озировать выгоду в долгосрочной перспективе – как руководители, которые практикуют подход осознанной акционерной стоимости. Адам демонстрирует, что на самом деле «дарители» более успешны в долгосрочной перспективе, даже если в своей отзывчивости они не руководствуются расчетом на личный успех. Однако он подчеркивает, что помощь другим не должна быть безответственной, как и ориентированная на увеличение пирога фирма не должна совершать инвестиции бесконтрольно.
Кроме отношений с другими людьми (межличностного лидерства), идеи «пирогономики» касаются и работы над отношениями с самим собой (самоорганизованностью). Психолог Кэрол Дуэк в своей книге «Гибкое сознание» говорит о фиксированном мышлении и мышлении роста как о двух различных позициях в отношении к личностному развитию. В парадигме фиксированного мышления считается, что способности человека имеют врожденный характер. Он либо талантлив в определенной сфере, либо нет. Если у него нет таланта, то ему не суждено добиться успеха, а потому нет смысла в упорной работе. Если он талантлив, то он добьется успеха в любом случае, а потому, опять же, нет смысла трудиться. В парадигме мышления роста считается, что способности можно развить, прилагая к этому усилия. Эта точка зрения схожа с парадигмой увеличения пирога. Хотя в рамках этой теории нет аналога разделения пирога между различными участниками. Считая, что пирог можно увеличить, все стороны получают уверенность в возможности получить выгоду, но при этом осознают необходимость совместной работы над его увеличением полностью, а не только своей части. Если согласиться, что ваши способности можно развить, вы получаете уверенность, но при этом осознаете необходимость усердной работы для их совершенствования.
Однако достижения путем упорной работы часто недооценивают по сравнению с достижениями, которых добились при помощи таланта. Детей, которые усердно работают, обзывают «зубрилами» и «ботаниками», как будто своих усилий нужно стыдиться. Когда я учился в средней школе, наши оценки состояли из двух компонентов: знания, которые оценивались по шкале от 1 до 9, и старания, которые оценивались от D до A. Наиболее желанной оценкой была 9D, так как она подразумевала, что у ученика был природный талант – он добивался успеха, не прикладывая усилий.
Когда я учился на бакалавриате, баллотировался в орган студенческого самоуправления в Мертон-колледже Оксфорда. Неудивительно, что, изучая экономику, я хотел стать казначеем. На первом общем собрании после моего избрания было подано ходатайство, чтобы мертонский студсовет в качестве официальной позиции выступил против платы за обучение. Обычно собрания проводила президент студсовета, но в тот раз она подавала ходатайство. Обязанность председателя должна была перейти к вице-президенту, но он оппонировал ходатайству. Нашему комитету групповое мышление не грозило. Третьей по значимости была должность казначея, так что я неожиданно для себя оказался на месте председателя. Баллотируясь на пост казначея, я не ожидал, что мне придется выступать с речами перед собранием коллег. Я думал, меня ждет спокойный год выписывания чеков и заполнения таблиц.
Это был просто кошмар. Я был слишком стеснителен, чтобы эффективно исполнять роль председателя, особенно в помещении, полном самоуверенных и оживленных студентов, чье оживление часто объяснялось воздействием спиртного.
Я исполнял свою роль так чудовищно, что на следующем собрании студенты подали ходатайство об учреждении новой должности: председателя общих собраний. Этот человек проводил бы следующие собрания, чтобы студсовету не пришлось снова терпеть мою некомпетентность. Ходатайство было отклонено, но у меня все равно был выход. Хотя по традиции собрания должен был вести человек, занимающий наиболее высокую должность, в уставе это прописано не было. Соблазн проявить фиксированное мышление, решить, что я просто не создан для публичных выступлений, и передать свои обязанности следующему в иерархии был велик. Но я решил поработать над собой, хоть проведение собраний и давалось мне тяжело. Я выполнял должность председателя еще много раз за тот год, когда и президент, и вице-президент не могли этим заняться, и в результате стал кое-как к этому способен.
Но лишь кое-как. Зная, что мне еще было к чему стремиться, я вступил в клуб ораторского искусства MIT Toastmasters Public Speaking Club сразу после начала учебы в аспирантуре. Некоторым моим одногруппникам казалось, что носителю языка от ораторского клуба не будет толка, потому что у тебя или есть дар красноречия, или нет. Потенциал развития там может быть только для изучающих язык. На первом собрании клуба мне дали задание высказаться по заданной теме без подготовки. Меня спросили: «Какова разница между леди и женщиной?», и я дал крайне унылый ответ, потому что не умел импровизировать. Но, хоть я и знал, что такое упражнение проводится на каждом собрании, а потому есть риск, что вызовут меня, я все равно приходил.
В первый год моей работы на должности доцента в Уортоне я принял участие в конференции, совместно проведенной Дюкским университетом и университетом Северной Каролины.
