– Стало быть, вы так сильно ненавидите их?
– Мне хотелось бы иметь возможность, как Нерон, изобретать пытки, которые заставят их страдать как можно сильнее!.. Но вернемся к нашему делу. Сколько у вас здесь кораблей?
– В Пор-де-Пе?
– В Пор-де-Пе, Пор-Марго, Леогане, на Тортуге – повсюду.
– Не очень много: кораблей тридцать, из которых не более двенадцати или четырнадцати в состоянии выйти в море.
– Больше нам и не надо, лишь бы они были скоры на ходу. Я покупаю их.
– Стало быть, вы богаты?
– Я владею казной Двенадцати, – ответил Монбар.
– Вот уже в который раз я слышу о Товариществе Двенадцати, – заметил д’Ожерон, нахмурив брови.
– Не тревожьтесь, я предводитель этого товарищества. Его единственная цель – слава и богатство флибустьерства.
– Хорошо, теперь я не беспокоюсь, но все же, если вы согласны, позже мы еще вернемся к этому разговору.
– Когда вам будет угодно. Итак, вы согласны продать корабли?
– С этой минуты они ваши.
– Благодарю. Теперь надо найти людей.
– О! В людях недостатка не будет.
– Простите, я знаю, о чем говорю. Мне нужны люди решительные, которые без колебаний последуют за мной в ад, если я того потребую.
– Думаю, что вы легко найдете таких людей.
– Браво! Остается только просить вас об одном.
– О чем же?
– Хранить тайну! Вы же знаете, что испанские шпионы так и кишат вокруг. Одно неосторожное слово погубит все.
– К несчастью, вы правы, любезный Монбар. Я хочу сказать вам кое о чем. Вы должны быть осторожны: с некоторых пор точно какой-то злой гений преследует нас. Ни одно наше решение не остается в тайне, испанцы тотчас о нем узнают, принимают необходимые меры предосторожности, и наши планы рушатся.
– Это крайне важно. Должно быть, среди нас изменник!
– Я это предполагаю.
– Что же вы сделали?
– То, что вы, без сомнения, сделали бы сами: я созвал самых знаменитых Береговых братьев – де Граммона, Дрейка, Франкера и еще нескольких, сообщил им о своих подозрениях и попросил понаблюдать за их товарищами, обывателями и вербованными.
– И что же?
– Ничего не удалось узнать.
– Ей-богу, я найду изменника! – воскликнул помрачневший Монбар. – И тогда горе ему, кто бы он ни был!
– Вот, например: вы ведь недавно приехали в Пор-де-Пе?
– Всего час назад, как вам известно.
– Да. Но слухи о вашем приезде ходят по городу уже три дня. Поговаривают даже, что вы приехали с тайным намерением готовить важную экспедицию. Кто мог об этом знать, я вас спрашиваю?
– Конечно, это очень странно… крайне странно, тем более что только три человека осведомлены о моих планах. Остальная команда шхуны, должно быть, кое о чем подозревает, но смутно, едва ли веря в то, что все это правда.
– Кто же эти трое?
– Ваш племянник Филипп, за честность которого я ручаюсь головой, вы и я… Но будьте спокойны, я обязуюсь повести дело так, чтобы изменник, кто бы он ни был, не мог ничего узнать.
– Дай бог! – сказал д’Ожерон, вставая. – Вы остаетесь на шхуне?
– Нет, я еду на берег с вами, если вы не против.
– Буду очень рад. Есть у вас дом, где вы намерены остановиться?
– Почему вы об этом спрашиваете?
– Потому что я мог бы предложить комнату у меня.
– Благодарю, но не приму вашего любезного предложения. Я сегодня же хочу заняться делами, и мне нужна полная свобода действий. Кроме того, мне нужно переговорить с моими товарищами.
– Но вы, по крайней мере, отобедаете у меня сегодня?
– С удовольствием, если только вы не будете обедать слишком поздно. Мне нужно освободиться к определенному часу.
– В пять часов, если вам удобно.
– Прекрасно.
Они вышли на палубу, где д’Ожерон с самым искренним почтением был встречен командой шхуны.
Мы уже говорили о том, что флибустьеры обожали д’Ожерона, который, в свою очередь, знал большинство флибустьеров лично и умел потакать им, заставляя тем не менее уважать себя, а иногда и бояться.
Перед отъездом губернатор пожелал осмотреть судно, чем чрезвычайно польстил экипажу. После, пригласив на торжественный обед своего племянника и главных офицеров шхуны, он в сопровождении Монбара сел в шлюпку, приготовленную для него по приказанию Филиппа.
Сойдя на берег, д’Ожерон напомнил Монбару о своем приглашении, попросив не опаздывать, потом оба дружески распрощались. Монбару с большим трудом удалось уклониться от пышной встречи и оваций, приготовленных ему Береговыми братьями, которые непременно хотели с триумфом нести своего предводителя на руках. Наконец он вошел в гостиницу, случайно попавшуюся по дороге, и толпа, прождав его довольно продолжительное время перед дверью, видя, что он не выходит, разошлась.
