – в прошлый раз ты сказала, что за сто лет многих, присланных Арманом, повидала. Это я хорошо помню.
– Да, Арман стал прибегать к моей помощи лет сто назад, вернее, теперь уже больше. До тебя были трое, все благополучно вернулись, хотя мне помогали.
– Они все из моего мира?
– Нет, все из разных. Потому я и расспрашиваю тебя об истории твоего мира. Это один из вариантов дальнейшего развития.
– Множественность миров…
Даже дух захватило от этой мысли. Но тут я сообразила:
– А Арман, он может бывать во всех этих мирах? Я встретилась с ним на улице Вожирар в Париже моего мира.
Мари отрицательно покачала головой:
– На вопросы об Армане не отвечаю. Могу сказать одно: он Страж перехода, сильный Страж. Но мне даже он не смог помешать изменить мир, в который я попала, – Мари усмехнулась, – а вот теперь мешает менять дальше. Будь осторожна, я не знаю его целей и пределов его возможностей.
– Ты уверена, что все остальные мои предшественницы возвращались обратно?
– Нет, две ушли куда-то в прошлое. А одна, кажется, вернулась к себе, но в тот мир я бы не хотела попасть даже принудительно.
– Почему?
– Там катастрофа мирового масштаба. Не спрашивай какая, я могу говорить только о своем мире.
– А кем они были при тебе?
– Как и ты – родственницами. Хватит уже об этом. Я не могу вернуться в свое время, но ты можешь немного помочь мне в этом до того, как уйдешь. Ты уйдешь, а я останусь. Не знаю, лучше твой мир или нет, но мне предстоит жить в этом, и мне совсем не нравится перспектива выходить замуж за какого-то герцога Колонна и сбегать от мужа. Я хочу стать королевой. Помоги мне переиграть королеву и кардинала и уходи, а я останусь в этом новом мире, который не твой и не мой.
Потом я не раз пыталась завести разговор о ее мире и о мирах тех, с кем она общалась до меня.
Мари очень неохотно рассказывала, но выяснились просто потрясающие вещи. Сама моя соратница попала в этот мир в самом начале пятнадцатого века, до того у них было все, как у нас, но потом… Я не могла поверить, что может не быть Колумба, президента Вашингтона, Гитлера, в Париже нет Эйфелевой башни, что Европа совсем иная, но главное – может не быть нашего Людовика, Короля-Солнце.
Постепенно поняла, что Мари права, и об этом лучше не задумываться, иначе можно попросту свихнуться от сознания, что малейший твой собственный шаг может все изменить в будущем. Бывали минуты, когда я жалела о том, что не послушала Армана и шагнула через дверь в третий раз. С другой стороны, в прошлый раз я отнюдь не была паинькой, хотя выполняла задание Армана – сорвать заговор Сен-Мара. Но ведь помимо заговора у меня был бурный роман с Людовиком герцогом де Меркером. Это не помешало нужному течению истории. Я и сейчас не намерена ничего менять, вот увижусь с Луи де Меркером и немедленно обратно, пока не натворила чего-нибудь, что приведет к радикальным изменениям, пока я еще в том прошлом, которое соответствует моему будущему.
– Мари, мне нужно увидеться с Людовиком де Меркером, ты же знаешь. Он может уехать в свой Прованс, гоняйся потом!
Она кивнула:
– Завтра. Герцог де Меркер обычно обедает у нас по четвергам, кстати, для тебя удобно, потому что кардинала всю неделю не будет дома, он занят испанцами. Не хочу тебя разочаровывать, – она поправила роскошное кружево на плечах, вернее, вокруг них, повернувшись к зеркалу боком, – но герцог явно не в себе и строго блюдет траур по нашей старшей сестрице, несмотря на то, что прошло уже много времени. Зачем он тебе?
Я только пожала плечами, не зная, что ответить. И правда, зачем мне Людовик герцог де Меркер? Убедиться, что он жив-здоров? Но это Мари мне уже подтвердила. Что он меня забыл? Стоило ли ради такого переходить из своего века в этот? А если не забыл и узнает в новом обличье сердцем или просто будет очарован? Не об этом ли спрашивал меня Арман? Теперь я спрашивала сама себя и ответа не находила.
Мари поинтересовалась тем же:
– Ты надеешься, что он тебя узнает вот в таком виде или что влюбится просто так? Зачем тебе? Герцог де Меркер не самая завидная партия, один наш племянничек Луи, его старший сын, чего стоит!
– Почему?
– Потому что поросенок. Пока поросенок, но обещает стать настоящей свиньей. Слушай, в твоем мире свиньи есть?
– Конечно.
Постепенно у нас с ней входило в привычку интересоваться, есть ли что-то в моем или ее мире. Вообще-то, опасная привычка, наша собственная сестрица Марианна могла что-то заподозрить. Ох и противная особа!
Я пожала плечами:
– Мари, я же не собираюсь за него замуж и не намерена воспитывать этого поросенка. Кстати, свиньей он действительно станет. Как и выдающимся полководцем.
– Что?
– Да, и они будут воевать с сыном Олимпии Евгением. Если, конечно, я ничего не путаю.
– Путаешь! У Олимпии нет такого сына, а если будет, то он никогда не пойдет против Франции.
Я не стала говорить, что пойдет, потому что Евгению Савойскому во Франции не найдется дела, но нас это не касалось, к тому же это дело не ближайшего будущего. Да, пожалуй, мне стоит одним глазком взглянуть на теперь уже не моего Луи, и сразу обратно.
Ну почему я не выполнила данного себе обещания? Все сложилось бы иначе. Хотя сейчас я не жалею ни в малейшей степени, потому что тогда не было бы нашей страстной любви с… Нет, надо все по порядку, потому что следующие события нескольких десятков лет вполне достойны многотомного романа.
Людовик герцог де Меркер и впрямь посетил наше далеко не скромное жилище на следующий день.
Мари кивнула на окно, откуда доносился стук подъезжающего экипажа:
– Твой герцог.
Я почувствовала, как перехватило дыхание. Неужели я сейчас увижу Луи?! Узнает ли он меня, подскажет ли сердце, что под оболочкой красивой юной брюнетки, его родственницы, та самая блондинка Анна де Плесси, которую он спасал от посланников Марии Гонзага, а потом ночью жарко ласкал в дорожной таверне? Как я объясню, куда исчезла больше чем через полтора десятилетия и почему сейчас выгляжу не просто иначе, но куда моложе, чем тогда?
Арман прав, нельзя было совать нос сюда, но отказать себе в возможности снова поймать взгляд насмешливых серо-голубых глаз, услышать волнующий голос, случайно оказавшись рядом, попросту вдохнуть его запах…