Нормально для христианина в пределах сей жизни совмещать, с одной стороны, ощущение неумирающей небесной славы, с другой — насыщенность мировой атмосферы запахом тления и смерти. Последняя, конечно, подавляет нас, однако не в силах угасить пламя веры, из которой внутрь нас ключом бьет молитва, поставляющая нас на грань меж двух миров: сего — преходящего и иного — грядущего (ср. Евр. 13, 14). Страдальческое переживание разорванности углубляет моление наше. Мы сознаем нашу болезнь как действующую в нас смертоносную силу греха и зовем единственного Врача прийти нам на помощь; и Тот, Кто сказал, что Он «не пришел призвать праведников, но грешных на покаяние» и что «не требуют здравии врача, но болящие» (Мк. 2, 17), действительно приходит и исцеляет душу от всех болезней, возрождает ее духовно, дает ей новую жизненную энергию, просвещает неумирающим светом.
Тысячелетний опыт Церкви показал с неопровержимой силой, что для молитвы, то есть для Бога, нет неизлечимой болезни духа нашего, если мы сами взыскуем исцеления. Стремление к Богу должно быть достаточно сильным, а перерождение всего нашего существа совершает Сам Господь. Я глубоко убежден, что во Христе преодолевается все прошлое, каковым бы оно ни было. Христос воистину Спаситель во всех смыслах для каждого человека, приходящего к Нему; для всякой группы людей; для целых народов; для всего человечества. Возрождение в Нем делает каждого из нас настолько исцеленным, что все пережитое раньше становится как бы не нашим. Человек может родиться в самых неблагоприятных условиях; детство и юность могут проходить в среде невежественной, грубой, даже преступной; сам он может быть увлечен дурными примерами окружавших или окружающих еще его; все сие могло бы явиться причиной различных «комплексов», до конца жизни непреодоленных. Но при вере во Христа, при любви к Нему — никакие лишения в прошлом, никакие провалы, неуспехи или поражения; ни физические уродства или болезни — ничто не является непреодолимым. Во Христе — человек новая тварь. Усердная молитва приведет к тому моменту, когда дыхание святой вечности коснется нашего духа; тогда все временное теряет над нами свою власть; предстает уму нашему в своем ничтожестве в сравнении с даром Бога Живого. Ни власть «сильных» мира сего, ни слава гениев в области науки или искусства, ни роскошь богатства, ни иные какие бы то ни было привилегии, ничто не может сравниться со славою и светом жизни во Христе, хотя в пределах Земли она исполнена своего рода глубочайших страданий. Природа духовных страданий, однако, существенно отличается от страданий мира, погруженного или добровольно погрязающего во мрак страстей. Дух наш в болезненных испытаниях почерпает неведомую дотоле энергию любви, восстанавливающей потраченное с избытком.
Сколько было примеров сего «преображения» среди монахов на Святой Горе. Некоторые приходили туда подобные нечистым и к тому же разбитым сосудам; отмеченные печатью низменных страстей, понесенных оскорблений, полные внутренних травм, но с решимостью следовать заветам Господа; и они радикально исцелялись, менялись даже физически; из обезображенных становились привлекательными и благообразными после некоторых лет глубокого покаяния; менялся их голос; просветлялся их дух и весь их облик.
Дерзаю удостоверить каждого, что он может достигнуть царственной свободы духа и коренной перемены всей своей жизни, если на всякий день с горячей верой будет обращаться к Богу со своей персональной молитвой... Вот, один из возможных примеров такой молитвы:
БЕЗНАЧАЛЬНЫЙ, НЕВИДИМЫЙ, НЕПОСТИЖИМЫЙ БОЖЕ, во свете живый неприступней, всю тварь неизреченною премудростию создавый, и меня всезиждительным Твоим повелением от небытия в жизнь сию призвавый; даровавый мне в купели крещения благодать новаго еще Свыше рождения Духом Святым, и сего безценнаго дара Печать положивый на членах тела моего в тайне миропомазания, молю Тебя, Создателю мой, благослови день сей, его же даеши мне, недостойному рабу Твоему; и силою Благодати Твоея сподоби меня всякое дело и слово, во дни сем мною начинаемое, совершать о Тебе Самом, во славу Твою, в духе воздержания и целомудрия, терпения и смиренномудрия, кротости и мужества, мира, любви и мудрости.
ЕЙ, ГОСПОДИ, по безмерной благости Твоей, Духом Твоим Святым, наставь меня на путь извечной воли Твоей; удостой меня совершать путь жизни моей пред Лицом Твоим без порока.
ТЫ, СЕРДЦЕВЕДЧЕ, веси всю нищету мою и невежество, слепоту и безумие; Ты веси всю немощь мою и растление души моей; но и боль сердца моего, и скорбь души моей не скрыты от Тебя. Тем же молю Тебя: услыши молитву мою, наставь меня на истину твою; и к правде Твоей, которую Ты открыл нам, да не приложится ни единое беззаконие.
БОЖЕ, Великий в милости, пощади меня, зле погибающего; излей на меня щедрый поток благоволения Твоего; животворящим страхом Твоим удержи меня от всякого дела и слова душетленного; от всякаго движения внутренняго и внешняго, неугодного Тебе и брату моему неполезнаго; утверди меня в путях святых повелений Твоих и даже до последняго моего издыхания не попусти меня отступить от света боготворящих заповедей Твоих; и да будут сии единственным законом всего моего бытия, и временнаго, и вечнаго.
