Подполковник отодвинул рукав пиджака и посмотрел на часы:
— Почти семь вечера.
— Я не знаю, — начала вдруг сомневаться Иветта, — вообще-то я жду друзей.
— Так я и их приглашаю с вами вместе. Сейчас мы возьмем столик, а когда ваши друзья появятся, предложите им присоединиться к нашей компании.
— Разве что так, — согласилась Иветта, подавляя желание тут же броситься в зал.
Бармен смотрел на рукав пиджака Гончарова и, поймав его взгляд, спросил:
— Простите, а это у вас «Яхт-мастер»?
Игорь кивнул и положил руку на стойку, чтобы бармен мог рассмотреть.
— Да, это «Ролекс Яхт-мастер» — хорошие часы, хотя тяжеловаты немного, — произнес он равнодушно. — В них ведь больше ста граммов золота, но ходят очень точно. У меня до этих часов был для повседневного ношения «Франк Мюллер — конкистадор», но я их в Женевском озере утопил. Как они соскользнули с руки — ума не приложу. Сошли с бывшей женой на берег, а там как раз салон «Ролекса». Заскочил туда и взял эти.
— Вот так просто? — удивился бармен. — Просто заскочили в магазин и истратили сто тысяч евро?
— Тогда они стоили семьдесят тысяч, — «признался» Гончаров, — так что я не истратил, а вложил средства. — Он повернулся к Иветте: — Ну как, решились отужинать со мной?
— Я не против, — сказала Ковтун, сходя с высокого барного стульчика, — я как раз собиралась ужинать…
Она покашляла в сторону и взяла Гончарова под руку. Вошли в зал, и сразу к ним подскочил метрдотель, отвел к столику, предложил Гончарову сдать шляпу в гардероб и удалился вместе с головным убором, пообещав прислать официанта.
— Господи, — то ли испугался, то ли удивился своей рассеянности Гончаров, — я не представился. Игорь.
— А меня зовут Иветта, — назвала свое имя Ковтун, застенчиво улыбнулась и предложила: — Давайте сразу на «ты».
— Я не против, — согласился Гончаров, — так действительно проще — как будто мы с вами… то есть с тобой старые друзья.
В зал заглянул капитан Иванов. Он покрутил головой, заметил начальство и подошел к столику.
— Мне вас ждать? — спросил он.
Игорь посмотрел на часы, и Ковтун тоже вытянула шею, чтобы их разглядеть.
— Пожалуй, на сегодня все. А если что-то потребуется, я позвоню.
Капитан направился к выходу.
— А это кто? — поинтересовалась Ковтун. — У него такая фигура спортивная.
— Это мой телохранитель, — шепнул Гончаров, — он и в самом деле великолепный рукопашник.
Подошел официант и положил на стол меню. Иветта взяла его и раскрыла.
— Ой, а тут все по-иностранному написано.
— Просто я подумал, что вы иностранцы, — соврал официант и посмотрел на Игоря.
Гончаров взял меню.
— У нас каждый день какой-нибудь новый стол, — произнес парень. — Сегодня итальянская кухня, а вчера, например, были блюда Юго-Восточной Азии.
— Итальянские? — обрадовалась Ковтун. — То есть можно заказать роллы и суши?
— Это как раз японские, но заказать вы можете все, хоть пиццу и пасту, — объяснил официант.
Игорь заглянул в меню и прочитал:
— Ле лазанье кон аспараджи, уова э гамбери.
— Лазанья со спаржей, вареным яйцом и креветками, — перевел официант. — А на второе? Лазанья — это первое блюдо. Могу порекомендовать в качестве антипасти… то есть закусок: ла-тартар ди-пеше спада… Это тартар из меч-рыбы.
— То есть это сырая рыба? — спросил Игорь.
Официант кивнул.
— Тогда можно к меч-рыбе подать вустерский соус?
— Боюсь, что у нас такого нет.
— Тогда пусть будет любой итальянский к рыбе, а еще сыры, оливки, бутылочку бароло обязательно. И устриц.
Официант удалился.
— Ты очень расстроился, что у них нет твоего любимого соуса? — сочувственно поинтересовалась Иветта. — Как ты сказал он называется?
— Тебя интересует вустерский соус? — переспросил Гончаров, удивляясь тому, как складно он врет. — Соус и в самом деле необычный: в состав входят разные ингредиенты: чеснок, имбирь, карри, анчоусы, тамаринд, кардамон, черный перец, зелень… Все и не упомнить. Лучший английский соус, на мой вкус. Но его везде по-разному готовят. У меня на яхте был повар-японец: у него вообще этот соус получался немного другой. А как-то зашли мы на стоянку в Пасир-Гуданг, это в Малайзии, и там…
— Ты — моряк? — выдохнула Иветта и захлопала ресницами, изображая наивную девушку.
— Нет, — покачал головой Гончаров, — я по другому ведомству. Так вот, мой биржевой брокер, который ждал меня там, сказал, что знает кабачок, где жарят летучих рыбок и подают их с лучшим в мире вустерским соусом. Сходили мы с ним туда, попробовал я этот местный соус: вустерский он напоминает отдаленно — их малазийский отдает соей, и он острее, чем нужно…
— Вау! Как интересно! Просто захватывает душу, как книга про путешествия, а ведь для тебя это обычная жизнь, — прошептала Ковтун. — А что-то особенное из еды еще есть в Малайзии? Что нравится лично тебе?
