Критика некоторых практик бизнеса иногда упускает из внимания их роль в работе экономики в целом. Патенты позволяют зарабатывать значительную прибыль на лекарствах, но, как сказал исполнительный директор Merck Кеннет Фрейзер, эта прибыль необходима, чтобы покрыть убытки от неудачных попыток разработать новый препарат. Политика «лояльности» мешает инвестору, который уже провел успешное взаимодействие с фирмой, перераспределить свой капитал, чтобы изменить к лучшему другую компанию (как сделал фонд ValueAct после того как преобразил Adobe).
Системное мышление имеет значение и потому, что реформирование одной области может быть недостаточно или даже вредно без реформирования другой. Особенно если первая область являет собой симптом, а вторая – главную проблему. Неудачная схема оплаты труда часто является признаком неэффективной политики привлечения инвесторов. Предположим, что Рикардо Кореа и Угур Лель не обнаружили бы, что рекомендательный характер голосования о размере заработной платы эффективнее обязательного. Даже в этом случае, если результаты голосования будут обязательны для выполнения, может ухудшиться качество решений о заработной плате. Инвесторы будут голосовать, не имея достаточной информации, так как их доли в компании слишком малы, чтобы тратить время на изучение необходимых данных.
Последнее опасение состоит в том, что регулирование обычно носит универсальный характер. Например, проблема реализации требования индийского правительства тратить 2 % прибыли на проекты корпоративной социальной ответственности – в том, что оптимальный объем таких пожертвований разнится от компании к компании. Для уже состоявшихся фирм, у которых осталось не так много удачных инвестиционных возможностей, подходящая цифра может превышать 2 %. Компании могут превысить минимально требуемое количество, но они не станут этого делать, если закон создает впечатление, что инвестирование в выгодоприобретателей – неприятная обязаловка, а не полезное в долгосрочной перспективе дело. У других компаний может быть значительное количество инвестиционных возможностей в рамках основной деятельности, а закон о 2 % отнимет средства, которые можно было бы направить на проекты, увеличивающие размер пирога.
Приведем еще один пример: в 1993 г. президент США Билл Клинтон стремился ограничить размер зарплат до 1 миллиона долларов, сделав вознаграждение топ-менеджеров выше этой отметки не подлежащим налоговому вычету (за исключением случаев, когда оно связано с эффективностью). Но понятие чрезмерности также разнится от фирмы к фирме. В крупной компании (где талантливый руководитель может оказать значительное влияние) в жесткой конкурентной сфере деятельности (где за исполнительных директоров соревнуются многие фирмы) справедливой может быть и сумма в 2 миллиона. В небольшом предприятии в неконкурентной индустрии приемлемой зарплатой может быть 500 000 долларов. Закон привел к тому, что зарплатные пакеты стали однородными: компании, которые платили зарплаты менее 1 миллиона долларов, повысили их ровно до миллиона, а те, кто платили больше миллиона, понизили – вне зависимости от размера фирмы и механизмов конкуренции.
Вместо установления требования единого уровня зарплат регулирующий орган мог бы решить, какая сумма была бы справедливой для каждой из 100 крупнейших фирм. Даже если бы у регулирующего органа были ресурсы на воплощение этой идеи, у него могло бы не быть соответствующих стимулов или данных. Во-первых, она вряд ли соответствовала бы размеру пирога. Она могла бы стать предметом лоббирования фирм, оправдывающих высокую зарплату, или общественного давления снизить зарплату даже в ущерб создания ценности. Крупных инвесторов волнует и размер пирога, и его распределение, потому что на их доходы влияют оба подхода. Во-вторых, крупные акционеры, директора и консультанты по вознаграждениям гораздо лучше информированы в вопросах рынка труда топ-менеджеров и зарплатных схем, чем регулирующие органы.
Действительно, рынки также не идеальны в вопросах стимулирования и информирования. Консультанты по вознаграждениям могут иметь конфликт интересов, а инвесторы могут не располагать необходимой информацией. Поэтому у регулирования абсолютно точно есть своя роль, но она в том, чтобы повышать мотивацию и информированность участников рынка, а не подменять их. Теперь, когда мы обсудили ограничения регулирования, давайте обсудим, как оно может помочь увеличить размер пирога. При составлении регулирующих законов можно руководствоваться следующим принципом: существует ли проблема, с которой не справляется рынок, и могут ли регулирующие органы помочь в решении этой проблемы. Руководствуясь этим принципом, мы обсудим несколько способов использования регулирования.
Инвесторы, сотрудники и клиенты в наибольшей степени способны осуществлять регулирование предприятий, отказываясь от услуг компаний, ориентированных на разделение пирога. Важно, что их оценка может основываться на нематериальных параметрах и учитывать обстоятельства фирмы. Для этого требуется, чтобы участники бизнеса были информированы, и здесь может помочь регулирование, требуя публикации соответствующих данных. С 1998 г. Норвегия требует от компаний отчитываться о воздействии на окружающую среду и деятельности по снижению ущерба; Бразилия, Дания, Гонконг, Индия, Малайзия, Сингапур, Швеция и Великобритания – другие юрисдикции, где требуют либо рекомендуют публикацию более общих данных о социальном воздействии. Также регулирование может гарантировать, что опубликованные данные будут сопоставимы там, где это возможно. Например, нужно, чтобы все управляющие активами отчитывались об эффективности за вычетом комиссионных.
