Баба-яга обмакнула в дымящийся котёл еловую ветку и три раза махнула ею перед Федькиным лицом. Запахло прелой хвоей. От зелёного едкого дыма сильно защипало в носу, и Федька начал неудержимо чихать. Ему даже показалось, что пол уходит из-под ног. Причитания Бабы-яги стали глуше, как будто доносились откуда-то сверху. От дыма было уже почти ничего не видно.
Коль захочешь рост вернуть,
Отправляйся в дальний путь,
Мухе крылья принеси
И прощенья попроси.
Как произнесёт «ПРОЩАЮ» —
Заклинание снимаю.
СОЛЬ, СУХАРИК, КАРДАМОН,
Так суров лесной закон!
Она выбросила дымящуюся ветку за порог и три раза топнула ногой, давая понять, что разговор окончен.
Вихрь, вызванный заклинаниями Бабы-яги, подхватил всё ещё разрывающегося от чиха Федьку, вынес за порог Избы и аккуратно опустил на травку. Дверь с шумом закрылась, как от сквозняка. За дверью остались и вкусные пироги с морошкой, и теплый очаг, и весёлые песни гостей. Федька стоял один и, задрав голову, жалобно смотрел на мелькавшие в окошке тени.
СТОП! Раньше маленькое окошечко едва доходило ему до пояса!
Федька посмотрел на крыльцо. Даже первая, самая стоптанная ступенька была лишь ненамного выше его головы.
Он огляделся. Всё вокруг вдруг стало каким-то очень большим. Из окна доносился весёлый смех, и гости громко пели нестройным хором:
Как у бабушки у Ёжки
Объедимся мы морошки
И закусим пирожком,
Пирожок запьём чайком.
Будем за уши таскать,
Раз две тыщи триста пять!
Э-эх-эх!
«Раз, два, три… четыреста тринадцать… пятьсот восемьдесят два», – монотонно считали за окном.
Ну, это надолго! Федька вздохнул. «И что за дикая традиция – именинника за уши поднимать? Средневековье какое-то! То-то у неё уши такие большие – даже из платка выглядывали! А уж в шляпку и подавно не помещаются. Торчат по бокам, даже через волосы видно! А я ещё за свои переживал! Да у меня просто ушки по сравнению с этими УШИЩАМИ!»
Федька даже смог улыбнуться. Ему на секунду стало смешно, но, вспомнив о том, что с ним произошло, он съёжился и тяжело вздохнул.
«Что же мне теперь делать? На улице прохладно и страшно! Замёрзнуть же можно так!»
Он осмотрелся. Большой лопух, растущий неподалёку, легонько качнулся от ночного ветерка.
Федька вздохнул и направился к нему.
Как ему теперь вымолить прощение у этой Мухи? Она с ним вообще не хотела разговаривать! И смотрела злобно! Да и какие слова подобрать, чтобы извиниться? Ведь он действительно очень виноват, что она осталась калекой, хоть и не хотел ей крылышки отрывать…
Под лопухом он и просидел всю ночь, прислонившись к Избушке. Лопуховое одеяло оказалось не очень тёплым, но мягким. Федька так стучал зубами от холода, что даже не услышал, когда разошлись гости…
Глава 20. Чудесное путешествие Матильды по волшебному лесу
Избушка неслась сквозь чащу, сильно раскачиваясь из стороны в сторону.
Матильду швыряло от стены к стене. Наконец ей удалось зацепиться за спинку мягкого кресла, прибитого к полу. Мимо неё, размахивая страницами, словно крыльями, то и дело пролетали книги, выброшенные качкой из своих мест-гнёзд в большом книжном шкафу.
– Ничего, ничего! Ты, главное, держись там! – пыхтела на ходу Избушка.
Прыг! Избушка резво перепрыгнула ручеёк, попавшийся на пути. Матильда практически поцеловала одну из картинок на стене. На ней мальчик с кудрявыми чёрными волосами обнимал длинноносую старушку в дурацкой шляпке.
Его лицо показалось Матильде знакомым. Ба! Да это же сам Пушкин! Только тут он совсем маленький!
Там было ещё несколько старых фотографий и картин с разными людьми, которых Матильда не знала. Но на всех присутствовала одна и та же старушка. Менялись только головные уборы.
То она в шляпке, то в платке, то в пилотке. А на одной картинке даже в треуголке, рядом с Петром Первым. Ещё там была куча всяких мультяшных персонажей – типа дракона с тремя головами и полной русалки с большим зелёным хвостом, голову которой плотно сжимал венок из водяных лилий.
На противоположной стене висела странная карта. Матильда сразу узнала знакомые очертания городской автодороги. В каждый школьный планшет была закачана карта окрестностей. Лес тоже был на своём месте. Но вместо её родного Змеегорска здесь почему-то были обозначения: «Болото» и «Полянки». Посередине болота располагался «холм Змеиная гора – дом Змея Горыныча». Рядом с холмом, прямо в болоте – «домик Кикиморы»; дальше, на полянках, точками отмечены такие объекты, как «Царь-паук Иван Иваныч» и «Образцово-показательное хозяйство Домового» и голубым овалом прорисована «тихая заводь Водяного». «Заводь» располагалась прямо на месте Матильдиной школы!
Забора на карте не было. Рядом с нынешним Змеегорском одно из деревьев названо: «Дуб зелёный – кот учёный». Потом – просто безымянные деревья, а совсем в глубине леса – некое поселение под названием «Резиденция БАБЫ-ЯГИ» – несколько «домиков» и «пруд». Судя по надписям, там можно было встретить не только саму Бабу-ягу с «Кощеем, совершенно бессмертным», но и «Лешего обыкновенного лесного» с «Русалкой пресноводной». «Лесная библиотека» также числилась в «Резиденции».
