И столько возмущения было в этом возгласе, что Василиса даже не нашлась с ответом. Так и хлопала ресницами, пока кот не прекратил подвывать и не принялся вещать вторую часть обговорённого ранее плана.
— А коли ты помочь кому удумала, то, вон, к пугалу нашему иди. Он завсегда готов человеком бегать.
— Ой, а откуда ты…
— Чего?
— Знаешь откуда? Не велено же рассказывать, — Василиса нахмурилась.
— Так при мне волшебство творилось, неужто пропущу? — отмахнулся кот и принялся вылизывать заднюю лапку. Долго вылизывал, основательно, а потом вдруг доверительно шепнул: — А ещё я знаю, что он не просто царевич, а молодой, красивый и неженатый. Чуешь?
Василиса чуяла. Ещё как чуяла!
— Не слишком ли? — спрашивала потом Яга, наблюдая, как через три дня, аккурат в полнолуние Василиса нацеловывает дворовое пугало. — Дурёха, конечно, а всё ж жаль её.
— Чего жалеть? — усмехнулся кот. — Кто чужим словам верит, своего ума не имеет, жалеть не надо. Ты видела, что она под сарафан припрятала?
— Что?
— Гребень твой.
— А-а, — Яга махнула рукой. — Знаю, пусть берет.
— А ещё платок! Тот самый, с голубой каёмочкой.
— Ох, рукастая…
— Наглая.
— Глупая просто.
— И наглая.
— Кукле поверила. А чему верить-то там? Деревяшка, солома да тряпица…
— И наглая! — не сдавался кот.
— И наглая, — согласилась Яга, поглядывая, как Василиса проводит «ритуал». — Наглая, а всё ж жаль.
— Добрая ты, Ягинушка. Каждую заблудшую душонку норовишь мудрости научить.
— И не говори…
Махнула Яга рукой и исчезло пугало, словно никогда во дворе и не стояло.
На четвёртый день Яга решила, что долг выполнила, задержала девицу на положенное время, пора и домой отпускать.
С самого утра кряхтела, стонала, на здоровье жаловалась. А ближе к вечеру и говорит:
— Ну что ж, накрывай ужин, сейчас поедим да спать пойдём. Устала я, ног не чую.
Собрала Василиса на стол, усадила старушку, а сама рядом стоит, глаз поднять от пола не смеет.
— Что молчишь? — спросила Яга. Подобная кротость уж больно подозрительно выглядела, не иначе ещё чего прихватила девка, надо бы сундуки потом проверить.
— Говорить не смею, — вдруг выдаёт рыжеволосое создание. — Но если позволишь, можно спрошу?
— Спрашивай, только не всякий вопрос к добру ведёт.
Неужели про пугало начнёт пытать? Не должна вроде.
— Вчера, когда тебя не было, я видела всадника на белом коне, в белой одежде. Красивый такой, молодой. Кто такой?
— В белом? День ясный, — ответила Яга, а сама подумала, что надо бы Водяного попытать, откуда это он возвращался в человеческом обличье, раз девки не заметил, на глаза попался?
— А потом видала я другого всадника: на красном коне, и сам в красном кафтане. Старше первого, но тоже красивый. Кто он?
— Солнышко красное.
Да что ж такое! Никак и Леший туда же! Неужто вдвоём дела воротили? Надо спросить, обязательно надо.
— А после них, — не унималась девица, — я чёрного всадника заприметила. Старше остальных, но такой красивый, такой таинственный, что забыть не могу. Кто такой?
— Ночь тёмная! — рявкнула Яга. — Все красивые, говоришь?
— Очень красивые.
И Кощей, значит, с ними, охальник. Никак к берегиням в соседний лес ездили? Ладно те двое, а Бессмертный-то куда попёрся? Нет бы, к старушке заглянуть, чарку-вторую пропустить.
Эх, забыл совсем верную подругу. Раньше-то бывало, раз в неделю обязательно заглянет, про здоровье спросит, новости расскажет. А сейчас… Скучно жить стало.
— Спать пойду, — Яга деланно потянулась. — А ты возьми-ка огонёк… Вон там горит, в лампе, подле черепушки козлиной… Возьми, да зажги головёшки во дворе. Пусть избу освещают, я сегодня крепко спать буду.
Легла Яга на кровать, похрапела малость для приличия, а потом осторожно встала и во двор вышла.
Василиса времени даром не теряла. Лампу к сердцу прижала и прочь из ведьминого дома кинулась. Впопыхах даже куколку забыла.
Яга улыбнулась, поглядела вслед девице с косичками и осуждающе покачала головой.
— Догнать или не догнать? Как думаешь, пугнуть напоследок или пускай спокойно до мачехи доберётся?
— А что бы и не пугнуть? — промурчал кот, забираясь на завалинку. Больно хорошо под лунным светом лежать, пузо чёрное проветривать. — Или опять жалко?
