В тот достопамятный вечер, как это всегда бывает в дни проведения мероприятий фондом amfAR, вдоль улиц выстроились фанаты и французская полиция. Я, как обычно, прибыла в сопровождении полицейской охраны – мы проделали долгий путь от Hotel du Cap-Eden-Roc на Французской Ривьере в шикарной машине, предоставленной нам на вечер. Мы гнали вдоль берега, а потом по сельской местности с великолепными видами. Я размышляла о грядущем вечере, открыла разум высшей цели и ждала, что меня направит божественное вмешательство – я всегда на него рассчитываю.
Я всегда думаю, сколько средств мы собрали в прошлый раз, смогу ли я в этот раз собрать больше, смогу ли побить отметку в тридцать два миллиона долларов, которые я вынесла из зала после прошлого мероприятия, удастся ли в этом году что-то изменить. Я волнуюсь, все ли будут в безопасности, удастся ли справиться с угрозами, будет ли охрана бдительна. Я гадаю, прибудут ли мои соведущие, соберутся ли гости, закатят ли они истерику или будут всем довольны, успешно ли пройдет вечер. Я гадаю, удастся ли мне отправить полицейскую машину за другом, чтобы тот захватил свою гитару, как сделал однажды мой друг Вайклеф Жан[190], запрыгнул в полицейскую машину прямо босиком, приехал и сыграл, потому что был нужен нам.
Я думаю, удастся ли нам организовать большие торги, позволит ли мне какой-нибудь принц посидеть у него на коленях, заявится ли кто-то из рокеров в трусах. Я размышляю, неужели у нас действительно получилось все провернуть так, чтобы привезти в страну необходимые для аукциона предметы, потому что знаю, что многие люди по несколько недель разыгрывали настоящие спектакли, хотя и делали это на благо тех, кто зачастую даже не верит в наше дело. Я знаю, что мы плывем против течения и все у нас держится на честном слове.
Я много молюсь, и много медитирую, и проделываю небольшие упражнения, позволяющие мне сосредоточиться, что бы ни случилось. Например, я ложусь на пол, чтобы получить шесть дюймов своего тихого микрокосмоса.
Помню, был год, когда нам не привезли платья, и Кавалли[191] отправил замену на вертолете, который в последнюю минуту приземлился на заднем дворе отеля, а кто-то из их ребят бежал вверх по лужайке с сорока платьями в руках, весь в поту. Был случай, когда визажист не пришла вовремя, потому что ее задержала капризная звезда. Было время, когда я плохо видела после инсульта, когда я организовывала небольшие мероприятия для спонтанного сбора средств. Например, Элтон[192] играл с Ринго[193] и Сэмом из Sam & Dave[194], а я вместе с несколькими друзьями по модельному бизнесу пела на бэк-вокале. Все мы полностью выложились тогда, сделали все с любовью, со страхом очередного провала. Или, по крайней мере, провала в том смысле, в каком я его себе представляла, – когда не находишь нужную вакцину, лекарство, лечение, способ положить конец страданиям. Положить конец боли, смерти и кризису.
Пока меня везут на такие мероприятия, я всегда использую это время, чтобы поглубже заглянуть в себя. Я должна отдать себя. Должна доверять тому, что есть здесь и сейчас. И неважно, насколько безумно все прошло, насколько хорошо или странно, сколько мы выручили – мне всегда хотелось сделать еще лучше, быть еще лучше, больше узнать, двигаться дальше. Оставить свой стыд и неудачи позади, добиться еще большего успеха.
А потом я выхожу из машины и веду себя как звезда, потому что это моя работа.
Тем вечером мы подъехали к целой очереди фанатов. Я всегда останавливаюсь рядом с ними – поздороваться, пожать руку, дать автограф, сфотографироваться. Затем с помощью полиции я вернулась назад и стала пробираться через длинную очередь предварительно одобренных репортеров. Примерно полтора часа я давала интервью СМИ разных стран, говорила о нынешнем состоянии ВИЧ/СПИДа, о статистике и личном опыте и постепенно двигалась по дорожке, приветствуя вновь прибывших знаменитостей, членов королевских семей, местных и международных спонсоров, обладающих колоссальным богатством и положением, актеров и актрис, поддержавших наше дело на фестивале.
По сей день я проделываю все это благодаря помощи и руководству моего специалиста по связям с общественностью Синди Бергер, которая бесплатно взяла на себя эту обязанность, когда много лет назад нас попросили более плотно заняться amfAR. Когда я впервые встретила Синди, она была помощником специалиста по связям с общественностью. Мне предложили и других, но я не почувствовала связи с ними. Пэт Кингсли, которую я обожаю, сказала, что знает одну девочку в Нью-Йорке, с которой, по ее мнению, я тут же найду общий язык, «но она на другом побережье». Что ж, я сама была с «другого побережья», так что решила, что идея неплохая. Оказалось, мы созданы друг для друга. Синди организовала мне попадание на обложку «горячего» выпуска журнала Rolling Stone[195] еще до того, как вышел «Основной инстинкт», что было немалым достижением. Для меня она рискнула возможностью взобраться выше по карьерной лестнице.
