Смешно, словно я могла куда-нибудь выйти. Я сидела, но не потому что послушала служанку, просто не знала, как быть. Так прошел день, Люсинда разведывала все вокруг, кажется, уже завела парочку романов (она умудрялась заводить поклонников всюду, причем таких, которые помогали ей не задумываясь).
На второй день с утра Люсинда снова исчезла, ее не было долго, где-то на башне часы пробили полдень, а служанка все не возвращалась. Я невесело усмехнулась: что, если Люсинду задержали? Следующая очередь моя.
Больший ужас представить трудно. «Мой» Луи совсем не мой, у него другая, и то, что она как две капли воды похожа на меня прежнюю, ту, с которой у Людовика Меркера был бурный роман четверть века назад, меня радовало мало. Мне-то что делать?!
Людовику не нужна, надежда с его помощью вернуть себе детей провалилась. Филипп помочь мне уже не в состоянии, сбежавшая жена, к тому же бросившая детей, не в чести ни у кого, и это верно. Но не могла же я оставаться рядом с этим чудовищем герцогом Мазарини?
Я не могла не только вернуться в Париж, где муж упек бы меня не в монастырь, а куда похуже, но и вообще оставаться во Франции. Нужно уезжать, причем скоро, только вот куда? И главное, как, если за мной уже второй день неотступно следят. Несомненно, это Милена, она ищет любую возможность навредить, не нужно долго раздумывать, чтобы понять, что через пару часов она приведет сюда людей герцога, если уже не привела.
Я сидела у камина, глядя на огонь и пытаясь понять, как быть. Где Арман, почему он меня бросил после рождения сына? Почему он нас бросил?!
Наконец, в комнату скользнула Люсинда:
– Ваша Светлость, это просили передать вам.
Боже, не прошло и десяти лет, а Люсинда, наконец, стала называть меня как положено вместо дурацкого «госпожа герцогиня». У нее в руках письмо.
– Что это? Кто принес?
– Что – не знаю, а принес мальчишка, сказал, что передал какой-то незнакомец в черном плаще.
С тревожно бьющимся сердцем я взяла письмо. Что делать, если это предложение Шарля немедленно спуститься вниз и сдаться страже? Люсинда не вышла, осталась, делая вид, что возится с дровами в камине, при этом искоса наблюдая за мной.
От кого письмо, я поняла, не успев распечатать, – лист пах Арманом, моим Арманом из флигелька на улице Вожирар. Руки дрожали, пока срывала печать, строчки прыгали перед глазами. Справиться со своим волнением удалось не сразу.
Арман писал, чтобы я срочно отправлялась в Марсель и оттуда в Рим:
«Поспешите в Марсель к судну “Лаура”, там знают об Анне Плесси (безо всяких титулов) и ее служанке. Рене встретит вас в порту и поможет добраться до Рима. Будьте осторожны, в Риме НАСТОЯЩАЯ Мари, она все помнит о вашей с ней жизни, но ничего не знает ни о нашей Мари, ни о вас настоящей. Прошу не повторить ошибки, совершенные в Париже. Ни слова о Людовике де Меркере и обо мне тоже. Я с вами свяжусь и помогу жить дальше, но ведите себя пока тихо».
И самое для меня главное:
«О детях не беспокойтесь, они в надежном месте, здоровы и веселы. Скучают по маме».
Стараясь побороть нахлынувшие слезы, я распорядилась:
– Люсинда, мы срочно уезжаем.
– Куда это?
– В Марсель и дальше плывем в Рим. Только никому об этом ни слова.
– Ну, ладно…
Я поняла, что нужно кое-что добавить.
– Люсинда, в Марселе нас будет ждать Рене, но если кто-то о нас узнает, то никакого Марселя не получится.
Служанка явно повеселела, но моя Люсинда девушка обстоятельная, тут же уточнила:
– А в Рим мы с вами одни поедем?
Я не сдержала улыбку:
– Рене поручено сопроводить нас до Рима. Собери самые дорогие вещи и найди наемный экипаж.
Рене для Люсинды волшебное имя, ради нашего секретаря, вернее уже бывшего секретаря, она готова рисковать жизнью, хотя рогов Рене наставила за последние годы…
– Экипаж можно не искать, он стоит через две улицы, это сказал мальчик, но как вы уйдете, если за вами следят? Госпожа герцогиня, а это не ловушка?
– Нет, письмо от… – я чуть не сказала «Армана», – от человека, которому я полностью доверяю. А вот мальчишка…
– А я доверяю мальчишке, это сынишка соседского пекаря.
Опля! Амурные приключения любвеобильной Люсинды начали приносить дивиденды. Пекарь, насколько я помню, вдовец, и Люсинда успела с ним спеться.
Пекарь же помог нам выйти через его пекарню прямиком на другую улицу, он все жалел, что Люсинда так быстро уезжает, а она обещала вернуться.
До Марселя добрались быстро, и Рене увидели на причале тоже сразу. Мне очень хотелось спросить, где Арман, но я подумала, что он мог сменить внешность и представиться бывшему секретарю другим именем.
Рене помог нам подняться на судно, но устраивать в каюте почему-то не стал. Уже вечерело, еще чуть, и на Марсель опустится ночная тьма.
– Когда мы отправляемся? Нельзя ли сегодня? Боюсь, нас до завтра просто найдут, те, кто следят, вовсе не глупы.
– Судно отплывает завтра, а вы сейчас спуститесь с другого борта и пересядете в лодку.
