76. Когда же говорят barmhertz, то второй слог hertz выталкивают из глубины тела, из сердца: ибо слово hertz произносит истинный дух, поднимающийся (рождающийся) из зноя сердца, в котором восходит и кипит свет.
77. Теперь смотри: когда ты говоришь barm, то оба качества, терпкое и горькое, весьма медлительно слагают воедино слово barm: ибо это долгий, бессильный слог по причине немощи качеств. Когда же ты говоришь hertz, то дух быстро, как молния, вылетает в слове hertz и дает различение и смысл слова. Но когда ты произносишь ig, то улавливаешь дух посреди двух прочих качеств, так что он должен остаться внутри и сложить слово.
78. Такова Божественная сила: терпкое и горькое качества суть салиттер Божественного всемогущества; сладкое качество есть ядро милосердия, по которому все существо со всеми силами зовется Богом. Зной есть ядро духа, откуда исходит свет, и загорается посредине в сладком качестве, и уловляется терпким и горьким как находящийся в средине их: в нем рождается Сын Божий; и это есть истинное сердце Божие.
79. И пламя света, или молния, светящая мгновенно во всех силах, подобно солнцу во всем мире, – это есть Дух Святой; он исходит из ясности Сына Божия и есть молния и острота: ибо Сын рождается посреди других качеств и бывает пленен другими качествами.
80. Разумей правильно эту высокую вещь: когда Отец произносит слово, то есть рождает своего Сына, что бывает непрестанно и вечно, то это слово берет прежде всего начало свое в терпком качестве, где оно собирается, и в сладком оно берет свой источник, и в горьком заостряется и движется, и в зное восходит и зажигает срединный сладкий источник.
81. И вот горит одновременно во всех качествах от зажженного огня, и огонь горит из качеств: ибо все качества горят; и этот огонь есть один огонь, а не много огней.
82. И этот огонь есть истинный Сын Божий, непрерывно рождающийся таким образом от вечности и до вечности: это готов я доказать на небе и земле, звездах и стихиях и на всех тварях, на камнях, на листве и траве, даже на самом диаволе; и доказать, но одними только живыми и непреодолимыми, непререкаемыми и неопровержимыми, крепкими доводами; даже превыше человеческого разума и вопреки ему; и, наконец, вопреки всем вратам диавола и ада, – если бы это не заняло здесь слишком много места.
83. Однако об этом будет речь во всей книге, во всех главах и частях, и ты, наверное, встретишь это при создании тварей, равно и при сотворении неба, и земли, и всех вещей, что более уместно да и понятнее для читателя.
84. Теперь заметь: из этого же огня исходит молния, или свет, и движется во всех силах и имеет в себе родник и остроту всех сил. И так как он порожден через Сына из всех сил Отца, то теперь он в свой черед делает все силы в Отце живыми и подвижными; и через того же духа составлены все святые ангелы и образованы из сил Отца; и тот же дух сохраняет и держит все и составляет все: все произрастания, и цвета, и тварей на небе, и в сем мире, и над небом всех небес, ибо рождение Святой Троицы повсюду таково, и не иное, и в вечность не станет иным.
85. Но когда огонь зажигается в твари, то есть когда тварь восстает чрезмерно, как это сделал Люцифер и его легионы, то свет погасает и восходит яростный и жгучий источник, источник адского огня, то есть дух огня восходит в яростном качестве.
86. Заметь при этом, как это совершается или может совершиться: ангел составлен воедино из всех сил, как я уже подробно описал; когда же он восстает, то восстает сначала в терпком качестве и стягивает его воедино, как женщина, собирающаяся родить, и сжимается; отчего терпкое качество становится так жестко и остро, что сладкая вода не может более проницать его и кротко подниматься в твари, но пленяется терпким качеством, и иссушается им, и превращается в жесткий, острый, яростный холод; ибо она становится грубой от терпкого стягивания и теряет свой светлый блеск и свою тучность, в которых восходит светлый дух, дух святой, ангельской и Божественной жизни; и этот дух так жестоко бывает стянут и сжат терпким качеством, что засыхает в сладкое тощее дерево.
87. И когда затем горькое качество восходит в засохшем сладком, то сладкое не может более укротить его и напоить своею сладкою светлою водою, ибо она высохла: тогда горькое качество неистовствует, и бушует, и ищет покоя или пищи, и не находит их, и мечется в теле изголодавшимся ядом.
88. Когда же затем зной зажигает сладкое качество и хочет утолить свой зной в его сладкой воде, откуда он восходит и светит во всем теле, то не находит ничего, кроме жесткого, тощего и сладкого источника, в котором нет больше сока, ибо сок совсем высушен терпкостью.
89. Тогда зной зажигает сладкий источник в намерении утолиться им, но там нет больше сока; и сладкий источник горит и раскаляется теперь, подобно жесткому, иссохшему камню, и не в состоянии более возжечь свой свет. И все тело остается теперь темною долиною, в которой нет ничего: в терпком качестве – кроме яростного, жесткого холода; в сладком – кроме жесткого, раскаленного огня, где яростный зной восходит во всю вечность; в горьком – кроме неистовства, бушевания, жаления и жжения.
