— И что же у нее вышло?
— В нору чью-то провалилась и уронила меч в реку. А потом королевская стража пришла, выяснять, почему мы шумим и мешаем какой-то бабушке созерцать красоту природы. И мне-то ничего, я чужак, который даже не понял, как оказался в том парке. Кажется, через какой-то стационарный портал незаметно для себя прошел.
— А над бедной Мелькхарэ потом смеялись, — поняла Риви. — И ей стоило больших усилий то, что эта история дальше того парка не разошлась.
— Нет, она просто пообещала проклясть всех, кто распустит язык, и ей поверили. А на меня она с тех пор зла. Ну, и я отношение демонстрирую… хм. Традиция у нас такая.
— Чудесно. Но ты только что распустил язык, — мрачно сказала Риви, с трудом сдерживая хихиканье.
— Я исключение, которое она точно проклинать не станет. Это ее сильнее всего и злило. Впрочем, я пообещал не рассказывать, пока не спросят, а до тебя никто не спрашивал. Так что приходилось эту тайну хранить.
— И мне, наверное, придется, — поняла Риви. А то мало ли. Вдруг эта подслеповатая великая женщина на самом деле провела ритуал? А она может, судя по ее попыткам устроить войну с белолицыми и отобрать у них часть Леса. — Ладно, никому не буду рассказывать. Сама буду над этой историей хихикать. Должны же у меня быть тайны. А с пророками и предком что не так?
— Почему-то мне кажется, что когда красноперчаточник прибежал к какому-то великому королевскому пророку со своей проблемой, он не дал ему времени нормально подготовиться. Требовал посмотреть хоть как-то, а потом уже уточнить, углубиться… в общем, не очень понимаю, как там пророки добавляют красок в свои видения будущего.
Риви пожала плечами, она, если честно, даже не знала, что красок надо добавлять.
— Понимаешь, Риви, как я уже говорил, вся проблема в пророчествах в том, что увиденное нужно понять. И если нашим храмовым в этом помогают их боги, то у ваших пророков такой возможности нет. У вас всего один бог судьбы, да и тот стоит с топором в одной руке и кувшином в другой. И либо продлевает вашу дорогу жизни, выливая содержимое кувшина, либо обрубает ее.
— Так что же не так с пророками? — спросила Риви, которая отлично знала, какие боги есть дома.
— А то, что наши, храмовые, сразу предупреждают, что они видят только самую яркую из возможных вероятностей. Видят то, к чему человек идет в данный момент, могут увидеть, почему он идет именно туда… в общем, чаще всего люди после походов к пророкам либо смиряются, либо стараются пойти в какое-то другое место, если напророченное им не нравится. Чаще всего у них даже получается. В общем, по своей сути наши пророчества это не то, что точно будет. Это то, что будет, если человек ничего не поменяет, а так, путей очень много. Да. А ваши пророки в попытках рассмотреть получше, смешивают реальности. Поэтому у них и получаются развилки. И, по сути, точно они видят только то, что уже фактически произошло, ну, как в храме определенной судьбы. Вот увидел ваш пророк, что Мелькхарэ связалась с вашими веселыми соседями, перепугался. Хотя тут уже ничего не сделаешь, это событие уже произошло. Красноперчаточник, увидев насколько пророк перепугался, вообразил, что все пропало и начал требовать, непременно рассмотреть то, что поможет справиться с ситуацией. Причем, рассмотреть немедленно, пока не стало поздно. И перепуганный пророк, у которого не было времени и возможности правильно подготовить очередную попытку заглянуть в будущее, взял и вместо тумана возможностей, развилок и прочих вееров увидел нечто очень яркое и определенное.
— Чайку он увидел, — выдохнула Риви.
— Да. Причем, как я подозреваю, даже не из-за того, что твой предок мог на что-то повлиять, а потому, что он изо всех сил старался докричаться до родственников в уверенности, что без него они сотворят что-то страшное. А тут Мелькхарэ со своими планами по завоеванию трона, король, который ее, мягко говоря, недолюбливает, ну, практически то, что он и предполагал. А потом, когда пророку дали время на подготовку, он уже не смог увиденное оттолкнуть и продолжил распутывать именно этот клубок. Причем, кажется мне, что назад, а не вперед, опять обратившись к определенной судьбе. И тут увидел тебя, у меня даже есть предположение почему.
— Почему? — зачарованно спросила Риви.
— У тебя способности похожи на бывшую чайку. Дар такой же. Просто, либо ты пока маленькая и поэтому не сильно умеешь ими пользоваться. Либо в этом случае мужчинам дано больше.
— Дар?
— Да.
— О, а ведь получается, что так оно и есть. Не зря же он единственный мог переубедить своего буйного короля.
— Вот! — поднял палец вверх Яфин. — А дальше совсем просто. Дальше перепуганный и уже мало что понимающий пророк попытался найти хоть что-то, способное свести воедино получившуюся путаницу. То, что может объединить все его видения. И увидел меня. Потому что моя поездка в эту школу была делом решенным. Я знаком с Мелькхарэ. Наши проклятья вообще способны резонировать. Еще я природник, которому начали угрожать аспирантами. В общем, взял и увидел меня. И самое забавное, что что-то из этого пророчества даже вышло. Хотя, по сути, мы не королевство спасали, а одного хитроумного бывшего советника возвращали в мир живых во вменяемом как для духа состоянии. И есть у меня подозрение, что тут тоже не обошлось без моего проклятья.
