ли своего пика. Радиация от астероида повлияла на твою ДНК иначе, поэтому полная твоя сила проявится в иное время. Не забывай, не все цветы цветут весной.
— А вдруг я не цветок, а венерина мухоловка? — заспорил Гром. — Может, мои способности только и ждут, что возможности проявиться!
— Наука устроена не так, — возразил профессор. — Поверь, я придумал эти правила не чтобы тебя обидеть, а чтобы уберечь. Пока я не вернусь, ты под домашним арестом.
Гром захныкал и топнул ногой. Затем с обиженным видом направился в свой угол, по пути щёлкнув Жара электричеством по носу, сел за стол и надулся.
— Меня вызывают в кабинет канцлера, — сказал профессор. — Я позвоню вам вечером, когда дойду до отеля.
— Передавай канцлеру привет, — сказал Морф.
— И ещё передай, что она молодец! Умеет расставлять акценты! — добавила Хлестина.
Профессор ничего не понял.
— Что за акценты? Ты программу антиматерии имеешь в виду?
Хлестина вздохнула.
— Какая программа антиматерии, пап? Я про волосы. Акценты — важная деталь прически, к ним нужно подходить с умом, — объяснила она.
— А, ну да, — ответил профессор. — Я передам. До свидания, дети.
Он повесил трубку и исчез с экрана. Члены Смелейства разошлись по своим углам, чтобы немного отдохнуть. Жар выпил целую бутылку острого соуса, будто это была вода, и несколько раз отжался. Хлестина села полистать журнал, а её волосы в это время расплетались и расчёсывались сами собой. Морф изучал книгу по фотографии и тренировался превращаться в предметы, которые видел. Гром играл со своими фигурками, а вокруг одной обмотал кусочек ткани, будто плащ.
Коннер осторожно закрыл кузов, чтобы поговорить с сестрой.
— Вот мой план, — начал он. — Вылезем и скажем им, что мы — журналисты из школьной газеты «Вести Другого мира», которую издают в двадцати пяти штатах. И что хотим написать статью о самом отважном, сильном и умном супергерое страны. А чтобы они доказали, кто из них заслуживает этого звания, мы их заберём в сказочный мир, где победителем станет тот, кто перебьёт больше всего солдат Литературной армии. Что скажешь?
Алекс определённо видела в плане брата изъяны, но промолчала. Ей до сих пор было стыдно за историю, которую она вспомнила в банке. Алекс больше никогда не хотелось расстраивать Коннера.
— Отлично! — сказала она. — Чудесная идея! Нет, даже великолепная! Все твои идеи просто шикарны, не понимаю, как тебе это удаётся.
В кузове было темно, но Коннер всё равно посмотрел на сестру с подозрением. Что-то с ней было не то. Алекс никогда не поддерживала его настолько рьяно. Он даже забеспокоился, что она ударилась головой во время поездки.
— Алекс, с тобой всё хорошо? — спросил он.
Ответить Алекс не успела — красная лампочка в центре лаборатории замигала, и тут же загрохотала сирена. Члены Смелейства вскочили на ноги, как сторожевые псы, и кинулись к телевизорам. Оглядев экраны, они увидели в новостях Франции взволнованного репортёра. Жар увеличил громкость и нажал кнопку, чтобы слова репортёра сразу переводились на английский.
— Париж в опасности! — сказал журналист. — Безумный учёный и преступный гений по имени Змеиный Лорд, печально известный противостоянием со Смелейством из Биг-Сити в Америке, захватил Эйфелеву башню!
Далее включилась запись со Змеиным Лордом. Он оказался высоким и мускулистым мужчиной среднего возраста со злодейской ухмылкой на лице. Глаза у него были жёлтые с узкими зрачками, как у рептилии. На нём был большой шлем в форме головы королевской кобры и длинный фиолетовый плащ. Змеиный Лорд облизал губы раздвоенным языком.
— Снова этот гад ползучий! — воскликнул Жар.
Лорда сопровождали двое подручных — мужчина и женщина, — и оба с виду казались не совсем людьми. У них была серая чешуйчатая кожа, большие ноздри и рептильные глаза. У мужчины был оранжевый ирокез и воротник как у плащеносной ящерицы. У женщины — красные рога и длинные ногти, как когти у хищника.
— С ним ещё и Воротила-Джо с Рептилизой! — Хлестина потянулась волосами к экрану.
— Кроме них у него ещё есть приятели, — добавил Морф. — Смотрите!
За тремя преступниками следовала длинная процессия из тысяч и тысяч змей. Там были удавы, питоны, анаконды и даже крохотные садовые змейки. Все они были разных цветов и следовали за своим Лордом как одна большая ползучая радуга.
На записи было показано, как Змеиный Лорд и его чешучайтые сообщники штурмуют Эйфелеву башню. Они вырубили охрану по пути, и сотни туристов бросились бежать прочь. Змеи сползлись в круг, опоясав башню, и не пропускали полицию.
Изображение увеличилось, крупным планом показав устройство, которое нёс с собой Змеиный Лорд. Оно походило на мини-спутник.
— У него рептилизатор! — В ужасе воскликнул Гром.
— К настоящему времени Змеиный Лорд до сих пор не выдвинул никаких требований и не удерживает никого из гражданских в заложниках, — сказал журналист. — Мы по-прежнему не знаем, почему он прибыл в Париж и зачем ему Эйфелева башня.
