К счастью, никто напасть так и не решился. Хотя Риви до самой границы земель поместья чувствовала взгляды в спину, слишком пристальные и явно неслучайные. И, да, она опять злилась. На Яфина злилась, которому было весело, и который строил предположения насчет того, рискнут его похищать на обратном пути или нет. На возможных похитителей злилась, потому что они наверняка пропустили их, чтобы Яфин сначала получил информацию от бабушки. Ну, мало ли какая там будет информация. Злилась на то, что похищение как раз маловероятно — откуда возьмутся идиоты настолько не уважающие короля, прилюдно давшего свою защиту? Там скорее телепаты будут в кустах красться и стараться что-то ценное выцепить в мыслях. Может, и сейчас крадутся, и натыкаются бедолаги все время на защиту. А это больно. На собственных родственников злилась с их запретом открывать портал на свои земли прямо из города. Даже роду это делать нельзя. Вдруг желающего открыть портал родича захватили и заставили.
Перекрыли бы уже границу своих земель для физического проникновения чужаков. Чтобы попасть можно было только в определенном месте и только с разрешения. Так нет же, это ведь негостеприимно и времена уже не те. А для отрезания портала времена те. Хорошо хоть в обратную сторону не отрезали. Хотя и тут в центральную часть города сразу не попадешь, у высоких и великих, живущих по соседству с королевским дворцом своя паранойя.
— И ведь много раз доказано, что если хотят напасть, не постесняются сначала накопить силы, приезжая по одному без всякого портала. И не нападали так уже лет семьдесят, но все равно… — мрачно бормотала Риви.
А Яфин улыбался и любовался пейзажами.
И его даже не смущало, что, похоже, встречать их никто так и не выехал. Родственники тоже делали вид, что отправиться попутешествовать у Яфина действительно получилось втайне.
Все делали вид, что они глупее, чем есть на самом деле. Ага, усыпляли бдительность. Идиотизм какой-то. Традиционный. Усложняющий жизнь. И заставляющий злиться.
А еще из-за этого идиотизма хотелось вернуться на соседний материк и приезжать оттуда только изредка в гости. Там она всего лишь мало кому интересная аспирантка. А здесь дочка целого советника и благородная девица, а это очень утомительно, особенно если по какой-то причине вдруг заинтересовалась целая толпа.
— Вот выйду замуж и останусь там навсегда, — мрачно произнесла Риви.
— А?! — заинтересовался не расслышавший, что же она там бормочет, Яфин.
— Вот за тебя и выйду, — мстительно пообещала Риви и улыбнулась учителю. Так улыбнулась, что он остаток дороги хмурился. Видимо, заподозрил, что она задумала что-то нехорошее.
И ведь почти угадал.
Риви и сама не знала, насколько серьезно решала выйти за него замуж. Но почему-то была уверена, что если действительно возьмется за это дело, никуда он не денется.
— Действительно, — совсем тихо сказала Риви и хихикнула — слишком уж взгляды в спину раздражали и нервировали, казалось, что сейчас кто-то выстрелит из арбалета, хотя как раз такой сценарий был невозможен. Ну, зачем кому-то ее убивать? Что это и кому даст?
— Риви?
— Все в порядке. Так, думаю, — отозвалась девушка и опять улыбнулась.
А Яфин посмотрел странновато. Видимо что-то заподозрил. Только неизвестно что.
Бабушка у Риви была величественная и навевающая спокойствие и уверенность. У Риви даже злость довольно быстро испарилась, и стало свободно-свободно. Зато бабушка почему-то, чем дальше, тем сильнее хмурилась. И молчала. Она вообще, выслушав приветствия Яфина и краткий рассказ внучки, зачем они приехали, лично привела их в Солнечную гостиную, усадила в кресла, сама села напротив, попросила помолчать и подумать о чем-то несложном, можно, красивом. И сама молчала.
— Что-то случилось, вэдэ Линарэ? — первым не выдержал этого молчания Яфин. И даже уважительное обращение к немолодой женщине вспомнил.
— Болваны случились, — устало произнесла она. — И одна юная, упертая коза, не понимающая, когда нужно просить помощи.
И что странно, посмотрели что бабушка, что Яфин на Риви.
Девушка им ответила заинтересованным взглядом, так, из вежливости.
— Знаешь, как проще всего заставить молодую и упертую козу сказать что-то такое, чего она говорить никак не хочет? — спросила Линарэ, переведя взгляд на Яфина и, видимо, решив игнорировать внучку.
— Понятия не имею, — признался маг.
— Раскачать ее разум нужно, заставить впасть в истерику, а там просто подтолкнуть и направить на нужную тему. Они же, бедолаги, не знали об ее даре и сопротивляемости практически любому внушению…
— Меня пытались… — вскинулась Риви, вдруг понявшая, откуда взялась ее злость и желание что-то нехорошее сделать Яфину. Яфин просто чаще других мелькал перед глазами, вот на него она и злилась из-за каких-то идиотов. Хотя он, конечно, заслуживает.
— Я след поймала, — улыбнулась бабушка. — И отплачу от всей души. Кто-то, видимо, стал забывать, кто я такая.
Риви кивнула. И поняла, что даже знать не желает, кто же там такой умный.