— Жалко.
Яга вздохнула и пошла в дом. Выудила куклу, встряхнула её хорошенько и зашипела:
— Что ж ты, нечистая душа, мне всю игру портишь? Веками было оговорено, Яге страшной быть, девиц пугать! А ты что же сделала? Все тайны рассказала, смелости научила!
— А что, не понравилось? — спросила куколка и хихикнула. — Жила в спокойствии, всем на скуку жаловалась, а я тебе развлечение устроила. Ну?! Скажешь, зря старалась? Неужто за эти дни молодость не вспомнила?
— Да что же…
А куколка только заливисто рассмеялась, взмахнула игрушечными ручками, обернулась белой голубкой и вылетела в окно.
— Чего это она?…
Яга недоумённо посмотрела ей вслед.
Луна ярко освещала огород, заставляя кусты и коряги принимать самые причудливые формы, поэтому и гостя-то не сразу заметила. А когда разглядела, то удивилась, едва ли не сильнее, чем куколке.
— Кощей?
— Ну привет, старая, сколько зим, сколько лет, — сказал высокий мужчина в чёрном камзоле. — Пригласишь на чарку?
— Заходи, коль пришёл…
Стоит ли говорить, как была Яга рада другу, хоть и старалась не подать виду. А когда поняла, что именно Кощей подослал к ней девчонку с куклой дабы развеять одинокую старческую жизнь, ещё больше обрадовалась. Значит, любят её друзья, не забывают.
— Так я же её заставила пугало целовать! — ахнула Яга.
— Кого?
— Василиску! Своё огородное чучело за царевича заколдованного выдала!
— Зачем? — Кощей усмехнулся и пододвинул подруге очередную чарочку. — Пей до дна.
— Для… ох, крепкая… Для уразумения. Она куклу слушала, а я решила показать, что кукла враньё вещает, что веры ей нет. Пугало целовать подговорила. Как она его целовала, как уговаривала человеком стать…
— А ты?
— А что я? Я его развеяла, — Яга махнула рукой.
— Значит, без царевича девицу оставила? — спросил Кощей. — Нехорошо.
— Нехорошо, — согласилась Яга.
— Совесть гложет?
— Меня? Пф! Откуда у нечисти совесть?
— А что тогда?
— Пугало жалко, хорошее было. Ворон гоняло.
— Скучаешь, значит? — Кощей с интересом наклонил голову набок.
Яга вздохнула, а потом вдруг сказала:
— Помнится, мы с тобой великие дела раньше творили. Людская молва про нас сказы да легенды слагала. Вот было времечко…
— Было.
— Так может, — Яга пододвинула к Кощею пустую чарку. — Не хочешь ещё раз попробовать?
Громыхнул гром высоко в поднебесье, сверкнула молния, закрапал мелкий дождь. Вернулся в избушку чернобокий кот, а Яга с Кощеем всё сидели за столом да вспоминали молодость.
А за окном лежало обычное дворовое пугало и, безмятежно улыбаясь падающим каплям, ждало своей участи.
Рано утром проснулась Василиса.
Хорошо дома, намного лучше, чем у Яги! Жаль куколка выдумщицей оказалась, наврала с три короба, оклеветала старушку. А ведь, коли поразмыслить, Яга ничего дурного-то и не сделала: с порога не прогнала, ночевать в лесу не позволила, четыре дня кормила, оберегала. А что работать по дому заставляла… Не беда.
Огонь Василиса принесла вовремя, помогла сводной сестрице платье подвенечное сшить, свадьбу справить, гостей накормить.
И теперь жила Василисушка спокойно, время от времени вспоминая глупые поцелуи при луне и надеясь, что царевич всё-таки расколдовался. Жаль, конечно, выйти замуж за него не удалось, но видимо такое счастье только в сказках бывает.
А может, наврала всё Яга? И пугало, и кот тоже врали? Да нет, быть того не может…
В другое время, дни, проведённые в избушке на курьих ножках, Василиса за сон бы приняла, да только гребешок и платочек постоянно напоминали, что явь это, на самом деле всё так и было! И черепушки на заборе, и домовой, и… ну вот, опять мысли к царевичу вернулись. Э-эх…
Приготовила Василиса завтрак, накормила домочадцев, в доме прибралась, во дворе подмела, по воду сходила и хотела уж обратно в комнату вернуться, как вдруг заметила, что к дому молодец незнакомый подъехал. Сапоги красные, кафтан белый, волосы черные. А лицом на трёх богатырей похож, что мимо Ягиного дома проезжали…
— Здравствуй, Василисушка, — сказал он, улыбаясь. — Неужто не признала? Не побоялась пугало косоглазого целовать, так неужели царевича забоишься?
— Признала… Как я могла не признать… — сказала Василиса, делая шаг вперёд.
Теперь-то она была уверена, Баба-Яга никогда не врёт.