БОТИК ПЕТРА ВЕЛИКОГО — судно, названное так самим императором. Интересна его история. Этого «дедушку русского флота» — небольшой английский бот — Петр Великий обнаружил в старинных амбарах села Измайловского под Москвой.
До сих пор нет единого мнения о происхождении этого знаменитого суденышка. По одной из версий он был создан корабельных дел мастерами еще во времена царя Михаила — первого из династии Романовых. Другие полагают, что его построили при Алексее Михайловиче. И, наконец, третьи придерживаются мнения, что он был построен еще в Англии и привезен в Москву. А поскольку размеры судна невелики (длина 20 футов, а ширина 6 футов при 80 пудах веса), такая версия тоже возможна. Его могли без особого труда доставить из Туманного Альбиона через Архангельск, ведь в те времена это был единственный российский порт Гравюра русского художника Зубова изображает постамент с возвышающимся на нем знаменитым ботиком. В те времена он был установлен в Москве на Красной площади по случаю значительного события в истории России — заключения Ништадтского мира со Швецией. Сама же гравюра дополнена словами Петра. Под носовой частью подпись — «детская утеха», а под кормой «принесла мужественным мужеской триумф». Под правым бортом — «от Бога сим токмо получен». Под левым — «сей вожделенный вестник».
В те годы во время торжеств на мачте этого ботика поднимали императорский штандарт. На кормовом флагштоке — гюйс-флаг. По завершении московских празднеств Петр распорядился доставить судно в Шлиссельбург. Предварительно бот ремонтировали по его личным замечаниям.
Лишь после того, как корабельный мастер Пальчиков «навел глянец» на старинную военную находку, ботик под присмотром сержанта гвардии Коренева и в сопровождении царских инструкций («Понеже судно старое, того ради ехать днем, а ночью стоять, и где есть выбоины — спускать потихоньку»), ботик отправили в новую российскую столицу.
Петр специально отправился в Шлиссельбург — встретить прибывшее со всеми предосторожностями из Москвы судно. На корабле он сам встал на место рулевого и уже вечером прибыл к Невскому монастырю. Ботику были оказаны воистину царские почести. По завершении торжеств его водрузили посреди Адмиралтейской верфи.
И, наконец, 2 августа 1723 г. был произведен смотр флота. Произошла своего рода передача эстафеты — дедовские традиции перешли к молодому российскому флоту. На невской глади выстроились 20 линейных кораблей и один фрегат под общей командой генерал-адмирала Апраксина. Авангардом командовал адмирал Крюйс, арьергардом — сам Петр. Причем Апраксин находился на самом видном месте ботика. Петр — на руле. На баке роль лоцмана выполнял вице-адмирал князь Меньшиков. Канониром на время проведения церемонии стал обер-цейхмейстер Отто. Он должен был произвести ответный залп из четырех малых пушек в ответ на салюты флота.
Кто же был на веслах этой обновленной реликвии? Там красовалась четверка гребцов — вице-адмирал Сивере и Гордон, контр-адмирал Синявин и Сандерс. По протоколу — ботик, приветствуемый императорским салютом, обходил все корабли Балтийского флота.
Наступил конец августа, и ботик снова оказался в центре внимания — в Петербурге праздновали мир со шведами. Когда же праздники закончились, судно установили в открытом каземате в Петропавловской крепости.
И лишь год спустя (30 августа) «дедушка русского флота» вновь принял участие в торжественном шествии к Невскому монастырю.
А через два дня, не успели еще улетучиться впечатления петербуржцев от этого блистательного действа, как Петр Великий повелел: «Ботик в 30 числе (августа) дня торжествовать выводить повсегодно на воду и заметь при Александро-Невском монастыре».
Насколько русский император дорожил этой семейной реликвией, своего рода фамильным ключом к новому флоту, можно судить и по петербургским и московским торжествам, и по той, приведенной выше, записке о найденном ботике, составленной нашим монархом.
С кончиной Петра — о флоте, а тем более о ботике позабыли. О нем не вспоминали вплоть до начала эпохи Елизаветы Петровны.
В начале XIX в. (в 1803) в 100-летний юбилей Петербурга петровский ботик вновь оказался в центре внимания. Но поскольку время сделало свое дело, он уже не плыл, а горделиво возвышался на палубе 110-пушечного корабля «Гавриил».
И, наконец, уже во времена Николая I, ботик, установленный на палубе парохода «Геркулес», обошел весь флот и принял почести. Сам же государь находился в то время на пароходе «Ижора». На этот раз флот был собран на кронштадтском рейде под командой 84-летнего адмирала Кроуна (это событие историки относят к 1836).
Когда же Россия праздновала 200-летний юбилей нашего великого преобразователя, ботик с большими предосторожностями был отвезен в Москву на Политехническую выставку. Совершал он свой путь туда и обратно по недавно построенной Николаевской железной дороге (в 1872), а вернувшись на брега Невы, вновь занял свое место в Петропавловской крепости.
