Прилетев, он быстро пересек пустой зал. Багажа не было никакого, разве что портфельчик-кейс из крокодиловой кожи, который достался Игорю от зятя покойного Звягинцева — в нем Артем Валерьевич прислал ему деньги. Сейчас в портфельчике лежали запасные носки, зубная щетка, тюбик с пастой и коробочка с французским мужским парфюмом, который был приобретен в аэропорту перед самым вылетом.
Игорь вышел из здания аэровокзала, и тут же рядом остановилось такси. Гончаров открыл дверь, собираясь сесть в машину, как вдруг на нем кто-то повис. Игорь обернулся и увидел совсем рядом со своим лицом круглые от удивления глаза Ковтун.
— Ты что, преследуешь меня? — успел среагировать он.
— Я-я? — задохнулась от возмущения Иветта. — Я домой к себе прилетела, а вот ты что здесь делаешь?
— Так вы едете? — поторопил таксист.
Гончаров открыл заднюю дверь, приглашая Ковтун, потом сам сел на переднее сиденье и, когда автомобиль тронулся с места, продолжил:
— Я прилетел на собрание акционеров Омского НПЗ. Не скажу, что у меня уж очень большой пакет. Я — обычный миноритарий, но с правом совещательного голоса.
— Куда едем? — поинтересовался водитель.
— В хороший отель, желательно — в лучший.
— Тогда во «Флинн» — предложил таксист, — через пять минут доберемся, тут всего-то…
— Не надо в отель. Мы сейчас ко мне домой… — замахала руками женщина и обняла сидящего на переднем сиденье Гончарова за плечи. — Какой аромат! Это ведь «Ком де гарсон»? Роскошный запах! Короче, мы сейчас прямо ко мне. Мы же тогда не договорили…
— Разве? — изобразил недоумение Гончаров.
— Если честно, то я помню плохо…
— Так куда едем? — продолжил водитель.
— Туда же и едем. Только не во «Флинн», а рядом — на улицу Крупской, возле больницы скорой помощи. И кто вам сказал, что «Флинн» — лучшая гостиница? Это вообще мини-отель…
— Да мне все равно куда! В больницу, так в больницу!
Иветта скривилась, но спорить не стала.
— Я тогда сразу уснула? — спросила она негромко, косясь на таксиста.
— Не сразу. Мы с тобой очень мило побеседовали.
— О чем? А то мне как-то волнительно, вдруг что-то там не то ляпнула.
— Ты рассказала о какой-то даме — проректоре, которая тебе помогала.
— Правда? — не поверила Ковтун. — Мы и об этом говорили? Но вообще она, конечно, помогала, но не особо… Да и то за деньги. Мне другая знакомая помогала… Мы раньше с ней вообще подругами были… Вместе работали…
Машина подъехала к девятиэтажке и остановилась.
— Приехали! — сказал водитель.
Гончаров, не глядя на счетчик, достал из портмоне тысячную и протянул таксисту.
— Это много! — возмутилась Ковтун.
— Твое-то какое дело! — обернулся к ней мужчина. — Мне платят столько, сколько считают нужным. А ты что думаешь, я тебя не узнал? Да ты в Центральном универмаге на Куйбышева обычной продавщицей была. У тебя еще подружка там имелась, которая потом себе олигарха отхватила… Он ее купил, а универмаг взял в придачу…
— Дурак! — бросила ему Иветта и вышла из машины.
Но далеко не отошла, как видно, испугалась того, что таксист выдаст Игорю еще какую-то тайну. Водитель и в самом деле хотел что-то сказать ей вслед, но посмотрел на Гончарова и покачал головой:
— Вы, судя по вашему внешнему виду, тоже не простой человек. Но мужики сами всего добиваются. А эти…
Гончаров вышел из машины и огляделся:
— А где гостиница?
— Никакой гостиницы! — улыбнулась Иветта. — Остановишься у меня. Ведь, в конце концов, мы теперь не чужие друг другу люди.
Похоже, Ковтун сама себе вбила в голову, будто между ними была близость.
Квартира находилась на втором этаже. Хозяйка попросила гостя пару минут постоять в прихожей, пока она распихивала по полкам то, что гостям видеть не предполагалось. Она открывала и закрывала двери шкафов и делилась при этом сокровенным:
— Живу одна… Не замужем. Сходила по молодости, но ошиблась с выбором… Он не то чтобы совсем плохой мужик был, но уж слишком простой — никаких духовных интересов.
— А что водитель так взъелся? — повернул разговор в нужное русло Гончаров. — Ну работает в универмаге девушка, и что с того?
— Да я там и работала, потому что подружка позвала… Денег практически не было…
Она поняла, что проговорилась, и замолчала.
— У писателя О’Генри есть рассказ «Квадратура круга», — подхватил Игорь, — о том, как две подруги работают в магазине… или, как теперь бы сказали, в бутике, куда заходят не простые покупатели, а только богатые и успешные. Одна мечтает найти себе миллионера, за ней и в самом деле приударяют покупатели, но никто из них ей не нравится: у одного виски седые, у другого миллионов мало… А за второй ухаживает слесарь…
Гончаров замолчал.
— Ну и, — поторопила его Иветта, она подошла к нему и заглянула в глаза: — Дальше что?
— Та, что отказала слесарю, вышла за миллионера. А вторая, мечтавшая о миллионах, вышла за слесаря, потому что любовь дороже всех денег на свете.
