Значит, он любил балет?
Я не знаю. По-видимому. Во всяком случае, заметил. Балетным такие мелочи неинтересны. Делай как хочешь. Любил или не любил, я не знаю. Но с балетными он приятельствовал. Это не значит, что со мной. Я всего один раз у него в гостях была. И стала свидетельницей отвратительной сцены того, как он издевался над своим адъютантом, офицером армянином. Помню, тот смотрел на него ненавидящими глазами, а Василий заставлял его танцевать. Наставлял пистолет и заставлял. Армянин кричал натужно «Асса!» и танцевал. В комнате на полках стояли всякие бутылки, и Василий стрелял в них. Он вел себя так, что невозможно было не запомнить. И трудно забыть. Он был, конечно, избалован. На столе у него, помню, были свежие помидоры. Зимой-то, во время войны… а напился он с горя. У него кто-то погиб из товарищей по полку. Он все время повторял: «У нас такие плохие самолеты…»
Боялся ли он отца?
А кто его не боялся, все боялись.
Политики сталинской эпохи – Молотов, Ворошилов, Калинин и прочие. Что это было за «племя» такое? Вроде бы нормальные люди, читавшие книги, увлекавшиеся футболом, замечавшие даже нюансы в классических балетах. И в то же время садисты, унижавшие ради собственной потехи других. Государственные мужи, любившие своих жен и близких. Но всегда готовые их же (не говоря уже о миллионах анонимных жертв) отдать на заклание, если того требовал узурпатор.
Они такие жалкие, несчастные все были там наверху. Всего боялись. Представьте себе, на следующий день после ареста жены Молотов сидел в 9 часов уже на работе как миленький. И, вероятно, дрожал, чтобы его самого не посадили. Он знал, что Сталин за ним наблюдает, что у того разговор короткий. А маршал Ворошилов? Ходил всю жизнь в мокрых штанах.
Можно предположить, если бы Климент Ворошилов командовал войсками фактически, Отечественная война была бы проиграна.
Несомненно. Его потому и держал Сталин около себя, что он такой ничтожный был. Не Конева или Жукова. Хотя Жуков в свою очередь солдат особенно не жалел. Войну вы играли количеством, а сколько погибло, ведь заставляли идти по минным полям, под дулами своих же.
Сталин держал страну с полными штанами. Буквально, и это страх был животный. Люди боялись не только сказать, но и посмотреть. За то, что не так посмотрел, можно было получить расстрел. Сталин мог встретить кого-нибудь в коридоре и спросить: милый, ты еще на свободе? Или через некоторое время: ты еще не расстрелян? Представляете, с какими штанами был этот человек? И как он жил? А потом, уже спустя какое-то время, он мог во всеуслышание сказать: хорошо, когда люди понимают юмор, – правда, товарищ такой-то? Всё.
А если представить, что вообще феномена страха нет, не существует?
Конкретно у кого-то? Что же, с этим надо родиться. Это не воспитывается. Как самодисциплина или порядочность. Или она есть, или нет. Хотя я встречала и таких людей, и таких. Некоторые пытались в себе воспитать самодисциплину. Хотя дисциплину можно в себе выработать под дулом страха, а можно от большой заинтересованности в чем-то. Я не знаю, надо подумать. Мы так с ходу спонтанно заговорили на эту тему. Страх может быть за свою карьеру, за свою жизнь. Люди со страху либо помалкивают, либо совершают преступления.
Страх – такое низменное чувство. Оно так унижает человеческое достоинство.
Обязательно. Конечно, мы уважали первых диссидентов, которые когда-то вышли на Красную площадь и знали, что если их не расстреляют, то наверняка посадят. На них до сих пор мы смотрим как на героев. А те люди, таких мы тоже знаем, которые боролись за свободу, потому что уже можно было, – это уже другое. Сначала уехали за границу – и там они чувствуют себя героями. Нет, герои те, что вышли тогда на Красную площадь и их посадили.
У кого спрашивать, как не у Вас, коли мы заговорили о страхе. Вы же с детства, наверное, испытывали это чувство?
А вот и нет. Вы знаете, я была человеком не очень сознательным. И не боялась от бессознательности. Так тоже может быть. Я по-настоящему не понимала, что такое страх. Да, вспоминаю себя в детстве и думаю, что просто не понимала. Такое может быть.
Или от наивной доверчивости? Многие даже смелые поступки совершают по наивности или непониманию.
И глупости, конечно. Просто нет хитрости, потому и делают часто во вред себе. А я знаю людей, которые никогда себе ничего во вред не сделали. И это не обязательно бездарные люди, могут быть и очень талантливые.
Я же не понимала часто опасностей. Больше того, ломала ноги, рвала связки. Чувство самосохранения у меня почти отсутствует.
До сих пор?
Может быть, сейчас меньше. Или, как говорят, умудренная опытом стала. Но раньше было просто бесшабашное отношение к себе. Это я вам точно говорю. Я могла выйти на сцену неразогретая, холодная, не предполагая, что порву связки. Или есть люди, которые не ссорятся никогда и ни с кем, тоже опасаясь за себя. А я ссорилась и говорила в лицо. Это от того, что я до конца не понимала опасностей. На этом обжигалась много раз.