— Мне? — переспросил Игорь. — Разве что бирьяни. Это плов с бараниной и йогуртом. Но там весь секрет в мятных травах. Я пробовал бирьяни и по-бомбейски — это с курицей, но тоже ничего.
— Какой же ты счастливый! Ты столько повидал! Малайзия! Бомбей! Сан-Франциско… Звучит как песня какая-то.
Гончаров кивнул, хотя о Сан-Франциско речи не было, и вдруг неожиданно для самого себя продекламировал:
В последний раз я видел вас так близко.
В пролеты улиц вас умчал авто.
И снится мне — в притонах Сан-Франциско
Лиловый негр вам подает манто.
— Как здорово! — восхитилась Иветта. — Это ты сам сочинил?
— Нет, — покачал головой Гончаров, пораженный ее наивностью, — эту песню написал Вертинский. И посвятил ее Вере Холодной.
— Кому?
— Знакомой артистке. Очень известной.
— Странно, — удивилась девушка, — известная, а холодная.
Ковтун опьянела очень быстро, правда, она и пила целыми бокалами, а Гончаров лишь пригубливал. Вино закончилось. Игорь заказал еще бутылку и тут же понял, что зря. Иветта пальцами брала соль из солонки и сыпала ее на устриц. Игорь пытался ее останавливать, говоря, что устрицы солью не посыпают, потому что у них и без того привкус морской воды, но удержать ее не удавалось. Потом Иветта вытащила его на танцпол и повисла на нем, обхватив шею Гончарова двумя руками.
— А почему ты не спрашиваешь, чем я занимаюсь? — шепнула она в его ухо.
— Хочу, чтобы ты подольше оставалась загадкой.
— А я не хочу быть загадкой. Так вот знай: я — доктор наук, доцент и ректор высшего учебного заведения. Вот так! Признайся мне честно: ты когда-нибудь спал с ректором высшего учебного заведения?
Гончаров рассчитался картой, но, доставая ее, «засветил» пачку пятисотъевровых банкнот. Ковтун посмотрела на купюры и зло произнесла:
— Какой ты богатый! Красивый и богатый. Это значит: у меня шансов нет. Что за непруха такая!
Но в свой номер она его все-таки затащила, сказала, что сама не дойдет. Едва вошла, сразу стянула через голову платье, осталась в одних трусиках и чулках. Потащила Гончарова к постели, а потом приказала сама себе:
— Сначала в душ!
Оставшись один, Игорь просмотрел записную книжку в ее мобильном телефоне… Номера Дроздова не было. Имелся номер Бориса Борисовича Краснова, но не нашлось звонков на него или исходящих с него. Было два номера Полозовой, один из которых Гончаров уже знал. А второй он записал в память своего аппарата.
В туалетной комнате лилась вода. Гончаров заглянул туда. Ковтун лежала на дне ванны в одном чулке. Игорь подошел, стянул чулок, потом посадил Иветту на край ванны, вытер ее полотенцем, накинул на нее гостиничный махровый халат и отнес в постель. Она молчала, и только когда он уже подошел к двери, собираясь уходить, сказала:
— Подайте мне чеширского соуса, суки!
И засмеялась.
Глава четырнадцатая
Весь следующий день был скомкан, как лист бумаги, на котором если и было что-то написано, то ничего не значащее и не нужное никому. Гончаров хотел заказать авиабилет в Омск, но мест не было, оставалось только ждать, что снимут с брони.
На всякий случай звонил через каждые полчаса.
— Может, есть бронь на ГУВД? — поинтересовался он.
— Может, и есть, — нервно ответила ему женщина, — только не звоните сюда больше. Для чего компьютеры придумали? Если что-то появится, там сразу отразится наличие. Зайдите на наш сайт и ловите.
На ловлю билета был отправлен практикант, а Игорь зашел к Жаворонкову, чтобы попросить три дня в счет отпуска. Алексей Иванович неожиданно отказал:
— Ты же в Следственный комитет намылился! Я рассчитывал через пару-тройку лет на пенсию уйти и оставить райотдел тебе. Но ты…
Ясно было, что о звонке Евдокимова начальству доложила секретарша Вера, но она не знала о содержании разговора, а потому лучше было не спорить.
— Евдокимов предложил мне генеральскую должность. Я еще не дал согласие, но, если честно, я здесь устаю. А там кабинетные посиделки, молоденькая секретарша, помощники, заместители… Если бы я отдохнул сейчас три дня, то понял бы, что здесь с вами мне лучше… Родной район опять же. Но голова гудит…
— Бери три дня и можешь даже не в счет отпуска, — тут же сдался полковник. — Отдыхай… А я бы на твоем месте…
Полковник приподнял руки к груди, но тут же опустил. Только спросил обреченно:
— Как у тебя на любовном фронте?
— Бои местного значения, — признался Гончаров.
Говорить на эту тему не хотелось. И думать тоже, потому что Лена могла бы и позвонить. Если бы хотела. Или если бы смогла. И то и другое заставляло страдать одинаково.
Ковтун вылетала в Омск сразу после полуночи. Билета не было ни на ее рейс, ни на последующие до конца недели. Но Петя все же нашел чартер до Сеула, который делал промежуточную посадку для дозаправки в международном аэропорту Омска. Один билет бизнес-класса на него был. Прибывали оба рейса в Омск почти одновременно — с разницей в полчаса. Гончаров не сомневался, что с Ковтун уже не встретится — вряд ли она задержится в аэропорту, тем более ночью.