– В лодке через море?! – ахнула Люсинда.
– Тсс! Нет, до другого судна, которое уже ждет подальше.
Приключение за приключением, теперь нам предстояло в полутьме выбраться через небольшой иллюминатор и спуститься по веревочной лестнице в лодку. Но это не все, Рене скомандовал, чтобы мы переоделись в приготовленную мужскую одежду, и как можно быстрее. Люсинда попробовала протестовать, на нее пришлось прикрикнуть.
– Поторопитесь, ваши преследователи не заставят себя ждать.
Мы переоделись, а наши платья Рене зачем-то забрал.
– А это зачем?
– Немного погодя сюда явятся с досмотром.
– И вы сделаете вид, что мы утопились, предварительно раздевшись?
– Я ценю ваше чувство юмора, герцогиня, но все проще. Ваша одежда будет лежать в каюте, где спят две женщины из борделя, их сюда привезли заранее.
– Разумно, – пробормотала я, примеряясь к небольшому иллюминатору. Корабельные иллюминаторы явно не предназначены для бегства через них, но Рене подтвердил мои мысли:
– Другого выхода все равно нет. С палубы вас не спустить. Поторопитесь.
Я полезла первой, нащупывая ступеньку веревочной лестницы, услышала, как Люсинда уточняет у Рене:
– А госпожа герцогиня говорила, что вы доставите нас в Рим…
– Встретимся чуть позже, и не говорите лишнего. Вообще, помолчите.
Внизу у самого борта небольшая лодка с двумя гребцами, на дне куча тряпья явно ради камуфляжа. Я предусмотрительно не стала опускаться дальше трех ступенек, не прогадала, потому что Люсинда, почувствовав, что лестница качается, ойкнула. Пришлось приказать:
– Тихо! Не бойся, я же здесь. И молчи!
– Да, гос…
Она не успела договорить, я сильно сжала щиколотку.
– Тихо!
Незнакомцы в плащах в темноте и молчании помогли спуститься на дно лодки, быстро накрыли каким-то тряпьем, и лодка бесшумно отвалила от борта. Я лежала на мокрых досках, накрытая пыльной тканью, слушала плеск воды совсем близко и пыталась понять, что не так во всем этом сумасшедшем приключении. То есть была опасность, даже смертельная, было странное положение и неизвестно что впереди, но я почему-то озабочена не этим, а чем-то неуловимым, что ускользало, точно ветерок.
Додумать не дала Люсинда:
– Госпожа герцогиня, куда нас везут?
– Тсс! Прекрати называть меня герцогиней и вообще помолчи.
– А вдруг нас продадут в рабство? Я про такое слышала.
Интересно, что она вообще знает о рабстве? Но уточнила я другое:
– Хочешь вернуться к герцогу и Милене?
– Не-ет…
– Тогда помолчи.
Сколько плыли, не знаю, но потом нам так же бесшумно помогли подняться по веревочной лестнице на борт другого судна. Теперь Люсинда полезла первой. А сверху уже тянули руки, чтобы поскорей подхватить. В рабство? Но выбора все равно не было – либо вверх, либо на корм рыбам.
Кажется, я пробормотала это вслух, потому что один из доставлявших нас незнакомцев усмехнулся, что-то в его усмешке меня насторожило. Но меня торопили, пришлось подниматься. Когда я была уже на палубе, ветерок вдруг принес запах… фиалок! Да, вот что не давало мне покоя на дне лодки под пыльным тряпьем – запах фиалок!
– Арман!
В ответ на мой шепот человек внизу снова усмехнулся и помахал мне рукой.
Теперь я ничего не боялась, даже если это рабство, на такое рабство я согласна.
– Кого это вы звали, госпо… ой, простите, а как вас называть? – Люсинда тут как тут.
– Просто мадам… пусть будет Анна. Пока не приедем в Рим, а там договоримся.
– Мадам, кто это? – Люсинда кивнула на бесшумно удалявшуюся лодку.
– Я тебе потом объясню. Это хороший человек. Мы в безопасности.
А нас уже торопились увести с палубы, на сей раз в каюту. Небольшую, но достаточно уютную и чистенькую. Мы так устали, что предпочли умыться и лечь спать.
Утром меня разбудила Люсинда, глаза которой, кажется, стали вдвое больше:
– Госпожа герцогиня, там…
– Что?!
– Там… герцог. Он идет сюда!
Я замерла, пытаясь понять, о ком она говорит, о Шарле или об Армане. Потом сообразила, что Шарль едва ли сунулся бы за нами в море. Люсинда поразилась резвости, с которой я вскочила на ноги:
– Арман!
Люсинда буквально шарахнулась в сторону, с полнейшим изумлением наблюдая, как я бросаюсь на шею мужу, от которого только что удирала. Я поняла, что нужно как-то разрядить обстановку, пока моя бдительная служанка не грохнула Армана сзади чем-нибудь по голове. Она может. Позже я узнала, что так и было бы, не скажи я:
– Люсинда, это Арман, не Шарль Мазарини. Просто они безумно похожи.
Люсинда тут же продемонстрировала, что ее мозги работают со скоростью хорошего процессора:
– А… детей вы от него…
Ответом был наш смех.
– Ну, тогда ладно… Я пошла… меня ждут…
Я догадывалась, кто именно ждет – с палубы доносился голос Рене.
– Арман, когда вы вернулись?
– Через час после того, как вы удрали от мужа. Здешний час. Смелая женщина…