Важность принятия неудач относится не только к катанию на лыжах, но и к гораздо более важным вопросам. Любая серьезная возможность личностного или профессионального роста – попытка публично выступать, смена карьеры, заявление о повышении, участие в первом марафоне – требует готовности потерпеть неудачу. Сложно удержать в секрете, что вы предложили свою кандидатуру для повышения в должности. Если вас не повысят, коллеги узнают, что вы оказались недостаточно хороши. Некоторые могут подумать, что вы чересчур много на себя берете. В марафоне кто-то всегда приходит к финишу последним, а кто-то и вовсе не доходит до финиша, и результаты легко найти в интернете. Как и предприятие, человек должен быть готов к тому, что у него не получится достичь целей, иначе он просто не будет ставить планку достаточно высоко. Как сказала Джоан Роулинг в своем обращении к выпускникам Гарварда в 2008 г.: «В жизни невозможно ни разу не потерпеть неудачу. Разве только вы будете жить так осторожно, что уж лучше и не жить вообще, – а это уж точно самая настоящая неудача». Такая неудача – ошибка бездействия.
Для нас ценна не только предварительная готовность к неудаче, но и сама неудача полезна постфактум, так как дает нам возможность чему-то научиться.
Как мы обсуждали в главе 10, если инвесторы отклоняют предложение о зарплате руководителя, тем самым они информируют предприятие о своих предпочтениях. Так и падения на склонах научили меня определять, какие ошибки я допускал. Писатель Мэттью Саид называет такой образ мыслей «мышлением черного ящика» по аналогии с черными ящиками, которые записывают передвижения самолета и разговоры в кабине пилота. Они позволяют властям расследовать причину крушения самолета, чтобы помочь предотвратить будущие катастрофы.
«Мышление черного ящика» может быть болезненно. Вместо того чтобы признать свои ошибки и свою ответственность, может появиться соблазн обвинить в неудаче внешние обстоятельства. Эта тенденция известна как «эгоистическое предубеждение». Вы можете свалить вину за низкий результат марафона на тяжелую рабочую неделю. Компании часто объясняют низкую эффективность конкуренцией со стороны иностранных фирм или недальновидных инвесторов.
Частично нежелание признать свои ошибки и учиться на них можно объяснить отношением общества к неудачам. Мы часто пытаемся подловить окружающих на ошибках. Как утверждает Саид: «Нам нужно хвалить друг друга за старания, за эксперименты… Если мы будем хвалить друг друга только за победы, за совершенство, за безукоризненность, мы тем самым дадим понять, хоть и непреднамеренно, что вполне возможно достичь успеха, не терпя неудач, добраться до самой вершины, ни разу не упав».
Даже если вам некого сделать козлом отпущения, и вы понимаете, что виноваты сами, открывать черный ящик все равно неприятно. Люди морщатся, когда смотрят записи своих публичных выступлений или слышат свой голос на аудио. Но, как известно из медицины, прежде чем лечить, надо поставить диагноз. Единственный способ избавиться от своих недостатков – понять, в чем они заключаются. Люди часто думают, что основная идея книги Малкольма Гладуэлла «Гении и аутсайдеры» в том, что для освоения навыка достаточно потратить 10 000 часов на его тренировку. Но исследование Андерса Эрикссона и соавторов, на которое опирается книга, дает более сложный вывод. Значение имеет не количество часов, потраченных на оттачивание навыка, а так называемая «взвешенная тренировка», которую исследователи определяют как деятельность, «оцениваемая крайне высоко в отношении эффективности и приложения усилий, и сравнительно низко по отношению к получаемому от нее удовольствию». Взвешенная тренировка навыка доставляет неудобства, поскольку она подразумевает выполнение сложных заданий с большой вероятностью неудач, а также анализ своих ошибок. Эрикссон тщательно изучил дневники студентов отделения скрипки Берлинской музыкальной академии, сравнивая записи лучших студентов, которые после академии стали играть в одном из знаменитых симфонических оркестров Германии, с записями средних учеников, которые впоследствии стали преподавателями. К его удивлению, общее количество времени, проведенное за занятиями музыкой, не различалось между двумя группами. Сюда входили групповые занятия, игра на музыкальном инструменте ради удовольствия (в одиночку или с другими студентами), индивидуальные уроки и выступления. Отличие заключалось в том, что лучшие студенты проводили больше времени за самостоятельными занятиями. Другие исследователи обнаружили, что способность к игре в шахматы в высокой степени связана с количеством времени, проведенным за самостоятельным изучением шахматных этюдов, и не имеет отношения к количеству времени, проведенному за игрой в шахматы. Также имеет значение, что именно вы делаете во время самостоятельных занятий. Еще одно исследование обнаружило, что элитные фигуристы посвящают больше времени сложным прыжкам и вращениям, которые они еще не освоили. Средние спортсмены предпочитают репетировать движения, которые они уже отточили в совершенстве.
