– Вернитесь, – крикнул он, – эй, не ходите дальше!
Он продолжал кричать, но трое мужчин, сидевших на корме катера, не шелохнулись. Должно быть, не слышали.
Джафар взволнованно наблюдал за судном. Вот оно перед большим камнем. Еще миг, и катер врежется в скалу. Однако он обошел препятствие.
Теперь моторка бежала по участку, кишащему подводными рифами. Но рулевой даже не сбавил скорости. Катер вилял, его корму заносило на поворотах, и рифы оставались в стороне. Казалось, они расступаются, чтобы дать дорогу смельчакам.
Джафар невольно залюбовался искусством рулевого. Это была работа высокого класса. Катерник знал рифы, как собственную квартиру.
Несколько минут, и моторка исчезла из глаз.
Джафар в раздумье спустился к бухте, присел возле воды. Спекулянт рыбой, которого преследовал капитан Белов, взял груз где-то здесь, на побережье. Близ поселка, в подводной яме островка скальной гряды лежат выпотрошенные осетры. Здесь же рыщет катер с двумя сильными подвесными моторами…
Глава пятая
Ранним утром к одинокому домику на северо-восточной окраине города подъехал милицейский автобус. Находившийся здесь постовой милиционер молча открыл калитку и пропустил во двор высадившуюся из машины оперативную группу.
Работники милиции прошли в дом, где произошло убийство. Белов задержался у входа, чтобы побеседовать с участковым уполномоченным – тот первый узнал о случившемся и раньше других прибыл на место происшествия.
Выяснилось, что дом этот частный и лишь месяца полтора назад переменил владельца. Новый хозяин был человек пенсионного возраста.
Участковый показал в угол двора. Там, возле стены, лежала на боку большая кавказская овчарка. Ее раскрытые глаза были неподвижны, из пасти вывалился синий язык.
– Отравили, – сказал участковый.
– Как вы узнали о происшествии?
– Из-за нее. – Милиционер показал на собаку. – Соседский мальчик встает на рассвете, выгоняет козу пастись на пригорок. И всякий раз, когда он проходил мимо этого дома, овчарка чуяла его, надрывалась в лае. А сегодня не подала голоса. Мальчику показалось это странным. Он взял камень, швырнул через стену. Оттуда ни звука. А тут я иду…
– Понятно, – перебил его Белов. – Что известно об убитом?
Оказалось, что в те дни, когда новый хозяин въезжал в дом, участковый получил санаторную путевку и уехал на лечение. Он вернулся из отпуска только позавчера…
Из дома вышел помощник Белова.
– Хозяин убит, собака отравлена, улик – кот наплакал, – сказал он.
– Установил причину преступления?
– Скорее всего ограбление. Впрочем, еще следует разобраться. – Помощник взглянул на участкового. – Убитого звали?..
– Щекин Василий Михайлович.
– Правильно. – Помощник полистал паспорт. – Правильно, Василий Щекин.
– Ладно, идемте в дом, – сказал Белов.
Он уже настроился на то, что увидит беспорядок, хаос – обычную картину помещения, в котором похозяйничали бандиты. И все же, открыв дверь, он ошеломленно остановился на пороге. Все здесь было искалечено, разбиты квадратный обеденный стол, второй стол поменьше, шкаф с одеждой и бельем, два чемодана в углу. У самого порога лежало на боку старинное плюшевое кресло: ободранные сиденье и спинка, торчащие во все стороны пружины…
А в глубине помещения стояла на высоких ножках никелированная кровать. На ней лежал убитый. Белов откинул простыню, которой было накрыто тело. Он сразу узнал покойника – фотография на паспорте была очень отчетливая.
На трупе имелось множество мелких ран – царапин, порезов, но ни одна из них не могла быть причиной смерти.
– Задушен, – сказал за спиной Белова судебный медик. Он показал на подушку, косо прислоненную у изголовья. – Вот этой… Отчетливо видны следы зубов.
Белов механически кивнул. Сейчас больше всего его интересовали порезы на груди и животе убитого. С минуту он соображал, потом обернулся к участковому:
– Он был связан?
– Да.
– Понятно, – кивнул Белов
– Вроде бы пытали его, – сказал помощник. – Принуждали в чем-то признаться…
Белов осторожно обошел комнату, осмотрел разбросанные вещи. У опрокинутого гардероба валялась обувь – пара поношенных туфель, две пары еще не надеванных. Здесь же лежали новый костюм, шуба с дорогим каракулевым воротником.
– Вот и я удивляюсь, что не взяли их, – пробормотал помощник. – Вещи-то дорогие!
Белов рассеянно оглядел комнату. Что же искали убийцы? Может, документы?.. Взгляд следователя задержался на окрашенной зеленой краской стене. На ее гладкой поверхности проступали едва заметные пятна.
Он отошел к дальнему от окна концу комнаты, прижал щеку к стене, поглядел против света. Свет падал косо, на стене обозначились десятки маленьких впадинок.
– Стену выстукивали, – сказал Белов.
Один из офицеров, осматривавший книжную полку, вдруг достал нож, раздвинул лезвием слои листа фанеры и вытащил запрятанный там документ. Это был паспорт.
