104. И вот возникает земной Бог слепых людей, которого они любят и почитают, а живого Бога, сокрытого в средоточии, оставляют восседать на его престоле. Ибо мертвая плоть постигает также лишь мертвого Бога и по такому мертвому Богу только и томится; но это Бог, который немало людей уже низверг в ад.
105. Ты не должен считать меня потому алхимиком, ибо я пишу единственно в познании духа, а не по опыту. Хотя я и мог бы дать здесь несколько больше указаний, во сколько дней и в какие часы надо готовить эти вещи, ибо нельзя сделать золото в один день, но на это надо целый месяц.
106. Но пускаться в подобные попытки не входит в мои намерения, ибо я не умею обращаться с огнем, а также не знаком с цветами неточных духов в их самом внешнем рождении, и это два больших недостатка; но я знаю их сообразно иному человеку, который не состоит в осязаемости.
107. При описании солнца ты найдешь об этом нечто более пространное и глубокое; намерение мое направлено единственно на то, чтобы описать всецелое Божество, насколько оно постижимо мне в моей слабости, каково оно в любви и в гневе и как оно рождает себя ныне в сем мире. О драгоценных камнях ты прочитаешь при описании семи планет.
Глава XXIIIО глубине над землею
Когда человек взирает на глубину над землею, он не видит ничего, кроме звезд и водяных облаков; тогда думает он, что должно существовать другое место, где являло бы себя Божество с небесным и ангельским правлением. Он хочет попросту отделить глубину с ее правлением от Божества, ибо он не видит там ничего, кроме звезд, а между ними правление – огонь, воздух и вода.
2. И он думает тогда, что Бог по предначертанию своему создал это из ничего: как мог бы в существе быть Бог или как могло бы это быть самим Богом? Он всегда воображает себе, что это лишь такой дом, в котором Бог обитает и правит своим духом: ведь не может Бог быть таким Богом, чье существо состоит в силе сего правления.
3. Иной, может быть, спросит: какой же это Бог, тело которого, существо и сила состоят в огне, воздухе, воде и земле?
4. Смотри же, непонятливый человек, вот я покажу тебе истинное основание Божества. Если все это существо не Бог, то и ты не образ Божий; если есть какой-либо иной Бог, то ты не имеешь части в Нем. Ибо ты сотворен из этого Бога и живешь в Нем и Он дает тебе непрестанно из себя силу, благословение, пищу, питие; а также и все знание твое состоит в этом Боге; и когда ты умираешь, то бываешь погребен в этом Боге.
5. Если же есть чуждый Бог, который вне этого Бога, кто же тогда вновь оживит тебя из этого Бога, в котором ты истлел? Как же этот чуждый Бог, из которого ты не сотворен и в котором ты никог— да не жил, снова соберет в единый образ тело и дух твой?
6. Если же ты теперь иное существо, нежели сам Бог, то как же будешь ты тогда Его сыном? Или как может человек и царь Христос быть телесным Сыном Божиим, которого Бог родил из сердца своего?
7. Если же Божество Его есть иное существо, нежели Его тело, то в Нем должно быть двоякое Божество: тело Его было бы от Бога сего мира, а сердце Его – от неведомого Бога.
8. О, раскрой же очи духа твоего, человек, я хочу показать тебе здесь истинные и правдивые, настоящие врата Божества, как того хочет этот единый Бог.
9. Смотри, вот истинный единый Бог, из которого ты сотворен и в котором живешь: когда ты взираешь на глубину, на звезды и на землю, то видишь своего Бога, и в этом-то Боге ты и живешь, и существуешь, и этот Бог правит тобою, и от этого Бога имеешь ты и чувства свои, и ты – тварь из Него и в Нем, иначе ты был бы ничем.
10. Ты скажешь теперь, что я пишу по-язычески: слушай же, и смотри, и замечай разницу, ибо пишу я не язычески, а философски, а также я не язычник, но имею глубокое и истинное познание единого великого Бога, который есть все.
11. Когда ты взираешь на глубину, на звезды, стихии и землю, ты не постигаешь своими глазами светлого и ясного Божества, хотя Оно и там, и во всем этом; но ты видишь и постигаешь своими глазами прежде всего смерть, а затем гнев Божий и адский огонь.
12. Если же ты возвышаешь мысли свои и думаешь о том, где Бог, ты постигаешь звездное рождение, в котором любовь и гнев движутся друг против друга. Когда же ты черпаешь веру в Бога, правящего в святости в этом правлении, то прорываешься сквозь небо и достигаешь Бога в святом Его сердце.
13. Когда же это происходит, то ты бываешь как всецелый Бог, который есть сам и небо, и земля, и звезды, и стихии; и обладаешь в себе таким же правлением, и бываешь таким же лицом, как всецелый Бог в месте сего мира.
14. Ты спросишь теперь: как мне понять это? Ведь царства Божие и адское, или диаволово, различны друг от друга и не могут быть одним телом? А также и земля и камни не суть Бог, равно как и небо и звезды, а также стихии, и еще менее того может быть Богом человек, иначе он не мог бы быть изгнан Богом. Здесь я по порядку изложу тебе основание; запомни свой вопрос.