— Амулет, защищающий от мозголомов, против таких умников поможет? — деловито спросил Яфин.
— Против такой ерунды поможет.
— Вот и хорошо, у меня есть запасной.
Бабушка кивнула, а потом сурово посмотрела на Риви.
— А ты, юная козочка, если чувствуешь себя странно, не стесняйся просить помощи. Потому что твоя защита тоже не совершенна.
Риви виновато улыбнулась. И даже не стала говорить, что до этого у нее подобного опыта не было. И ей попросту в голову не пришло, что большая часть злости и раздражения навеяны кем-то со стороны, причем, с определенной целью. Но теперь-то она знает.
Впрочем, в том, что на соседнем материке для нее безопаснее, она убедилась окончательно. Безопаснее только сидеть на землях рода и не высовывать оттуда нос.
Бабушка улыбнулась, словно мысли внучки прочитала, а потом непреклонно попросила ее сходить за чаем, причем, обязательно приготовить собственными руками и по всем правилам, с добавлением лимонных листьев.
И Риви пошла. А куда бы она делась? Хотя отлично понимала, что, скорее всего, доброй родственнице захотелось поговорить с Яфином наедине. Возможно, даже о ней.
— Ничего, ничего, я ведь не постесняюсь у Яфина спросить, о чем они там разговаривали. И обязательно пойму, если он соврет. Со временем выпытаю, — бормотала девушка, идя за чаем. И даже вяло восхищалась возрождением собственного оптимизма. А то Яфин ее пугать временами начал.
— Присмотри за ней, — первым делом сказала Линарэ, стоило за Риви закрыться двери.
— А?! — удивился Яфин.
— Я ее знаю. Девочка думает, что ее не выпнули в большой мир и не стали требовать зарабатывать себе имя потому, что она и интриги не любит, и с боевкой у нее так себе, и семейный проклятийный дар не унаследовала. При этом ее любят и поэтому вот так защищают от злого мира.
— А на самом деле? — заинтересовался Яфин.
— А на самом деле она бодливая и упертая коза. Если она вбила себе что-то в голову, она будет идти до конца и плевать ей на препятствия. Если ее обидят, она бросится в бой, сколь силен противник бы ни был. При этом ее очень сложно обмануть. Она довольно обидчива. И слишком добра, жалеет тех, кого жалеть не стоит.
— И чем же я могу помочь?
— Ты не семья, ты человек, у которого есть право ей приказывать. И, уж не знаю почему, но твои приказы для нее более весомы, чем приказы семьи. Возможно потому, что она понимает, ее так защищают, а у тебя получилось убедить ее в чем-то другом.
Яфин хмыкнул.
— И если я что-то понимаю в своих внучках, ты ей нравишься.
Яфин улыбнулся.
— Поэтому присмотри за ней. Я вручаю тебе свою внучку. И я тебе даже помогу стать пассивно-сильнее. Похоже, я знаю, почему Лес отправил тебя ко мне.
— Подождите, — поднял мужчина руку. — Вы мне вручаете упрямую девушку, которой я нравлюсь? И вас это не смущает?
Женщина приподняла бровь.
— Почему меня это должно смущать? Она, конечно, одна из младших моих внучек, но не дитя же. Так что, если ей захочется мужчиной не только восхищаться, ну, пускай пробует. А ты… мы благородные второго круга. Одно время у нас даже было принято не выдавать своих внучек замуж, а отправлять их воровать чужие умения и таланты.
— О?!
— Да, приносить в семью ребенка, который может чужой дар унаследовать. Первый круг тогда был заносчив. И признаваться в том, что у них фактически украли ребенка, сыграв на этой заносчивости и ощущении собственного величия, перед которым никто не устоит, они не могли. Да они даже мстить не могли, а то догадались бы. Самые умные пытались жениться, но уговорить гордячку вроде моей внучки было очень сложно, а заставить еще сложнее.
— И?
— И свободы у наших девушек все еще больше, чем у девушек первого круга. Так что сами разбирайтесь, семья точно вмешиваться не будет.
— Даже если она решит возобновить традиции, — догадался Яфин.
Добрая бабушка хмыкнула.
Яфин кивнул и не стал говорить, что уверен, что вот это была сильно завуалированная угроза. Попробуй, мол, нашу дорогую, упертую и бодливую козочку, обидеть. Ей в любом случае не ничего не будет, что бы она ни сотворила, семья ее примет с распростертыми объятьями, а вот ты можешь и еще одно проклятье заполучить.
Хорошая у аспирантки семья, в общем, Яфин бы и сам от такой не отказался.
— Теперь о деле, — благодушно сказала Линарэ, откинувшись на спинку кресла. — Ты знаешь, что проклятья со временем усиливаются?
— Знаю. И о том, что они усиливаются, когда срабатывают. Что особенно печально, когда проклятье родовое и на смерть.
— Твое не родовое, твое только твое, — улыбнулась женщина. — Но весьма при этом интересное. Кто-то очень умный не стал думать о чем-то большом и убийственном, он решил пакостить мелко, но часто, с расчетом, что постепенно оно само нарастет. А твои приятели подвесили к нему своеобразный конвертер, который превращает проклятье в нечто защитное.