– Может быть, и враги, – сухо ответил де Граммон, – но уж соперники – наверняка.
– Пусть так, но это соперничество ни в коем случае не должно помешать исполнить данное нам поручение.
– Я тоже так думаю.
– Очень рад, что хоть в этом вы со мной согласны. Что же вы намерены предпринять?
– Сейчас?
– Да.
– Мне кажется, что случай необычайно благоприятствует нам и дает возможность узнать тайну наших врагов.
– Осмотр позиций противника еще не кончен. Слишком продолжительное пребывание в этом месте может не только погубить нас, это бы еще ничего, но и расстроить планы наших братьев.
– Вы правы, но мне кажется, есть очень легкий способ все устроить.
– Какой же это способ, позвольте спросить? Я был бы чрезвычайно рад воспользоваться вашими сведениями.
– Способ такой: один из нас останется здесь и постарается уловить отрывки разговора губернатора с доньей Хуаной. Другой отправится на разведку. А Питриан останется возле обрыва, чтобы в случае надобности ускорить наш отход.
– Гм! Этот способ действительно хорош, но кто из нас останется в саду? – спросил Филипп.
– Вы, если хотите, – ответил де Граммон, – в эту минуту речь идет не о любви, а о политике.
– Это правда. Итак…
– Я иду, – перебил де Граммон и сделал движение, чтобы удалиться.
– Позвольте, – остановил его Филипп, – я согласен на ваше предложение, но только с одним условием.
– С каким?
– Я буду ждать вашего возвращения, чтобы помочь вам, если будет нужно.
– К чему? Ведь мы больше не друзья.
– Но все еще братья.
– Вы правы, я согласен.
Церемонно поклонившись сопернику, кавалер, как призрак, проскользнул сквозь кустарник и исчез. Филипп, оставшись один, стоял с минуту в задумчивости, потом поднял голову, бросил подозрительный взгляд вокруг и, слившись, насколько возможно, с тенями, осторожно подошел к балконному окну и спрятался среди мастичных деревьев, растущих в нескольких шагах от дома. Заметить его было почти невозможно. Место было выбрано прекрасно: губернатор и донья Хуана разговаривали без опаски, слова их отчетливо долетали до Филиппа. Он весь превратился в слух, прошептав про себя:
– Может быть, я еще ее увижу и поговорю с ней.
Перебранка авантюристов заняла довольно много времени, поэтому Филипп застал только окончание разговора дона Фернандо и доньи Хуаны.
– …И эти сведения достоверные? – спросила девушка.
– Это официальные сведения, – ответил губернатор, – нам привез их верный человек. Кроме того, их передал нам губернатор Эспаньолы.
– И вы приказываете мне оставить вас, когда, быть может, вам угрожает такая великая опасность?
– Во-первых, милое дитя, – сказал дон Фернандо, – я не приказываю вам, а только сообщаю полученные мной сведения, а это разные вещи. Вы знаете, что мы с вами должны повиноваться человеку, который вверил вас мне, когда вы были совсем ребенком.
– Но кто же он?
– Для чего беспрестанно задавать мне один и тот же вопрос, милое дитя, когда вы знаете, что я не могу вам на него ответить?
Девушка печально опустила голову. Дон Фернандо взял ее руку и нежно пожал.
– Не теряйте мужества, бедняжка! – В голосе его звучала родительская нежность. – Надеюсь, что когда-нибудь, а может быть, и скоро тайна, так тяготящая ваше сердце, раскроется. У вас все впереди, ведь вы еще почти ребенок.
– Вы очень добры, но я чувствую, что словам, которые вы мне говорите, вы и сами не верите.
– Не унывайте, милая Хуана, – возразил дон Фернандо, стараясь отвлечь девушку от печальных мыслей, – ведь я вам друг.
– О, вы мне друг и почти отец! – сказала она с волнением. – Я люблю вас за все заботы, которыми вы окружали мое детство, вот почему я дрожу при мысли о расставании с вами.
– Опасность не так велика, как вы предполагаете. Завтра я получу подкрепление из полутора сотен человек, которые в соединении с моим гарнизоном составят двести десять решительных и опытных солдат. Кроме того, остров хорошо укреплен, на него завезено много съестных припасов. Будьте совершенно спокойны на наш счет. Хотя эти негодяи – сущие демоны, – прибавил дон Фернандо, смеясь, – они потерпят постыдное поражение.
Девушка бросила украдкой взгляд в сад и подавила вздох.
– Итак, – продолжала она, – едва приехав сюда, я опять еду, и еду одна.
– Не одна, ваша дуэнья поедет с вами.
– А вы?
– Я приеду к вам.
– Когда?
– Быть может, скорее, чем вы думаете.
– Да услышит вас Бог!
Дон Фернандо встал.
– Итак, решено, – сказал он, – завтра на рассвете будьте готовы. Шхуна, на которой вас доставили сюда, еще стоит в гавани. Вы поплывете на ней.
– Но простите мне еще один, последний вопрос. Вы не сказали, куда я должна ехать.
– Разве вы не знаете?
– Ничего не знаю… Некоторое время тому назад вы мне говорили о выгодном месте, которое вам предлагали в Панаме. Мы едем туда?
– Нет. Мой покровитель бесконечно добр. Он выхлопотал мне место гораздо почетнее и гораздо выгоднее того, которое обещал прежде.