Вем, Господи, что о многом и великом молю Тебя в час сей; но помню я окаянство мое и низость мою. Не презри меня, не отвергни меня от подножия Престола Твоего за дерзновение мое, паче же умножь во мне дерзание сие, и дай мне, последнейшему из всех, радость любить Тебя, как Ты заповедал нам: всем сердцем, всей душею, всем умом, всею крепостию моею, всем существом моим.
Дай мне познать Истину Твою, прежде чем сниду я во гроб. Продли дни мои в мире сем, доколе не принесу Тебе достойнаго покаяния. Не восхить меня в преполовении дней моих, или во время омрачения моего. Когда же по благоволению Твоему положишь конец убогому житию моему, тогда предупреди меня об исходе моем, дабы уготовалась душа моя встретить Тебя. В тот великий для меня день, в тот страшный для меня час — будь со мною, Господи, и воздаждь мне утешение спасения Твоего, очистив меня от всякой неправды, таящейся во мне; от всякаго явнаго и тайнаго греха или нечистоты, да принесу тебе благой ответ на Страшном судилище Твоем.
Ты бо еси Бог мой, кроме Тебя иного не знаю, и Тебе единому славословие и благодарение приношу на всякий день со Безначальным Твоим Отцом и Единосущным Духом Святым. АМИНЬ.
Внимательно прочитать такую молитву каждое утро — не малый духовный труд. Но если она приносится от всего сердца, так что и ум всецело привлекается внутрь, то благоуханный след от нее останется на целый день, и все события дня примут иной характер. Испрошенное у Бога Вышнего благословение породит в душе некий тонкий мир. В силу этого кроткого мира изменяется чудесно психика наша, и зрение, и слух: иначе мы видим мир, иначе понимаем всякую вещь: обычно мы все воспринимаем или во свете, или во мраке нашего внутреннего состояния. Ко многим неожиданным встречам приведет нас нисходящий на нас Дух. Умножится интерес жизни; повысится качественно ее внутреннее содержание. А по истечении нескольких лет усердного моления — многое войдет в самое существо молящегося и постепенно станет его новой, возрожденной по Богу природой.
Любовь к Богу, Который открывается чрез молитву, Который с благоволением принимает ее и воистину ниспосылает Свое благословение, освобождает душу от власти над нею окружающей среды. Для нас единственно важным делом явится задача — сохранить сей союз любви с Богом. Нам станет безразличным, как на нас смотрят люди или относятся к нам. Мы перестаем страшиться потерять благоволение кого бы то ни было из людей. Нам будет дано любить их, но не погонимся мы за тем, чтобы и они нас любили. Господь дал нам заповедь любить, но не поставил нам условием спасения быть любимыми от них. Больше того, не исключено даже и обратное: они расположатся к нам негативно именно за свободу нашего духа. Во все истекшие века и особенно, быть может, в наши дни христианину необходимо быть способным защищаться от возможных вредных влияний современной общественной жизни: иначе предстанет ему риск потери не только вдохновения на молитву, но и самой веры.
Господь в последние часы Своего с нами пребывания был покинут всеми. Один стоял Он на суде синедриона и Пилата, представителя Рима; Один Он был, когда Ирод и воины издевались над Ним; Один был Он, когда народ кричал: «Смерть Ему... распни Его...» И разве вся Его с нами жизнь не была страшным одиночеством? Итак, пусть все считают нас безумными, недостойными ни внимания, ни уважения, нам, помнящим Господа, это должно быть по силам. Лишь бы Он принимал нас. И какая нам польза, если весь мир будет почитать нас великими и важными и прославлять нас, но Отец Небесный и Дух Святой откажутся от нас?
Все сказанное не больше, чем некая часть той свободы, о которой Христос сказал: вы «познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 32). Одна у нас подлинная забота: пребывать в слове Его; стать воистину учениками Его; перестать быть рабами греха. Ибо «всякий, творящий грех, есть раб греха. Раб же не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно. Итак, если Сын освободит вас, то будете истинно свободными» (Ин. 8, 34–36). Опыт веков показал, что молитва покаяния роднит человека с Единородным Сыном Отца, и уже как сын и он навеки вселится в дом «Отца, Иже на небесех».
Подлинная молитва нелегко дается. Не просто удержать в душе пламя вдохновения, когда мы окружены холодным океаном не-молящегося мира. Истинно, Христос бросил на Землю Божественный Огонь, и мы молимся Ему, чтобы Он возжигал в сердцах наших сей святой огнь так, чтобы не победил его ни даже убийственный холод; чтобы никакая тьма не поглотила сего светлого пламени.
Молитва из всех возможных путей к Богу — есть наилучший, а в последнем анализе и единственный. В акте молитвы — ум человека находит свое высшее выражение. Состояние ума при научной работе (в какой бы то ни было области знания), или при артистическом творчестве (даже в моменты предельного вдохновения), или при философском мышлении (даже когда оно исходит из временных и пространственных измерений и становится уже мистическим созерцанием) не может сравниться с состоянием ума-духа, пребывающего в чистой молитве — лицом к Лицу Живого Бога, именующего Себя: «АЗ