Хотя я и показал неверное отношение к падениям во время катания на лыжах, учиться на ошибках постфактум мне было легче благодаря моему опыту игры в шахматы. В шахматах записывается каждый сделанный ход. После игры я обычно анализировал ошибки вместе с соперником. Мы повторяли игру и советовали друг другу, что можно было бы сделать по-другому. В детстве запись шахматных игр давалась мне легко, так как тут нужны были только карандаш и бумага, а вот анализировать другие занятия было куда сложнее. У нас не было водонепроницаемых смартфонов, чтобы записать на видео занятия по плаванию. Сейчас есть технологии, позволяющие записать и проанализировать слабые места практически в любой деятельности, но часто нас подводит образ мышления.
В этой книге мы обсуждали, что предприятиям следует приносить пользу обществу, но делать это надо дисциплинированно и не забывать о прибыли. В главе 3 были представлены три принципа – приумножения, сравнительного преимущества и существенности, – которыми следует руководствоваться при принятии решений об инвестировании в выгодоприобретателей. Рядовые граждане могут руководствоваться теми же принципами, чтобы приносить пользу другим. Гражданин может получить множество просьб поучаствовать в волонтерской работе, выступить с лекцией на безвозмездной основе или дать детям друзей рекомендацию по поводу выбора профессии. Но при этом нельзя забывать о собственном времени. Эти принципы могут помочь принять решение об инвестировании при ограниченных ресурсах. Так же образом они могут помочь людям принимать решения, как эффективно принести пользу при ограниченном времени.
Давайте начнем с аналога принципа приумножения. Для предприятий он подразумевает совершение действия, в результате которого ценность для выгодоприобретателей превышает издержки для фирмы. Применительно к повседневной жизни этот принцип означает, что следует делать подарки неравной ценности – совершать действие, которое принесет получателю больше ценности, чем оно стоило вам. Мы вводим другой термин, потому что, воспринимая службу людям как подарок, мы меняем свое отношение к ней. Часто работа на пользу другим – ответная реакция на что-либо. Отзывчивые люди совершают пожертвования, когда коллеги просят о финансировании благотворительного мероприятия, или соглашаются в ответ на просьбу друга помочь с переездом. Но для того чтобы приносить пользу проактивно, требуется другой образ мышления, в рамках которого мы заранее думаем, какие подарки неравной ценности мы можем преподнести другим.
Однажды в университете я отправился поужинать в пиццерию. Это был абсолютно ничем не примечательный вечер. Мы заказали слишком много пицц, и мой друг Стивен попросил упаковать их в коробки. Я думал, он заберет еду домой и съест на следующий день, как делали многие студенты. Но вместо этого мы пошли гулять по Оксфорду, угощая бездомных.
И каждый кусок пиццы был подарком неравной ценности, который принес бездомному гражданину гораздо больше пользы, чем студенту. Но история не об этом. Стивен не просто угощал бездомных, он разговаривал с ними. Мы часто игнорируем бездомных, стараемся избегать зрительного контакта, не говоря уж о разговорах, если они наберутся наглости попросить о помощи. Признавая в них таких же людей, как и он сам, Стивен сделал им подарок неравной ценности. Я помню женщину, которой он отдал последний кусок пиццы. Он спросил, как ее зовут, и я помню ее имя спустя двадцать лет – Дженис. Даже в самые удачные дни, когда десятки людей кидали монеты в ее стакан из-под кофе, никто не спрашивал, как ее зовут. А Стивен спросил.
Многие граждане делали подарки неравной ценности в пандемию. Прямо как ответственный руководитель, они спрашивали сами себя: «Что есть в моем распоряжении?» – располагали ли они ресурсами, которые бы принесли больше пользы другим, чем им самим. В некоторых случаях этим ресурсом было время. Граждане регистрировались на волонтерской платформе SpareHand, где им давали контакты соседей, нуждающихся в помощи. В других случаях ресурсом были деньги. Один мой друг заранее оплатил сто чашек кофе в местной кофейне, обеспечив ее необходимой ликвидностью. Для других этим ресурсом были слова поддержки, которые часто кажутся бесполезными по сравнению с «ощутимыми» действиями или финансовыми вложениями. Но позвонить человеку, самоизолировавшемуся в одиночестве, или искренне поблагодарить уставшего курьера было не менее ценно, чем спросить имя Дженис.
И снова ключ к такому подходу – мышление в парадигме увеличения пирога. Хорошие граждане откликаются на просьбы о помощи: они помогут другу с переездом и проспонсируют участие коллеги в благотворительном полумарафоне. Отличные граждане активно думают о том, как помочь другим, не дожидаясь просьб, постоянно ища способы увеличить пирог и занимаясь поиском проблем, а не решений.
Теперь давайте обсудим принцип сравнительного преимущества