Оба паспорта – тот, что принадлежал Щекину, и второй – раскрыли и положили рядышком на столе. Фотография на них была одна и та же. Но владельцем второго паспорта значился Владислав Буров.
– Смотрите, покойный был в заключении, – сказал Белов, прочитав запись в документе. Он встал, передал паспорта помощнику. – Убежден, что липовый паспорт – тот, по которому покойный был прописан и жил в этом доме. Но все равно, надо проверить оба. Как можно быстрее!
Проверка паспортов отняла сутки. Белов оказался прав в своих предположениях. Попутно выяснилось, что, выйдя из заключения, Владислав Буров не совершил ничего предосудительного. Тогда возник новый вопрос: зачем ему потребовалось жить по фальшивому документу?
По требованию Белова домик на северо-восточной окраине города – его кровлю, стены, пол – тщательно исследовали специалисты. Пустот и тайных хранилищ найдено не было.
Шаг за шагом милиция прочесывала город и порт, но не могла напасть на след убийц. Убийц – потому что, по всей вероятности, преступников было трое: сторож продуктового магазина, расположенного в сотне метров от домика Бурова, видел в ту памятную ночь, как к дому приблизились трое неизвестных. Было темно, люди находились далеко, и он разглядел только силуэты. На рассвете трое каких-то людей прошли в обратную сторону…
Поиски продолжались. И каждую ночь двое оперативников скрытно пробирались в домик покойного и оставались там до рассвета: те, что выстукивали стены домика, могли вернуться…
Однако новостей не было. И когда со дня преступления истекла неделя, Белов решил отказаться от ночных засад в доме.
В этот день он много работал, лег поздно. А незадолго до рассвета его поднял с постели телефонный звонок. Говорил участковый уполномоченный. Совершая обход участка, он столкнулся у дома Бурова с тремя подозрительными. На приказ остановиться те ответили выстрелом и скрылись, наготове стояла машина.
Белов выехал на место.
При свете фонаря он увидел, что примыкавший к дому угол двора разрыт.
– Странно, – сказал участковый, – копали только здесь. Нигде больше не тронули.
– Где стояла собачья конура? – спросил Белов.
– Примерно на этом месте, в углу.
– Вот и разгадка. Преступники рассуждали так: если то, что они ищут, запрятано во дворе, то скорее всего закопано там, где определена на жительство свирепая собака. В том месте они и стали копать. Все, как видите, просто. Хуже другое. Мы пытаемся следить за ними, а они наблюдают за милицией… Итак, вы спугнули их, и они удрали, не закончив работы. Это правильно?
– Да, товарищ капитан.
– Но они и не могли ничего найти. Весь двор мы прощупали приборами. Весь двор…
Белов запнулся, будто пораженный внезапной мыслью. Наморщив лоб, нерешительно поглядел на окружавшую двор стену из дикого камня, придвинулся к ней. Вот он подошел к стене, коснулся ее пальцем, потом попытался качнуть руками глыбу серого ноздреватого камня. Глыба сидела прочно. Соседние тоже были намертво вцементированы в стену. Белов продолжал проверять камни. И вот одна из глыб неожиданно легко вывалилась из гнезда.
В стене образовался проем. Белов сунул туда руку – она ушла по локоть, по плечо, и только тогда глубоко внизу пальцы нащупали что-то тяжелое, мягкое…
Белов медленно вытянул руку с зажатым в пальцах длинным парусиновым мешочком. Его развязали. Он был доверху набит золотыми монетами.
Они стояли, растерянно глядя на лежащее в ногах сокровище.
Первым очнулся участковый.
– Там, может, еще есть, – хрипло проговорил он.
Белов вновь погрузил руку в тайник. Да, в стене был и второй мешок с золотом и третий…
Удача не приходит одна. Вечером был получен ответ на запрос в исправительно-трудовую колонию, где отбывал заключение Владислав Буров, В присланном из колонии пакете оказалось несколько справок и фотографий. На одном из снимков Белов опознал человека, которого преследовал вместе с Джафаром.
Глава шестая
И снова мчалась «Ява» широкой дорогой, соединяющей поселок морских нефтяников с городом. Мотор пел свою песню, асфальтовая лента послушно ложилась под колеса мотоцикла.
У Джафара было отличное настроение. Вчера бригада закончила проходку скважины. Когда смолк грохот лебедки, нефтяники собрались у бурильного станка. Мастер, молодой инженер, извлек из кармана спецовки логарифмическую линейку, сделал подсчет.
– Сколько? – не выдержал Джафар.
– Плюс девять суток, – сказал мастер и озорно присвистнул.
Бурильщики свое дело сделали. Слово теперь за рабочими промысла. Если и они не промедлят с подготовкой скважины, все будет в порядке. «Плюс девять суток» – это эшелон «лишней» нефти для государства и, кроме того, большая экономия. А те, кто досрочно пробурил скважину, получат солидную премию.
Вот и двадцать четвертая скважина, от которой недавно проложен трубопровод к берегу, день ото дня добреет. Она дает уже нефти больше любой другой на промысле.
«Ява» чинно проехала перекресток, памятный по совместной гонке с Беловым. Джафар вежливо улыбнулся инспектору. И тотчас прибавил скорость. Следовало торопиться: где искать капитана Бело