Я выступал с презентацией одной из своих исследовательских работ о крупных акционерах. После презентации профессор Дюкского университета Джон Грэм, чей труд мы обсуждали в этой книге, подошел ко мне и сказал: «Замечательная презентация. Вы, должно быть, очень много над ней работали». Я приуныл. Мне хотелось, чтобы он сказал: «Замечательная презентация. У вас, должно быть, врожденный ораторский талант». Мне хотелось, чтобы Джон поставил мне 9D. Но это было бы неправдой, ведь я вовсе не был прирожденным оратором. Единственная причина, по которой я смог выступить с вразумительной речью, заключалась в том, что мертонский студсовет позволил мне вести собрания, несмотря на мою изначальную некомпетентность, и в том, что клуб ораторского искусства MIT помог мне развить мои навыки. А еще я посвятил огромное количество времени, репетируя, записывая на аудио и прослушивая это выступление, хоть мне и хотелось соврать самому себе о том, что мне все это вовсе не нужно.
В этой книге рефреном повторяется идея, что желание избежать ошибок действия может привести к гораздо более серьезным ошибкам бездействия. В контексте предприятий такие ошибки заключаются в отказе от возможностей создания социальной ценности. Компания воздерживается от запуска нового продукта, потому что боится потерпеть неудачу, или от внедрения новой технологии, потому что она может привести к потерям рабочих мест и критике в СМИ. В контексте личности такие ошибки заключаются в отказе от возможностей персонального роста.
Я рос в Англии, и семейные отпуска проводил у моря, делая куличики из песка. Когда я был подростком, мы завели золотистого ретривера и ездили в Озерный край или Йоркшир-Дейлс, где наслаждались долгими неспешными прогулками. Пока я не приехал учиться в аспирантуру MIT, я ни разу не катался на лыжах.
Каждый январь в MIT проходит период факультативных занятий. Вместо обычных классов там проводят множество бесплатных лекций и семинаров по внепрограммным темам. Я проходил курсы по игре в бейсбол и бразильскому джиу-джитсу, был и на более интеллектуальных занятиях, например на тему израильско-палестинского конфликта и межрасовых отношениях США. В конце факультативных занятий совет аспирантов устраивает поездку на горнолыжный курорт. Я никогда раньше не катался на лыжах, но туда ехали мои друзья. И я, вдохновившись тем, что за время факультативных занятий уже изучил некоторые полезные навыки вроде удушающего захвата (надеюсь, это мне никогда не пригодится), решил присоединиться. Я прошел занятие для новичков на безопасном склоне, а потом меня выпустили на волю на территории курорта Smugglers Notch в штате Вермонт.
Будучи настоящим занудой, я обожал чем-то измерять свой успех, чтобы было понятно, есть ли какие-то улучшения.
Наиболее очевидным мерилом в этом случае было количество падений. Я подсчитывал количество падений по утрам и открывал новый счет после обеда. Если после обеда я падал меньше, чем с утра, это считалось улучшением. Если в субботу утром я падал меньше, чем утром в пятницу, это тоже считалось успехом.
Но вскоре я нашел способ манипулировать статистикой: выполнять план, не выполняя цели. Проще всего можно было избежать падения (ошибки действия), катаясь на самых простых склонах. Это была гораздо более серьезная ошибка бездействия, так как я упускал возможность испытать свои силы. Даже если я заставлял себя перейти с зеленых (легких) склонов на синие (умеренные), я быстро разбирался, какие из синих склонов самые простые, и катался там. И даже если я пытался провести «контролируемый эксперимент», скатываясь с того же синего склона и стараясь уменьшить количество падений, я просто делал больше поворотов, чтобы снизить скорость и избежать падения. Я определял успех как отсутствие неудачи. В конце каждого дня, когда мы собирались все вместе за чашкой горячего чая, мы спрашивали друг у друга, как прошел день. Мои друзья наперебой рассказывали о попытках освоить новый прыжок, даже если в конце концов у них ничего не получалось, а я увлеченно хвалился, что вечером упал меньше, чем утром. Конечно, я учитывал в статистике разную длительность утренних и послеобеденных катаний, как и подобает прилежному студенту MIT.
Когда я катался на лыжах, моей целью было не упасть. Но это же сумасшествие. Люди катаются на лыжах не для того, чтобы не упасть, они катаются ради удовольствия от катания.
Так же и хороший руководитель не должен считать, что в удачный год компании удалось избежать критики в СМИ, а предприятию не стоит измерять успех нового продукта исключительно отсутствием жалоб клиентов. К счастью, я все-таки понял настоящую цель катания на лыжах, когда до конца поездки остался один день. Я решил попробовать скатиться со склона Сноу-снейк – сложнейшего «синего» склона, сплошь покрытого льдом. В то утро я упал бессчетное количество раз. Но каждое падение чему-то меня научило: я старался определить, какое мое действие привело к падению. И этот цикл обратной связи помог мне с каждым разом кататься чуть лучше, пока я наконец не смог скатиться со Сноу-снейка невредимым.