Риви улыбнулась. Потом тряхнула головой и нахмурилась.
— А это не означает, что теперь спасать королевство некому? — спросила, глядя на свои колени.
— Вряд ли. Там же и Мелькхарэ что-то придумала, а она не глупая, просто характер скверный и, возможно, влияние древнего королевского проклятья. И красноперчаточник что-то придумает. И куча ваших магов с советниками. Да и чайка у тебя очень убедительная. Не удивлюсь, если он их убедит обозвать Мелькхарэ героиней, которая только и думала о том, как бы обмануть врага и воссоединить лес. И соответствующую награду вручить по итогу великой битвы. Собственно, я поэтому оттуда и ушел, не хотелось, чтобы и меня в чем-то начали убеждать до того, как я позабочусь о защите от чьей-то излишней убедительности.
— А есть защита? — вскинулась Риви.
— Есть мозголомы. Которые даже от приворотов запросто защищают. А еще у нас есть ты, которой твой дух-предок ничего сделать не сможет, если ты сама не позволишь. Во втором я, кстати, уверен больше. А первое не мешает проверить.
— Идем к мозголому испытывать мои способности? — догадалась Риви.
— Да.
— Они у меня очень редко работают, почти не работают, — призналась Риви.
— Так не бывает. Если человек не контролирует способности, то они у него скорее работают так, что он этого не замечает и не может их сдержать. Не зря же стихийники специальные амулеты носят, чтобы бед не натворить. Так что они у тебя работают, просто не так, как тебе надо, и ты не всегда это замечаешь. Но это ничего, у тебя тут учитель появился.
И улыбнулся. Широко-широко.
Ну, Риви тоже улыбнулась. Учитель — это ведь неплохо.
А еще она поняла, что совсем не хочет возвращаться домой, даже если миссия выполнена. У нее тут аспирантура. И руководитель этой аспирантуры — очень разносторонняя личность.
Пока Риви, сама того не понимая, пыталась свести с ума мозголома. Пока очнувшийся Бехтлиш продумывал побег. А одна из защитниц Яфина мрачно и проникновенно рассказывала подругам, что «она» своего добилась и, кажется, там сваты приехали… В общем, пока все занимались своими делами, один бывший советник, а ныне дух с даром убеждения, пытался понять, почему за столько времени ничего не изменилось и его родственники по-прежнему идиоты.
Как ни странно, меньше всего претензий у него было к отцу Риви. Потому что у него единственного в этой компании бил достойный повод для желания хоть на кого-то наорать, а красноперчаточнику, утверждавшему, что за Риви и днем и ночью ходит замаскированная охрана, еще и что-то сломать. Правильное у него желание, в общем-то, было. Лгать в таком деле и надеяться, что это не откроется, потому что какой-то пророк уверен, что рядом с одним природником девочке ничего не грозит — то еще решение. Тем более лгать фактически потомственному воину, которого и без лжи можно было уговорить на риск. Его предки еще и не так детьми рисковали.
А вот владыка, злобная стерва и примкнувший к ним красноперчаточник, казалось, делают все, чтобы окончательно разозлить Викарея. Они не желали признавать неправоту, каждый свою. Зато желали пинать оппонентов, тыча пальцем в их неправоту.
Вот Мелькхаре просто все надоело. До безумия надоело. Не выполнить наказ умирающей бабки она не могла. То, что ей не поверят, знала и так. Если не верили веками, то почему для нее должны были сделать исключение? Но король мог быть хотя бы повежливее и не обвинять ее во всем том идиотизме, который вывалил сразу, как выслушал. И да, именно среди этого идиотизма была попытка захватить власть. Мелькхаре до того, как владыка фактически выплюнул ей в лицо это обвинение, ни о чем подобном не думала. А в тот момент, словно молнию поймала. И мысль «а почему бы и нет?» преследовала ее после этого почти два года, пока Мелькхарэ не решила к ней прислушаться. Ага, как раз после очередного унижения. Полюбил владыка ее унижать после того, как она, исполнив волю умирающей, заявила о своем родстве.
В общем, именно король сделал все для того, чтобы эта великая женщина решила сыграть в спасительницу Леса.
Король в свою очередь был уверен, что Мелькхарэ само зло. Причем, ноги этой уверенности росли еще с далекой юности, в которой эта нехорошая женщина над ним посмела посмеяться. И даже прощения не попросила. А дальше было больше. Нравилось Мелькхарэ демонстрировать свою независимость и откровенное неуважение к королю. И заявление про родство в этих высоких отношениях было вообще неуместно.
Красноперчаточник в свою очередь, естественно, был всецело на стороне короля. Хотя у него и свои поводы для нелюбви к Мелькхарэ были. Умела эта женщина задевать людей и заставлять их, себя запомнить.