Глава XIIГостиница
Гостиница, в которой Монбар укрылся, чтобы избавиться от бурного приема, устроенного Береговыми братьями в честь его прибытия, имела довольно скромный вид и находилась почти у самой пристани, на углу двух улиц. Как почти все дома в городе, здание это имело плоскую крышу в виде террасы, полукруглый балкон на первом этаже и перистиль[41]. У входа красовалась доска с надписью, сделанной огромными буквами желтого цвета: «Хорошие квартиры для моряков».
Войдя внутрь, Монбар плотно затворил за собой дверь и с минуту находился почти в полной темноте. Но мало-помалу его глаза привыкли к полумраку, так что он смог различать окружавшие его предметы. Зала, в которой он очутился, была не слишком большой. Вся мебель состояла из нескольких столов, скамей и стульев. В углу были составлены весла, мачты, снасти и сети. В глубине залы виднелся прилавок, на котором стояло несколько бутылок с различными напитками. Флибустьер осмотрелся. Он был один. Сев на скамью и ударив эфесом шпаги по столу, чтобы позвать прислугу, Монбар оперся локтями о стол, опустил голову на руки и предался размышлениям.
Через минуту легкий шум заставил его поднять голову. Перед ним спиной к свету неподвижно стояла женщина.
Черты ее лица скрадывала темнота, царившая в зале. Взгляд ее, устремленный на флибустьера, был таким странным, что тот невольно вздрогнул.
– Вы звали, – сказала она тихим дрожащим голосом. – Что вам угодно?
При первых звуках этого голоса флибустьер почувствовал безотчетное волнение. Он задрожал, и холодный пот выступил у него на висках.
– Да, я звал, – ответил он, не слыша собственного голоса. – Вы, без сомнения, хозяйка гостиницы?
– Да, – ответила она, потупив голову.
Монбар, все более и более беспокоясь, напрасно старался рассмотреть женщину, которая, не доверяясь темноте и желая остаться неизвестной, прикрыла лицо краем кружевной мантильи.
– Я моряк, – продолжал авантюрист, – и…
– Я вас знаю, – мягко перебила она.
– А-а! – воскликнул он. – Вы знаете меня?
– Да. Вы – грозный и неумолимый предводитель флибустьеров, которого испанцы прозвали Губителем.
– Да, это правда, – произнес он с внезапным раздражением, – я никогда не даю пощады испанцам.
Она поклонилась и ничего не ответила.
– Можете вы предоставить мне комнаты в вашей гостинице?
– Почему же нет, если вы того желаете… Однако у вас есть собственный дом.
– Какое вам дело до этого?
– Да, правда, – ответила она кротко, – это меня не касается.
– Проживают ли у вас другие флибустьеры?
– Да, трое.
– Кто они такие?
– Франкер, кавалер де Граммон и капитан Дрейк.
– Хорошо. Можете вы дать мне отдельные комнаты?
– Что значит «отдельные»? Я не совсем хорошо понимаю вас, извините. Я испанка, и французский язык плохо знаком мне.
– А! Так вы испанка! – повторил Монбар резко.
– То есть, – ответила она с живостью, – я родилась в Испанской Фландрии.
– А-а!.. – Монбар снова внимательно посмотрел на женщину. Потом, как бы не придавая никакого значения ее объяснению, продолжил: – Под словами «отдельные комнаты» я подразумеваю помещение, не имеющее никакого сообщения с другими помещениями, где я мог бы свободно находиться, не опасаясь встречи с посторонними.
– У меня есть помещение, которое вам нужно.
– Я беру его. Вот задаток.
Он бросил на стол несколько монет.
– Я никогда не беру вперед, – ответила она, быстро отодвигая деньги.
– Тем хуже, потому что эти деньги пропадут. Я никогда не беру назад то, что отдал.
Она колебалась с минуту, потом, собрав со стола золотые монеты, сказала:
– Но вы не видели этих комнат. Стоят ли они таких денег?
– Вы знаете, что я богат. Деньги для меня ничего не значат.
– Хотите посмотреть, по крайней мере?
– Зачем? Если помещение действительно таково, как вы говорите, я уверен, что оно мне подойдет.
– Когда вы желаете переехать?
– Сегодня, сейчас же.
Он встал. Разговор тяготил его. Он чувствовал себя неловко с этой женщиной, хотя вряд ли мог отдать себе отчет, почему именно.
– Простите, – внезапно произнесла женщина, удерживая его, – еще одно слово.
– Говорите, – ответил он, снова садясь.
– Мне хотелось бы попросить вас об одном одолжении.
– Об одолжении? Меня?
– Да, – сказала она смиренно.
– Вы меня знаете, вы испанка, и просите меня об одолжении! – заметил он, пожимая плечами.
– Я знаю, что поступаю нехорошо, но я прошу вас об одолжении, потому что только вы один можете оказать мне его.
– Раз так, говорите, я слушаю вас, но будьте кратки.
– Я прошу у вас только пять минут.
– Хорошо, пусть будет пять минут.
В эту минуту дверь отворилась и в залу вошли два человека. Женщина отступила и, сделав флибустьеру знак, чтобы он следовал за ней, тихо произнесла:
– Я отведу вас в ваши комнаты.
– Но о чем же вы хотели меня просить?
– После, в другой раз, – ответила она голосом, прерывающимся от волнения.
– Как вам угодно. Однако этот господин мне знаком, и я желаю с ним поговорить.