Члены Смелейства испуганно переглянулись.
— Зато мы знаем! — сказал Жар. — Нужно сейчас же лететь в Париж и его остановить! Смелейство, все в Смело-лёт!
Четверо супергероев побежали к Смело-лёту, припаркованному на рельсах.
Коннера новости, похоже, расстроили больше, чем любого из них.
— Кошмар, — сказал он.
— Ну-ка погоди, — сказала Алекс. — Змеиный Лорд? Рептилизатор? Ты не упоминал об этом, когда мы сюда собирались.
— Да, потому что я забыл, какой короткий этот рассказ. События тут развиваются гораздо быстрее, чем в остальных, — вздохнул Коннер. — Змеиный Лорд — злейший враг Смелейства. Когда-то он был учёным и работал вместе с профессором Портмоне. Однажды эксперимент не удался, и Лорд вместе со своими помощниками превратились в полурептилий. Профессор Портмоне не смог вернуть всё как было, и Змеиный Лорд стал злодеем. Он изобрёл шлем, который позволяет ему управлять всеми пресмыкающимися. А рептилизатор — его последнее изобретение, он превращает людей в рептилий. И активировать его нужно из самой высокой точки в городе — вот зачем ему Эйфелева башня!
— То есть когда он его включит, все в Париже станут рептилиями, и он сможет ими управлять? — догадалась Алекс. — Да уж, плохо дело!
Члены Смелейства забрались в самолёт и пристегнули ремни, но Грома Жар внутрь не пустил.
— Куда это ты собрался? — спросил он.
— Лететь с вами в Париж и сражаться со Змеиным Лордом, — ответил Гром.
— Вот уж нет, — возразил Жар. — Ты слышал отца — сиди тут, ты под домашним арестом.
— Ну ладно вам! — заспорил Гром. — Змеиный Лорд — самый сильный злодей из тех, с кем мы боролись! Вам будет нужна помощь!
— Вот именно. Поэтому ты и должен остаться здесь, — сказал Жар. — Мы и так будем заняты спасением Парижа, не хватало ещё с тобой нянчиться. Ты для нас будешь только обузой.
Гром поник и как будто бы стал заметно ниже ростом. Обузой его ещё не называли.
— Но… но… Я же… Я же супергерой! — У Грома задрожали губы.
Жар вздохнул.
— Нет, — ответил он. — Ты просто ребёнок, который любит пофокусничать.
Жар закрыл дверь самолёта прямо у Грома перед носом и присоединился к Хлестине и Морфу в кабине. Двигатели взревели, и Смело-лёт помчался прочь по заброшенному метро, направляясь в Париж.
Гром дождался, пока его братья и сестра пропадут из виду, и разревелся. Он забился в свой угол и горько плакал за столом. Потом попытался хоть немного приободриться, поиграв с самодельными фигурками. Выбрал одну с плащом и стал водить ею перед собой, будто она парила в воздухе.
— Вот он, наш спаситель! — сказал Гром, притворяясь репортёром новостей. — Наш любимый член Смелейства — Гром!
Но мечты о том, каково было бы стать настоящим супергероем, только расстроили Грома ещё больше. Он смял фигурку и комкал, пока от неё не осталось ничего, кроме кучки использованных батареек. Потом уронил голову на стол и снова заплакал.
— Нужен новый план, как уговорить Смелейство нам помочь, — прошептал Коннер Алекс. — Идеи есть? Алекс?
Он обернулся к сестре и увидел, что при виде маленького грустного супергероя Алекс и сама расплакалась. Более того, она расстроилась даже больше Грома.
— Алекс, ты чего? — спросил Коннер.
— Коннер, прости меня, пожалуйста! — всхлипнула она.
— За что? — удивился Коннер.
— Мне очень жаль, если из-за меня ты когда-то чувствовал себя вот так, — прохныкала Алекс. — Знаю, ты не помнишь, но когда-то я относилась к тебе точно так же, как Смелейство к Грому. И совсем как они, я понятия не имела, как тебе обидно. Эта история куда более личная, чем ты думаешь. Она — про нас.
— Алекс, по-моему, ты выдумываешь, — ответил Коннер.
— Нет, просто ты не понимаешь, — возразила Алекс. — С самого детства нас с тобой постоянно сравнивали. И всегда тебя стыдили за то, что ты учишься хуже меня, ведёшь себя хуже меня, за то, что ты не такой серьёзный и собранный, как я. А меня никто никогда не стыдил за то, что я не похожа на тебя, поэтому я не подозревала, каково это. Но теперь я вижу Грома и понимаю, как тебе было больно.
Поначалу Коннер решил, что его сестра сошла с ума. Ну не мог быть дурацкий детский рассказ настолько говорящим и полным скрытого смысла. Но чем больше Алекс говорила, тем больше Коннер понимал, что она права. Его сестра всегда столько всего умела, что в его мыслях походила на супергероя — супергероя, которым он сам никогда не мог стать.
— Пожалуйста, прости, если когда-нибудь из-за меня ты стыдился себя или думал, что ты хуже, — сказала Алекс. — Ты меня всегда так поддерживал, и я должна была чаще отвечать тебе тем же. Ты очень талантливый, и ценить тебя должна не только миссис Питерс. Очень жаль, что мне понадобилось оказаться в твоих рассказах, чтобы это понять.
Коннер не знал, что сказать. Он оглядел мир Смелейства так, будто впервые увидел свою собственную историю.