90. И вот тебе правдивое описание отверженного ангела, или диавола, а также и причина; и это описано не в подобии только, но в духе силою, откуда все произошло. Человек, оглянись здесь за собой и пред собой; ничто не бывает напрасно.
91. Подробное описание того, как произошло это великое событие, ты найдешь далее, когда будешь читать о падении диавола.
92. Пятое качество, или пятый дух Божий среди семи духов Божиих, в Божественной силе Отца, есть блаженная, приветная и радостная любовь.
93. Теперь заметь, что есть родник блаженной и приветной любви Божией; заметь здесь особенно, ибо это есть ядро.
94. Когда зной восходит в сладком качестве и зажигает сладкий источник, то этот огонь горит в сладком качестве, но так как сладкое качество есть легкая, приятная, сладкая, родниковая вода, то оно укрощает зной и гасит огонь, и тогда остается в сладком роднике сладкой воды только радостный свет и зной бывает только кроткой теплотой, подобно тому как в человеке сангвинического типа, в котором зной бывает также лишь приятной теплотою, если только человек ведет себя умеренно.
95. Тот же приветный огонь любви и света восходит в сладком качестве в горькое и терпкое, и зажигает горькое и терпкое качества, и кормит, и поит их своим сладким любовным соком, и утоляет их, и освещает их, и делает их живыми и приветными.
96. И когда затем приходит к ним сладкая, светлая любовная сила, так что они вкушают ее и получают ее жизнь, о, тогда бывает радостная встреча и ликование, радостное приветствие и великая любовь, весьма радостное и блаженное лобзание и сладостное вкушение.
97. Тогда жених лобзает свою невесту: о блаженство и великая любовь, как сладостна ты! Как радостна ты! Как приятен твой вкус! Как кротко ты благоухаешь! О благородный свет и ясность, кто может измерить твою красоту?! Как изящна твоя любовь! Как прекрасны твои цвета! О, и вечно так! Кто может это высказать или что я пишу, я, который лишь лепечет, как дитя, учащееся говорить?!
98. С чем же мне сравнить это? Сравню ли с любовью мира сего? Но она только темная долина! О величие! Я не могу ни с чем сравнить тебя, как только с воскресением из мертвых; тогда снова взойдет в нас огонь любви, и приветно охватит человека, и снова зажжет наше терпкое, горькое и холодное, темное и мертвое качества, и приветно обнимет нас.
99. О славный гость, почему ты удалился от нас? О яростность и терпкость, ты виною тому! О яростный диавол, что же ты сделал, ты, погрузивший во тьму себя и всех своих прекрасных ангелов?! Увы, и еще раз увы! Была же ведь и в тебе блаженная, прекрасная любовь, о высокоумный диавол! Почему же ты не удовольствовался? Ведь ты же был херувимом и не было на небе ничего прекраснее тебя; чего же ты искал? Хотел ли ты быть самим Богом? Ведь ты же хорошо знал, что ты тварь и веяльная лопата не в твоей руке.
100. Но зачем я жалею тебя, смрадного козла? О проклятый, смрадный диавол, как погубил ты нас! Уже не хочешь ли оправдаться? Или ты в чем-то укоряешь меня? Ты говоришь, что если бы не произошло твое падение, то никогда не был бы измышлен человек: о лживый диавол! Хотя это и правда, однако салиттер, из которого создан человек и который столь же вечен, как и тот, из которого создан ты, пребывал бы в вечной радости и ясности, и восходил бы равным образом в Боге, и вкушал бы блаженную любовь в семи духах Божиих, и наслаждался бы небесною радостью.
101. О лживый диавол, погоди еще немного, дух разоблачит срамоту твою; потерпи еще краткий срок, и настанет конец твоей похвальбе. Погоди, лук уже нацелен; поразит тебя стрела, куда упадешь ты тогда? Место уже приготовлено, остается только зажечь его; только подкладывай храбро дрова, чтобы ты не замерз; придется тебе и попотеть. Не думаешь ли ты, что снова получишь свет? Да, no bis infernum: обоняй сладкую любовь твою; отгадай, друг, как она зовется? Геенна; она будет вечно любить тебя.
102. О горе, бедный, ослепленный человек! Зачем позволяешь ты диаволу делать тело и душу твою такими темными и слепыми? О преходящее благо и наслаждение сей жизни, слепая блудница, зачем любодействуешь ты с диаволом?
103. О беспечность! Диавол ожидает тебя, о высокомерие! Ты адский огонь, о красота! Ты темная долина, о власть! Ты неистовое бушевание и терзание адского огня, о месть за себя! Ты яростный гнев Божий.
104. О человек! Почему мир становится слишком тесен для тебя? Ты хочешь обладать им один; и если бы обладал, то и тогда тебе не было бы достаточно просторно: ах, это гордость диавола, ниспавшего с неба в ад! Ах, человек! О человек, зачем же пляшешь ты с диаволом, который враг твой? Разве не боишься ты, что он столкнет тебя в ад? Как можешь ты ходить так беспечно, ведь под ногами у тебя только узкий мосточек, на котором ты пляшешь; под мостком же ад. Не видишь ли ты, как высок и опасен твой путь? Ты пляшешь между небом и адом.