– Какое же?
– Губернатора Гибралтара[34] в заливе Маракайбо.
– И вы получили назначение?
– Как вы любопытны! – заметил дон Фернандо, улыбаясь.
– Отвечайте мне, пожалуйста.
– Это назначение пришло сегодня вечером, только что.
– Стало быть, ничто не удерживает вас здесь?
На лице губернатора отобразилось замешательство.
– Я должен ждать приезда на остров моего преемника, чтобы передать ему власть.
– Ведь он приедет завтра?
– Кто вам сказал?
– Вы сами, только что.
– Я вижу, что от вас ничего невозможно скрыть.
– Итак?.. – продолжала она, улыбаясь.
– Я хотел вас удивить, но вы так умеете выпытывать секреты, что просто невозможно сопротивляться вам. Да, я предпочитаю рассказать вам все сейчас.
– Так расскажите, расскажите!
– Шхуна вместо двух пассажиров увезет троих, я еду вместе с вами.
– Слава богу! – с радостью вскричала девушка.
– Теперь я вам все сказал, мне нечего к этому больше добавить. Извините, что так долго не давал вам спать. Уже двенадцатый час, я ухожу. Да хранит ваш сон Святая Дева, милое дитя. Прощайте. И запритесь хорошенько.
Он вышел, Хуана проводила его до сада.
– Итак, – сказала она громко, без сомнения, для того, чтобы слышал Филипп, если вдруг он был еще тут, – мы едем в Маракайбо?
– Да, в Маракайбо, а не в Панаму. Но возвращайтесь, не оставайтесь дольше в саду, прохлада опасна для здоровья.
– Возвращаюсь, друг мой.
– Я не уйду, пока вы не запрете окно.
– Я сделаю это сию минуту.
– Кстати, если вы услышите ночью шум в саду, не тревожьтесь, я имею обыкновение несколько раз обходить все с дозором. Возвращайтесь же – и прощайте.
– Прощайте.
Девушка заперла дверь тройным поворотом ключа. Дон Фернандо закутался в плащ, вышел из сада и небрежно затворил за собой калитку, считая бесполезным принимать меры предосторожности перед скорой проверкой. Кроме того, в этом месте он не ожидал нападения.
Прошло полчаса. Филипп с нетерпением ждал, что дверь доньи Хуаны отворится. Но его ожидание было обмануто. Дверь оставалась заперта, и скоро огонь в комнате погас. Девушка думала, что флибустьер уже покинул сад. Филипп покорно вздохнул и вернулся в боскет, где нашел Питриана, уже серьезно встревоженного таким продолжительным пребыванием в неприятельской крепости. Действительно, неосторожности или какой-нибудь случайности было достаточно, чтобы троих флибустьеров заметили, и это могло означать их гибель.
Филипп, как обещал кавалеру де Граммону, остался в боскете, не желая уходить до его возвращения.
– Маракайбо! – шептал он. – Гибралтар! Не в первый раз я слышу эти названия… О, моя возлюбленная Хуана! Если даже мне это будет стоить жизни, я скоро соединюсь с тобой.
Филипп, как и все влюбленные во все времена, забыл о довольно опасном положении, в котором он находился. Молодой человек прислонился плечом к дереву, скрестил руки на груди и погрузился в одну из тех восхитительных любовных грез, перед которыми бледнеет холодная повседневность.
Кто знает, сколько времени продолжилось бы восторженное состояние Филиппа, если бы вдруг он не был грубо возвращен с неба на землю неприятным ощущением. Ощущение это возникло от руки, тяжело опустившейся на его плечо. При этом насмешливый голос проговорил ему на ухо:
– Вы спите, друг?
Филипп вздрогнул при звуках этого хорошо знакомого голоса и, быстро подняв голову, сказал:
– Нет, я мечтаю.
– Хорошо. Но как ни восхитительны эти мечты, прервите их. Надо уходить.
– Идемте, я готов.
– И вам не интересно, что я делал, пока вы тут мечтали?
– Что мне за дело!
– Как, что вам за дело? – вскричал кавалер с удивлением. – Уж не рехнулись ли вы?
– Извините, – ответил Филипп в замешательстве. – Я не знаю, что говорю.
– Прекрасно, вот теперь вы окончательно проснулись.
– О, совершенно, клянусь вам, и доказательством служит то, что мне любопытно узнать, что вы обнаружили.
– Признаюсь, к своему стыду, что я ничего не обнаружил, кроме того, что остров сильно укреплен, гарнизон настороже и везде стоят часовые.
– Черт побери, – пробормотал молодой человек, – вы сообщаете неприятные вещи.
– Знаю, но что же делать?
– И вы не нашли ни одного слабого места?
– Ни одного.
– Черт возьми!
– А вы что узнали?
– Ничего. Невозможно было приблизиться настолько, чтобы расслышать хоть одно слово из их разговора.
– Стало быть, нам ничего не удалось добиться?
– Нет. И кажется, мы хорошо сделаем, если уберемся отсюда поскорее.
– Я и сам так думаю.
Они подошли к обрыву и начали по одному спускаться. Последним был Питриан. Спуск по почти отвесному обрыву был весьма труден, и флибустьеры рисковали сломать себе шею. Была даже минута, когда они висели, что называется, между небом и землей, будучи не в состоянии ни снова подняться вверх, ни двигаться вниз.