В 1903 г. жители Петербурга праздновали его 200-летие. Но на этот раз ботик уже не трогали.
Примечательно, что, помимо петербургского ботика, существовал еще один, построенный на Переяславском озере. Назывался он «Фортуной». И, пожалуй, оказался единственным, который чудом сохранился до наших дней со времен первого русского императора. Небезызвестно, что указом от 7 февраля 1722 г. царь повелел хранить навеки остатки кораблей, яхт и галер, построенных для Переяславского озера и на которых государь впервые изучал морское дело. А потому на месте сооружения судов был выстроен дворец. Находился он близ села Веськова в местечке под названием Гремяч.
К началу XIX в. (в 1803) ни дворца, ни судов там уже не было. Эти земли были куплены владимирским дворянством. Здесь было построено двухэтажное каменное здание, в котором и собрали случайно уцелевшие остатки кораблей основателя русского флота Петра и которое получило название Переяславского музея. В их числе оказалась и «Фортуна». Ее размеры: длина — 13 футов и ширина — 4 фута. Рассчитана она была на 10 весел.
А в середине XIX в. перед Переяславским музеем появился и памятник Петру Великому (он был построен в 1852).
БОЦМАН — старший из строевых унтер-офицеров на корабле. На больших судах были, как правило, один старший и два младших боцмана.
Старший боцман — это кондукторское звание. Производился он из младших, по особому экзамену. Имел старшинство перед кондукторами флота и был помощником старшего офицера по наблюдению за порядком, тишиной и наружной чистотой корабля.
Старший боцман обязан был знать всех унтер-офицеров и матросов на корабле по имени, а также быть в курсе их познаний и степени пригодности к морскому делу. Он должен был распределять среди членов экипажа судовую работу и следить за ее надлежащим исполнением. Старший боцман хорошо знал, в чем заключались такелажные работы, был осведомлен о подъеме грузов, о работе с якорями, канатами, рангоутом, а также знал, каково вооружение корабля и шлюпок, все уставы и положения морского дела, касающиеся нижних чинов, работу сигнализации, устройство компаса, правила предупреждения столкновения судов на море. Младшие боцманы производились из строевых унтер-офицеров без экзаменов, на идейную вакансию. По своему служебному положению они пользовались старшинством перед всеми нижними чинами унтер-офицерского звания на корабле.
БРАМСЕЛЬ — («брам» — слово, прибавляемое к названию всех парусов, такелажа[6] и снастей, принадлежащих к брам-стеньге)[7] прямой парус, поднимаемый на брам-стеньге над марселем. В зависимости от принадлежности к той или иной мачте он соответственно получает название: на фок-мачте — фор-бом-брамсель, на грот-мачте — грот-бом-брамсель и на бизань-мачте — крюйс-бом-брамсель.
БРАНДВАХТА — наблюдение с корабля, стоящего на рейде или в гавани, за входящими судами. На брандвахте ведется запись всех: как входящих, так и выходящих из порта судов.
Флаг и гюйс брандвахт и других судов Карантинного ведомства.
БРЕЙД-ВЫМПЕЛ — широкий вымпел начальствующих лиц русского флота. Появился при императоре Павле I.
Российский императорский брейд-вымпел.
Брейд-вымпел его императорского высочества наследника Российского престола и цесаревича.
Брейд-вымпел их императорских высочеств великих князей императорской крови.
БРИГ — двухмачтовое парусное судно с полным вооружением на обеих мачтах: стеньгами, брам-стеньгами, реями, бушпритом, прямыми и косыми парусами. военном флоте бригом называли суда водоизмещением 200–400 т с открытой батареей из 10–24 орудий. Размеры брига: 100 футов в длину и 30 футов в ширину. Бриги служили для посыльной и дозорной службы, для охраны, конвоирования купеческих судов, а также для разведки. Команда их составляла от 60 до 120 моряков.
БРИГАНТИНА — двухмачтовое парусное судно с легкими реями. Нижние паруса ее были только косыми. Верхние же паруса могли быть и косыми, и прямыми. У бригантины есть и другое название — шхуна-бриг.
БРОНЕНОСНЫЙ ФЛОТ — броненосная защита судов существовала еще в далекие времена до нашей эры. Упоминание о ней встречается, в частности, в произведениях греческих писателей (IV в. до н. э.) — например, в описании осады острова Родоса. Произведения древнегреческих авторов повествуют о том, что флотоводец Димитрий I Полиоркет закрывал борта своих деревянных судов железными листами, защищая их таким образом от поджога кораблей так называемым «греческим огнем».
Истории известны и другие примеры. Не только древние греки, но и норманны защищали борта своих судов таким же образом. Оригинальную конструкцию представлял собой и корабль рыцарей ордена святого Иоанна Иерусалимского, с помощью которого происходила осада Туниса в 1530 г. В чем же состоял его секрет? Оказывается, оно было обшито свинцовыми листами.