Келлен захотел съязвить, но его опередил Уэйн.
– Нормальных женщин зовут уединиться в лес по другим причинам, – его голос звучал особенно ядовито и обиженно.
– Нормальные мужчины не хнычут на земле, пока женщина защищает их жизнь, – вспылила Эстер.
Уэйн сердито надул губы. Эстер нахмурилась. Оба отвернулись.
Лиам вернулся к Коре и сел возле, прислонившись спиной к дереву, закрыл глаза, откинув на ствол и голову. Стефани хотела подойти, но не решалась. Вдруг он хотел побыть один? Лиам, не открывая глаз, похлопал по земле возле себя, губы чуть тронула улыбка.
– Я всегда рад твоему обществу, даже не думай, – прошептал он ей на ухо, когда Стефани уселась возле, уютно устраиваясь в его объятиях.
– Ты как?
Она не имела в виду физическое состояние и ранения, знала, что он поймет: вопрос не об этом.
– Чем дальше углубляемся в лес, тем сильнее хочется перейти на бег, откликнуться на зов. Приходится все время одергивать себя, концентрироваться на происходящем здесь и сейчас, а не уноситься сознанием к руинам, что ждут меня. Но выматывает меня другое. Я боюсь, – он открыл глаза, а ей показалось, что он в очередной раз открыл ей душу. – Я веду за собой людей, не знаю куда, ведомый лишь снами и желаниями. А если я просто безумен и это бред моего воспаленного сознания? Если я сам себе всё придумал? Что если нет никаких руин, нет алтаря, нет места, где все началось? Если это не земля говорит со мной, а просто мой уставший и неправильно устроенный мозг подкидывает несуществующие образы? Стеф, а что, если всё это приведет к гибели людей? Что если из-за моего безумия погибнешь ты и наш малыш? Стеф… Я боюсь и всё равно иду, не могу иначе… И это убивает меня.
Он с надеждой искал ответы в её глазах. Она не могла их дать, ведь их не существовало, но знала другое:
– Милый, если это место существует, то мы найдем его, – Стефани положила ему ладонь на щеку, ласково погладила кожу пальцем. – Если же его нет, то мы просто вернемся к мосту, уйдем за разлом, туда, где не будет больше Азимара и всего что с ним связано. Мы просто начнем новую жизнь.
– Если алтаря нет, то это будет означать одно: я – сумасшедший и опасен, я не могу…
Она не дала договорить, поняла к чему он ведет. Потянулась к нему и поцеловала. Ещё и ещё, стараясь смыть лаской его и свои опасения.
– Это будет означать другое: я люблю безумца, – нежно проговорила она. – Но от этого менее счастливой я не перестану быть. Ты мой милый солнечный человек и без тебя и твоей любви мне ничего не нужно.
– Стеф… – его голос дрогнул. Он закрыл глаза и прислонился своим лбом к её, соприкасаясь носами, замирая.
– Люблю… – шепнула она.
– Люблю… – повторил он.
Взволнованное от переполняющих чувств дыхание обоих смешивалось и дарило эйфорию, спешный стук влюбленных сердец и трепет от прикосновений связывал две души сильнее любых клятв и тихо шептал: «Всё получится».
«Вместе».
– Вместе, – вслух повторил Лиам промелькнувшую у неё мысль.
Глава 13
Их небольшой отряд расселся полукругом, все дружно жевали. Нужды в костре не было, но Стефани всё равно радостно протянула к огню ноги. Лиам позвал Кору, маня кусочком вяленого мяса. Кутани было уже лучше, поэтому вполне бодро поднялась и приземлилась возле его ноги, слизнула с раскрытой ладони угощение и требовательно проурчала.
Фокс, лежащий в стороне от костра, подскочил и умчался к месту недавнего побоища, что-то там остервенело отрывал, упираясь сразу двумя лапами и мотая головой, а потом прибежал обратно. В окровавленной пасти зверя была зажата рука хохотуна. Фокс самодовольно рыкнул, привлекая внимание кутани, и аккуратно положил добычу перед ней, а сам отступил.
Стефани зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Эстер громко воскликнула:
– Какая гадость! Боги! И вонь!
Кора смерила Фокса сердитым взглядом и пересела на другую сторону от Лиама, отвернула морду.
– Ухажер хренов, – проворчала вланвийка, стараясь не смотреть на окровавленную конечность. – Уберите, меня сейчас стошнит.
Лиам поднялся и со спокойным лицом, без малейшей тени неприязни, подхватил руку, отошел чуть в сторону и зашвырнул подальше.
– Ого! – восхитилась Эстер. – И не побрезговал?! Круто!
– Он же алхимик, – недовольно сказал Уэйн. – По роду деятельности ему приходится разделывать туши монстров. Так что ничего эдакого! Я тоже так могу…
Эстер пропустила его замечание мимо ушей, продолжая любоваться Лиамом.
– Уэйн, когда мы тебя встретили первый раз, тебя что-то отравляло. Что это было? – спросила Стефани, намереваясь переключить внимание вланвийки с Лиама и заинтересовать разговором. Сработало. Эстер посмотрела на алхимика.
– Яд, – просто ответил он.
– Тебя хотели убить? – ахнула Стефани. Она почему-то думала, что его поразила какая-то болезнь.