С другой стороны, Майя Михайловна, если человек не знаком с чувством страха, он вроде бы ничего и не ценит. Потому и не боится ничего потерять.
Может, и так. Пожалуй, я с вами соглашусь. А может, это еще какая-то другая черта. Не надо забывать и про оттенки. Не все в жизни так однозначно. Оттенки характера, варианты мозгов, если можно так выразиться.
Хорошо, что Вы эту тему расширили. Ведь феномен страха присутствует в любой человеческой жизни. И потом, интересно было о нем поговорить именно с Вами, ведь коллизии и события Вашей жизни могли бы полностью искорежить и переломать Вашу личность.
Ну вот видите, у меня как такового страха-то и не было. Животного страха и не было. И повторяю, не от того, что такая смелая была, а от того, что недостаточно об этом думала. Такая, знаете, непуганая птица и осталась. Никогда не дрожала. Если только волновалась, то перед коллегами.
Вспоминаю вот какой момент – в первых классах школы, когда спрашивали, кто это напроказничал, то говорила: я. Хотя не имела понятия, что и как, но мне было любопытно, какое наказание за это будет.
Значит, Вы не просто так брали вину на себя, а из интереса.
Да, мне было интересно, что за это будет. Но повзрослев, я на собраниях ничего такого уже не говорила.
Однако вернемся к балету. Можно ли сегодня говорить о национальном стиле в классическом балете?
О национальном в чистом виде уже невозможно. Все перемешалось, и это нормально. Раньше азиатский балет был очень отсталый. Существовал, конечно, французский рафинированный балет со своими традициями. Итальянский. Влияние в XIX веке французской и итальянской хореографии было огромное. Потом русские пропустили все через себя, провентилировали, появился Фокин и другие выдающиеся русские деятели балета, и на Русских сезонах в Париже в начале XX века все это они выплеснули в мир уже в русифицированном облике. Русская эра в мире балета началась после дягилевских сезонов и последующих волн эмиграции. Почти во всех кордебалетах мира вы могли бы при желании найти русских танцовщиков, которые работали успешно и как педагоги. Помню, как я похвалила Алисию Алонсо: «У вас хорошая школа». На что она ответила с гордостью: «У меня же русская школа, я училась у Князева». Думаю, хорошо все же тогда учили «старые» петербуржцы.
Существует ли немецкая школа балета?
Немецкая школа балета есть. Это прежде всего Пина Бауш. Хотя она и не называла свои постановки балетом. У нее другая пластика, принципы положения тела, движений. Это было интересно и имело свою публику. Вообще же, у каждого постановщика свой стиль мыслить, показывать, добиваться результата. Они совершенно отличаются, каждый показывает свои комбинации. Хотя принцип вообще-то один и тот же. Ведь даже у Баланчина все построено на пяти позициях и арабесках. От этого никуда не денешься. Характерные же танцы – там совсем другое. Знаете, там не должно быть чистописания, как в букваре.
Наверное, одни хореографы (как писатели или композиторы) тяготеют к малым формам, другие – к батальным сценам, одни более поэтичны или даже философичны, другие сильны в постановке характерных танцев.
Конечно. Есть и были хореографы, приверженцы и мастера малых жанров. На большую развернутую драматургию, на спектакль они не всегда тянут. Знаете, меня упрекали часто, что я пригласила Николая Андросова на постановку «Конька-Горбунка» в Большой театр. Он ставил до этого прелестные, замечательные номера для концертов и для конкурсов. А спектакль как-то не получился. Так что бывают хореографы малых форм. Но это не только хореографы. Сравните Чехова и Льва Толстого. И в кино. Сегодня режиссер ставит батальные сцены, а потом интимные. Хотя мой любимый Уайлдер вряд ли поставил бы батальные сцены. Не уверена.
Стиль народных танцев, безусловно, влияет на характерные балетные сцены. Но народные танцы, насколько я знаю, вроде бы специально не изучают в балетных училищах. Как гласят легенды, Вы частенько в своих поездках участвовали в импровизированных народных танцах, когда Вас просто гостеприимно приглашали в танцевальный круг – в Армении, в Испании, в Грузии… А в Египте Вы якобы участвовали даже в танце живота. И, по рассказам очевидцев, моментально не просто спонтанно вписывались в танец, а буквально триумфировали. Как Вам удавалось это?
Не знаю как. Надо понять, вероятно, почувствовать стиль танца и уловить характерные движения. Остальное – это врожденная музыкальность. Движения народного танца можно, конечно, собезьянничать. Но чувство стиля? Формально повторять не получится. Вы знаете, чувство национального стиля – это важнейшая вещь. Если это поймать, все выйдет. Чувство стиля у меня вроде бы было всегда. Или, вернее, способность ощутить основные особенности того или иного стиля. От чего это зависит? Вероятно, это дается от рождения. Можно ли этому научить? Не уверена, что до конца. Я пыталась часто это объяснять молодым коллегам, но меня не понимали. Во всяком случае, у меня это не получалось.