15. До времен сотворения неба, и звезд, и стихий, а также до сотворения ангелов не было такого гнева Божия, а также ни смерти, ни диавола и не было ни земли, ни камней, а также не было и никаких звезд; но Божество весьма кротко и любовно рождало себя и слагало в образы, которые сплачивались сообразно неточным духам с их рождением, борьбою и восхождением, а также вновь исчезали из-за своей борьбы и слагались в иные образы – все это сообразно тому, какое каждый неточный дух имел первенство, как ты можешь прочесть выше.
16. Но заметь здесь точно: суровое и строгое рождение, откуда возникли гнев Божий, ад и смерть, поистине было в Боге от вечности, но не возжженным или мятежным. Ибо всецелый Бог пребывает в семи видах, или в семи разных образах, или рождениях; и если бы не было этих рождений, то не было бы и никакого Бога, а также ни жизни, ни ангелов, ни какой-либо твари.
17. И эти рождения не имеют начала, но от вечности всегда так рождались; и по этой глубине сам Бог не знает, что Он есть. Ибо Он не знает никакого начала, а также ничего подобного себе и никакого конца.
18. Из этих семи рождений во всем ни одно не есть первое, а также ни одно – второе, третье и последнее; но каждое из всех семи есть и первое, и второе, и третье, и четвертое, и последнее. Однако по тварному роду и образу я принужден помещать их одно за другим, иначе ты не поймешь этого, ибо Божество подобно колесу из семи вделанных друг в друга колес, где не видно ни начала, ни конца.
19. Теперь заметь: во-первых, есть терпкое качество; оно непрестанно рождается шестью прочими духами, в себе самом оно жестко, холодно, остро, как соль, и еще намного острее; ибо тварь не может достаточно постигнуть его остроту, так как в твари оно не бывает одним и естественным; но я знаю, каково оно по роду возжженного адского качества. Это терпкое острое качество стягивает воедино и сдерживает в Божественном теле формы и образования и иссушает их, так что они пребывают.
20. Второе порождение есть сладкая вода, и она также рождается из всех шести духов, ибо она есть кротость, рождаемая из прочих шести, и выжимается в терпком рождении, и непрестанно вновь зажигает, и гасит, и укрощает его, чтобы оно не могло проявить своей терпкости, каковую силу оно имело бы вне воды в своей собственной остроте.
21. Третье порождение есть горечь, происходящая из огня в воде, ибо она трется и скорбит в терпком и жестоком холоде и делает холод подвижным, откуда и возникает подвижность.
22. Четвертое порождение есть огонь: он происходит из подвижности или трения в терпком духе; и он остро-жгуч, а горечь колюча и неистова. Когда же огневой дух так неистово трется в терпком холоде, то бывает там скорбное, ужасающее, дрожащее и островраждебное порождение.
23. Заметь здесь глубоко, ибо я говорю здесь по диавольскому роду, как если бы свет Божий еще не зажегся в четырех этих видах, как если бы Божество имело начало; но я не могу иначе, и лучше научить тебя, чтобы ты это понял.
24. В четвертом трении жесткий и весьма ужасающий, острый и яростный холод, подобно талой и очень холодной соляной воде, которая была бы, однако, не водою, а такою жесткою силой, подобно камням; и внутри нее также неистовство и бушевание, жаление и жжение, и вода эта всегда бывает как умирающий человек, когда тело и душа разлучаются: весьма ужасающая скорбь, рождение в муках.
25. Здесь, человек, одумайся, здесь видишь ты, откуда берет начало диавол и его яростная гневная злоба; к тому же гнев Божий и адское пламя, а также смерть, и ад, и вечное осуждение. Вы, философы, заметьте себе это!
26. Когда же теперь эти четыре порождения таким образом трутся между собою, то первенство получает зной и воспламеняется в сладкой воде, и тогда тотчас же восходит свет.
27. Пойми это правильно: когда загорается свет, то ему предшествует огневой испуг: как когда ты ударишь о камень, то сначала видишь огневой испуг, и только из огневого испуга составляется свет.
28. Далее, огневой испуг проницает в воде терпкое качество и делает его подвижным; свет же рождается в воде и становится сияющим, и он – такое непостижимое кроткое и любвеобильное существо, что ни я, ни какая-либо другая тварь не может достаточно описать его или высказать, и только я лепечу, как дитя, которое только учится говорить.
29. Этот свет рождается из четырех видов посреди них, из тука сладкой воды, и наполняет все тело этого порождения. И это такое кроткое благодеяние, благоухание и такая радость для вкуса, что я не знаю тому никакого подобия; разве только когда посреди смерти рождается жизнь или когда человек, сидевший в великом огненном пылу, бывает внезапно извлечен из него и перемещен в такую великую кротость, причем огненные муки, которые он раньше испытывал, теперь внезапно прошли и он водворен в такое кроткое благодеяние.
30. Так и порождение четырех видов бывает водворено в такое кроткое благодеяние, когда в них восходит свет.