Вместо унификации методики отчетности регулирование может унифицировать темы, по которым требуется отчитываться. Цели устойчивого развития ООН – список из 17 задач, которые необходимо достичь к 2030 г. Важно отметить, что список Целей устойчивого развития не дает указаний, как компаниям следует их достигать, а также не предлагает уделять одинаковое внимание каждой из них: приоритеты компании должны зависеть от ее миссии. Вместо этого список Целей предоставляет общий язык, которым предприятия могут пользоваться для отчетности, объясняя, как они вносят свой вклад в выполнение задач. Так, для участников бизнеса повышается сопоставимость информации, и можно увидеть, что именно делает любая фирма для достижения целей, наиболее важных для нее.
Например, миссия Danone заключается в том, чтобы «нести здоровье через продукты питания как можно большему количеству людей», в то время как миссия Vodafone в том, чтобы «устанавливать связи ради лучшего будущего путем создания инклюзивных и устойчивых цифровых сообществ». Таким образом, обе компании вносят свой вклад в выполнение целей устойчивого развития, но они уделяют первостепенное внимание разным задачам. Один из приоритетов Danone – ликвидация голода (цель номер два), которую компания поддерживает, производя безопасную и питательную еду. Хотя ликвидация голода не является ключевым приоритетом Vodafone, компания все равно вносит свой вклад, предоставляя технологии и мобильные деньги для улучшения производительности фермерских хозяйств. Это демонстрирует, что компании с четко выраженной миссией могут предпринимать совершенно разные действия, чтобы внести свой вклад в общую цель. Однако хвост не должен вилять собакой: компаниям не следует участвовать в инициативах просто для того, чтобы вычеркнуть очередной пункт в списке Целей устойчивого развития. Вместо этого им следует сосредоточиться на деятельности, которая соответствует принципам приумножения, сравнительного преимущества и существенности, и отчитываться о Целях устойчивого развития постфактум.
Политики могут предоставить общий язык, чтобы унифицировать другие области отчетности.
Чтобы повысить сопоставимость отчетности о попечительской деятельности инвесторов, регулирующие органы могли бы составить унифицированный список тематик попечительской деятельности, например размер оплаты труда руководителей, распределение капитала и климатические изменения. Тогда инвестор смог бы обозначить, какие темы являются для него приоритетными, и объяснить свой уникальный подход к каждой из них. Он может использовать голосование о размере заработной платы, чтобы улучшить ситуацию с размером оплаты труда руководителей, взаимодействовать с компаниями по вопросам распределения капитала и выводить инвестиции из фирм, которые не предпринимают никаких действий касательно климатических изменений.
Отметим: больше – не значит лучше. Материальные показатели могут отражать неполную информацию, подвергаться манипуляциям или поощрять концентрацию исключительно на публикуемых параметрах. Одна из ролей регулирования может заключаться в том, чтобы запрещать или не поощрять публикацию некоторой информации. С ноября 2015 г. ЕС прекратил требовать от компаний квартальных отчетов, однако многие все еще их предоставляют. Политики могли бы добавить положение о «соблюдении или объяснении», в силу которого компании должны по умолчанию отказаться от квартальных отчетов, а в противном случае объяснить причину для их публикации. Более того, как мы обсуждали в главе 8, эта проблема относится как к финансовым, так и к нефинансовым показателям. Принуждение компаний к публикации нефинансовых показателей может склонить предприятия к их улучшению за счет качественных показателей нефинансовой эффективности – например, создания рабочих мест вместо повышения качества условий труда.
Ключевое различие между подходом осознанной акционерной стоимости и «пирогономикой» в том, что фирмы, практикующие подход ОАС, не берут в расчет внешние эффекты. Эту проблему можно решить с помощью регулирования.
Самое простое – и зачастую самое эффективное – решение направлено на то, чтобы запретить практики, негативные внешние эффекты которых перевешивают любые преимущества, и сделать обязательными те, позитивные внешние эффекты которых перевешивают любые издержки. Примеры такого подхода включают в себя несколько законов, касающихся экологии, трудоустройства и прав человека. Например, запрет детского труда и введение требований техники безопасности. Это позволяет избежать «гонки уступок», когда компания, ориентированная на разделение пирога, может урезать расходы и вытеснить с рынка компанию, ориентированную на увеличение пирога, до того как ее инвестиции окупятся. Нарушения должны вести не только к наложению штрафов на компанию, но и к наказанию руководителей. В главе 5 мы упоминали, что Уильяму МакГвайру пришлось выплатить компании UnitedHealth 468 миллионов долларов за раздувание собственной зарплаты, также ему было запрещено работать в качестве руководителя или директора открытой акционерной компании в течение десяти лет. Некоторые руководители компании Enron получили тюремные сроки за мошенничество или сокрытие информации о финансовом положении компании. В обоих случаях руководители обманули инвесторов. Подобные санкции нужно вводить и за нанесение ущерба выгодоприобретателям. В то время как британский Закон о компаниях гласит, что директор «обязан… учитывать интересы» выгодоприобретателей, ни один директор не был наказан за невыполнение этого требования.