Ковтун пропустила его в комнату. И усадила на диван. Стала накрывать на стол, продолжая разговаривать:
— Странную историю ты рассказал. Наверное, сам только сейчас придумал. Хотя… Светка, подружка моя, и в самом деле отхватила себе олигарха. Приехал в Омск инвестор, который решил купить наш универмаг… Ходил, все осматривал и высмотрел себе мою подругу. Сначала, правда, он ко мне подъезжал. Но я же на работе, а подруга с ним языком зацепилась, и он позвал ее в ресторан пообедать… На работе она появилась через две недели и уже на должности заместителя директора. И со мной она почти перестала общаться… Потом ее любовник создал торговый дом, и Светка стала там генеральным директором… Но тогда она уже в Москве жила. Я про нее ничего плохого не скажу… Я к ней туда раньше летала: квартира у Светки на Тверской… Шикарная квартира. У нее все стало шикарно: даже высшее образование откуда-то появилось… Она и раньше не скрывала, что у нее троюродная тетка в каком-то вузе проректор по учебной работе. Вот ее родственница и сделала ей диплом. Не какой-то левый, а самый настоящий. А я училась как дура, деньги платила за образование. Потом, правда, Светка помогла перевестись в тот универ к своей тетке под крылышко. Людмила Федосеевна подоила меня немного. Но потом помогла и с диссертацией, и с карьерой. У нас в Омске университет свой филиал открывал, вот меня и выдвинули на должность директора… Людмила Федосеевна знала, что я в долгу не останусь. Она ведь и сама из грязи в князи, используя связи.
— Если ты собираешься меня завтраком кормить, — начал было Игорь, — то я есть не хочу вовсе.
— Какой завтрак? Мы по рюмочке выпьем и закусим… Хотя у меня сейчас и закусить-то нечем. Есть виски… Могу заказать закуску с курьером.
— И чем подруга сейчас занимается?
— Большими делами. А вот ее дорогого олигарха убили… Но она уже сама такие связи имела, что и без него могла о себе позаботиться.
— Как его убили?
— Застрелили, но я подробностей не знаю. Я на эту тему со Светой не говорила: мы же с ней практически не видимся теперь — она в Москве, а я здесь прозябаю.
Ковтун подошла к Игорю, который расположился на диване, присела рядом и положила голову ему на плечо.
— Ты говорил про бывшую жену? Значит, есть и не бывшая?
— Есть, но мы почти развелись, в адвокатской конторе уже лежат наши заявления в суд о том, чтобы нас развели без нашего присутствия.
— Все так говорят, а на поверку… Но мне все равно… Завтра ты улетишь, и мое приключение закончится, а я даже не помню, как у нас все было.
— Все было хорошо! — попытался успокоить ее Гончаров. — Ты потом пошла в душ, а я уехал, а то охрана начала беспокоиться о моей безопасности.
— Может, отдохнем? — предложила Иветта.
Подполковник покачал головой:
— Сейчас половина… почти девять по-местному, а в десять начнется регистрация акционеров. Еще надо успеть ознакомиться с балансом за первое полугодие, пообщаться с членами правления. — Игорь врал без запинки и удивлялся этому. Было и самому противно от ненужной лжи, но он продолжал: — Меня предупредили, что разговор пойдет о дополнительной эмиссии, так, может, я еще акций подкуплю…
— Ик, — прозвучало возле его плеча.
— Ты что, плачешь? — удивился Гончаров.
— Акции… хренакции… грустно все это. Может, я в тебя уже влюбилась, а ты про какие-то свои дела, про доходы и прибыль…
Она вздохнула и тут же быстро поднялась.
— Пойду чай приготовлю.
Глава пятнадцатая
— А что вы мне звоните? — возмутился руководитель Омского следственного комитета. — Меня предупредили из Петербурга, что вы приехали. Но если у вас сопроводительное письмо, то можете ехать на Орджоникидзе и решать свои вопросы на месте.
— Куда? — не понял Гончаров.
— Следственный изолятор находится по адресу улица Орджоникидзе, дом восемьдесят шесть. Занимайтесь своим делом: препятствий никаких не будет.
Препятствий и в самом деле не было никаких, только на КПП, перед тем как впустить Гончарова за периметр, инспектор по режиму долго сравнивал личность посетителя с фотографией в служебном удостоверении и даже попросил снять шляпу.
— Что в портфеле?
Игорь раскрыл портфель и продемонстрировал содержимое:
— Пирожки с яблоками и пачка английского чая, а еще носки, зубная щетка. Одеколон…
— Чай и одеколон нельзя.
— Чай и пирожки для меня, — объяснил Гончаров, — я не успел сегодня позавтракать, а вчера не было времени поужинать. А одеколон я для себя держу и угощать им никого не собираюсь.
Когда Дроздова ввели в допросную, на столе уже стояли чайник с кипятком и тарелка с пирожками. Владимир Петрович остался стоять, держа руки за спиной.
— Присаживайтесь, — предложил ему Игорь.
Бывший ректор Промтеха, не глядя на стол, присел на табурет.
— Подполковник полиции Гончаров из Петербурга.
— Я же уже предупреждал, что ни с кем говорить не буду, так как считаю себя невиновным. Сможете доказать обратное, ради бога, буду отвечать по всей строгости, а пока прошу отправить меня обратно в камеру.