«Наверное, туда мы и направляемся! Ну что ж, посмотрим – что за Баба-яга такая! Надо Избушку расспросить, когда та остановится», – отбиваясь от очередной стаи летающих книг, подумала Матильда и покрепче схватилась за спинку кресла.
Спросить у Избушки! Ещё вчера это показалось бы Матильде смешным. Но сейчас, после говорящего Дуба и встречи с Котом-аферистом, ей это уже странным не казалось. В конце концов: хотела чудес? Вот они! Сейчас главное не набить шишек, чтобы маму не расстраивать. Мама… Матильде вдруг на минутку стало очень грустно. Она ведь всего-навсего маленькая девочка. А маленькие девочки всегда скучают по своим мамам. Даже когда бесстрашно и в одиночку совершают чудесные путешествия.
Глава 21. Лети, моя метёлка!
Через какое-то время Избушка резко затормозила. Матильда чуть не ударилась головой о стену. Её так укачало в пути, что даже уши заложило.
Снаружи раздавались голоса.
Один голос был уже ей знаком – Избушкин. Другой же был скрипучим и резким и совсем не понравился Матильде.
– Ну и где тебя носило столько времени? Али тож в город податься решила? – язвительно интересовался скрипучий голос.
– Да что ты, Баба-яга, – тяжело дыша, оправдывалась Избушка. – Куда же я с насиженного места? Всё Кот-хитрюга! Выманил меня обманом, пока вы за мухоморами и хворостом ходили!
– Кот? Вот мерзавец! Как же он тебя выманил? Чем?
– Да чем меня можно выманить? Сказал, что читать выучился, просил подойти, подыскать для него какую-нибудь новенькую интересную книгу. А то он всего одну сказку знает, которую столько лет рассказывает, пока налево идёт по цепи, – она поднадоела уже и ему и Дубу. А я же новому читателю всегда рада! А то живём тут все как в лесу!
– Но-но! Цыц у меня! Ишь ты! «Как в лесу!» – злобно передразнил Избушку скрипучий голос.
– Ой! Баба-яга! Я же забыла! Да у меня ж гостья внутри! Городска-ая! Не затряхнулась ли там? Посмотри-ка!
Избушка развернулась дверью к Бабе-яге.
В дверном проёме показалась косматая голова с крючковатым носом.
Баба-яга оказалась как раз той старушкой с фотографий – любительницей головных уборов. Сегодня у неё на голове была чёрная бандана с черепом и скрещёнными костями. Вид у неё был сильно неприветливый.
– Кхм… Здравствуйте! – вежливо сказала Матильда, всё еще держась за кресло.
У неё до сих пор немного кружилась голова, но мама учила быть вежливой со старшими.
– Здоровей видали! – негостеприимно отозвалась старушка. – Эй, Избушка! Убери-ка ногу – крынки с кипятком поставлю остужаться.
Избушка послушно качнулась из стороны в сторону.
– Вот навязались на наш Лес! Ну прямо ходють и ходють! Лазутчики городские! Каждый день оттуда новых засылают! А ты зачем пожаловала? – ругалась Яга на Матильду. – Тоже кому-то крылья оторвала?
Матильда поняла, что Федьку здесь уже видели.
– Нет, что вы! Я никому ничего не отрывала! И никакой я не лазутчик! Я – девочка. Меня зовут Матильда. Я путешествую и ищу мальчика – Федю Клюквина. Он мой сосед сверху. Я ступу вызвала, а она, вместо того чтобы ко мне прилететь, его забрала, – быстро затараторила Матильда.
– Так-так! Ступу, говоришь, вызвала? А свисток где? – Баба-яга так зыркнула на Матильду, что той стало не по себе.
– Свисток у Кота. Он у меня его отобрал.
– Да, да, я – свидетель! Она и книжечку мне вернула! Вот – «Сказки Пушкина». С автографом автора. Инвентарный номер девятьсот шестнадцать! – заступилась за Матильду Избушка.
– Опять этот Кот! – вконец разозлилась старуха. – А ведь как извернулся, аферист! Дуб, говорит, болеет, не могу его бросить! Как, кстати, здоровье-то у Дуба? Не осыпался ещё?
– Нас переживёт! – отозвалась Избушка и переступила с ноги на ногу.
– Ну уж дудки! – Баба-яга схватилась руками за дверной проём, чтобы не упасть. – Если Дуб замешан – спилим к лешему!
– Звали, бабушка? – Лешик высунул голову из-за дерева. Он что-то старательно жевал. – О! Избушка! Привет! Ну наконец-то! Мне надо кое-что в расчётах проверить, а книжки все у тебя!
– Добрый день, – скромно потупилась Избушка, не желая вмешиваться в скандал.
– Тьфу! Сколько раз тебе говорить – не бабушка я тебе, а Баба-яга! Нету у меня внуков! А тебе и правда подучиться не мешало бы! Ступа после твоих выкрутасов не туда летит, откуда вызывали! Так получается! А это сурьезное дело, понимаешь?! Ты же её должен был настроить, чтобы она заблудившихся подбирала, а теперича чаво? Кто-нибудь заблудится, свистнет с горя, а она, вместо него, горемыки, нам зайца или крота принесёт? Или вообще корягу трухлявую?
– А кстати, где она взяла этого Федьку? Ты откуда свистела-то? – повернулась к Матильде Баба-яга.