С развитием моей карьеры она неизменно развивалась сама, у нее появились новые клиенты, одним из которых стали Dixie Chicks[196]. Она поддержала их, когда на группу обрушилась волна гнева за то, что они не поддержали Джорджа У. Буша[197] и его вмешательство в войны, которые мы до сих пор ведем, и я так ею гордилась! Синди вошла в историю, когда поместила их на обложки нескольких журналов, а не заставила извиняться, не стала заставлять этих женщин молчать о своих убеждениях. Сегодня Синди и Dixie Chicks находятся на правильной стороне истории. Сегодня Синди Бергер – председатель правления и генеральный директор компании по связям с общественностью PMK*BNC.
Именно благодаря Синди столько прессы и мировых знаменитостей приезжают на приемы amfAR. Она изменила курс развития ВИЧ/СПИДа. Она – невоспетый герой и была моим партнером во всем, что я делала, как и ее сотрудница и моя постоянная помощница Даника Смит. Даника упорно трудилась и посвятила себя делу amfAR с равным энтузиазмом и искренне заботилась о его успехе.
Так или иначе, в тот год – в год моего пятидесятилетия – я наконец-то дошла до конца очереди из репортеров, и тут Синди отвлекли. Ей нужно было решить другой вопрос – Мадонна не приехала. Точнее – она здорово опаздывала. Учитывая, что до этого она не посетила вечеринку, которую устраивали в ее честь Барри Диллер[198] и Диана фон Фюрстенберг[199] на борту своей яхты, мы запаниковали. Что, если ее просто не будет? Хотя мне неизвестно, что именно произошло в жизни Мадонны и не позволило ей попасть на вечеринку на яхте, я знаю, что Барри и Диана разрешили мне превратить эту вечеринку в предварительный сбор средств для amfAR. Тогда я спросила руководителя amfAR Кеннета Коула[200] и его печально известного соратника Харви Вайнштейна[201], нельзя ли использовать эти средства для спонсирования педиатрических исследований, направленных на поиск лекарства против ВИЧ/СПИДа в Китае, поскольку внимание наше было приковано к Китаю и в том году еще одним нашим соведущим стала Мишель Йео[202]. Они дали добро, и мне пообещали два миллиона долларов. Мы отлично провели время и на следующий день прибыли на следующее мероприятие, где еще больше волновались, приедет ли Мадонна. Как говорят французы, «не надо идти к зрителю, пусть он идет к тебе».
Так и случилось, Синди решала вопрос с отсутствием Мадонны, а ко мне в этот момент подскочил какой-то непроверенный китайский журналист. Он что-то выпалил – я не до конца расслышала и не до конца поняла, что именно, но в итоге сказала: «Мне не нравится, как китайцы относятся к жителям Тибета… Но когда случилось землетрясение, я подумала: “Может, когда ты не слишком добр, а потом с тобой случается что-то скверное, это и есть карма?”»
Когда я сказала, что думаю «может это и есть карма?», я говорила правду. Я задумывалась над этим. Я не собиралась никого обвинять, но я так думала.
Да, я так сказала. И да, мне не нравится, как китайцы относятся к жителям Тибета. И мне не нравится, как крупные страны относятся друг к другу, честно говоря. Мне не нравится, как моя собственная страна относится к людям. Так или иначе, мои слова не касались исключительно правительства Китая и не были направлены против китайского народа. Тем не менее этот «репортер» намеревался устроить скандал, и ему удалось. Он находился там не ради amfAR, не ради проблем, связанных с ВИЧ/СПИДом.
Когда я сказала, что думаю «может это и есть карма?», я говорила правду. Я задумывалась над этим. Я не собиралась никого обвинять, но я так думала. «Это и есть карма?» Моя страна пережила катастрофу, когда на Новый Орлеан обрушился ураган Катрина[203], когда мы оказались совершенно не подготовлены – никто из нас – к тому, чтобы позаботиться о собственных гражданах.
Хиллари Клинтон[204] приезжала в Лос-Анджелес поговорить кое с кем из знаменитостей, обсудить, какую помощь мы можем оказать. Все мы сидели на полу чьей-то гостиной – нас, разумеется, заворожила ее речь. Она говорила: «У каждого из вас есть особый талант, талант, которого нет у меня. Вы снимаете фильмы, пишете песни, создаете самые разные произведения искусства, меняя мир, и это очень важно». Я стала ее убежденной последовательницей.