– Нет. Я сам. Хотел уйти из жизни максимально безболезненно, поэтому изобрел специальный яд, который убивал, но не приносил физических страданий. Была у меня такая минута отчаяния, – голос Уэйна звучал буднично, словно они говорили о том, чтобы выпить за завтраком: чай или компот. – Я торопился, хотел поскорее избавиться от всего этого, хотел заснуть и не проснуться… прекратить бесцельное пустое существование. Торопился, поэтому не стал ни на ком испытывать, понадеялся на собственную гениальность, – он горько усмехнулся, а в глазах промелькнула грусть. – Что-то пошло не так. Мне было мучительно больно. День за днем. Я умирал, но медленно. Тело стало отказывать постепенно. Яд разливался по венам и оставлял на коже синие разводы, – он обвел спокойным взглядом их ошарашенные лица. – А знаете, что самое страшное? Я понял, что жить все-таки хочу. Стал искать способы остановить, замедлить действие отравы и… так ничего и не нашел… А потом появился ты и вырубил меня, – он улыбнулся Лиаму. – Признаю, когда я выбрался из камеры, то так злился. Собирался разнести весь Азимар. Собственно, так и было бы. Тебя не спасло бы даже противоядие, столь любезно оставленное. Но… тот факт, что ты доработал зелье от тумана и при этом собирался свалить за разлом, меня вполне устроило и успокоило…
– А что ты добавил в состав того яда? – отрешенно проговорил Лиам, явно пропустив большую половину рассказа Уэйна мимо. Алхимик дотянулся до сумки, покопался в своих бумагах и протянул смятый листочек Лиаму. Маг бегло просмотрел и стал тихо приговаривать то ли себе, то ли Уэйну: – Вот это скорее всего и дало такую пигментацию на коже, – алхимик тут же пересел ближе к нему, бесцеремонно отодвигая Стефани, уставился в листок, прислушиваясь: – вот этого надо было больше добавить, постепенно оно бы замедлило ход сердца… это вообще лишнее… это вызвало спазмы, лучше заменить на вытяжку из печени салана. Да-да, в сочетании с некоторыми веществами она чрезвычайно токсична. Алкоголь добавлял? – Уэйн кивнул. Лиам осуждающе покачал головой. – В следующий раз замени его на разбавленную кровь волака… Я волака, вообще, люблю… Что ни возьми, все пригодится. Надеюсь, он за разломом тоже обитает.
– Лиам! – не сдержалась Стефани и всё же воскликнула. Он удивленно на неё посмотрел, вырываясь из своей задумчивости. Выражение её лица так и не понял. Пришлось пояснить: – Это яд!
– Ну да, – согласился он.
– Убивающий человека, – напомнила ему девушка.
– Не только.
Она замолчала, выразительно на него смотря, ожидая, пока до него дойдет. Он смотрел в ответ, недоумевая.
– Ты на полном серьезе сейчас советуешь Уэйну в следующий раз сделать более качественный и безболезненный яд?! – сдалась наконец она.
– Женщины, – картинно выдохнул синеволосый алхимик, первым догадавшись о чувствах, одолевавших Стефани, – вечно со своей моралью, – он легонько толкнул Лиама, возвращая его внимание. – Ты лучше расскажи, как ты додумался до противоядия?
– О, тут просто, я видел подобную пигментацию уже, поэтому и примерно предполагал, что должно помочь…
Они стали увлеченно обсуждать ингредиенты, и Стефани поняла, что Лиам для неё потерян надолго. Она сняла куртку, положила её под голову, легла, закрыла глаза, почти сразу же провалилась в крепкий сон.
***
Довольно быстрое пробуждение, и снова одинаковый куда ни посмотри лес. Стефани сначала шла рядом с Лиамом, но тот продолжал непрекращающуюся со времен привала дискуссию с Уэйном. Утомившись от непонятных, но при этом довольно неприятных разговоров про части или запчасти монстров, девушка поспешила нагнать Келлена. Тем более что она собиралась с ним поговорить и всё откладывала на потом. И это потом видимо наступило.
– Избавь меня от этого, – грубо сказал Келлен, когда девушка подошла к нему и подстроилась под его шаг.
– Извини, – чувство вины гложило Стефани. – Те слова, сказанные в гневе… Про сестру… Я…
Он не дал ей договорить, сердито вскинул руку.
– Я не обижаюсь. На правду не обижаются.
– Я очень злилась на Эстер, а выместила всё на тебе. Искала виновного. Это неправильно. Я так не думала на самом деле.
– Ртана с два ты так не думала! – вспылил он и вдруг остановился, развернулся к ней. Ей пришлось тоже остановиться. Келлен понимал, что его уносят собственные эмоции, терзающие душу день за днем, но не мог успокоиться. Грудь следопыта взволнованно поднималась, чаще дыша, голос с крика снова перешел в яростный шепот. – Ещё как думала! В тот момент ты просто не могла лгать! Не могла притвориться правильной!
– Я же сказала, что прощаю тебя! Что ты хочешь от меня? – она не заметила, как повысила голос.
– Правду! – положил руки на её плечи и несильно встряхнул. – Кто я для тебя? Убийца? Кто?
Правду?! Он хочет знать правду? Ту, что она гнала от себя, запрещала себе. Эту он хочет услышать?
Его глаза зло смотрели на неё, пылая яростью и отчаянием. Глаза, которые когда-то смотрели на её сестру. На её Фиону… Жгучая ненависть охватила Стефани, разом убирая всё светлое, что было когда-то между ними.
– Ты – человек, который ничего не сделал, когда ей было больно и плохо! Убийца?! Да! Арараг тебя забери! – она кричала, не замечая своих слез. С силой толкнула его в грудь. – Из-за тебя Фиона не смогла сбежать! Если бы ты не остановил её, то Салазар был бы мертв! А она жива и свободна, и моя жизнь не полетела бы в пропасть! Месть не выжгла бы изнутри! Ты! Ты во всем виноват! Убийца! И трус! Даже потом, спустя года! Знал, кто я, и молчал! Боялся осуждения! Ртан! Ты и сейчас боишься! Просишь простить тебя, но сам себя простить не можешь! Потому что ты тоже знаешь правду! Ты виновен!