— Вы про Рачкову говорите?
— Не важно про кого… А хотя бы даже и про нее! Вы думаете, она на своем месте случайно оказалась? Должность заместителя министра для нее как для вас на перекрестке жезлом махать. Светочка пойдет дальше — очень далеко… У нас, например, никогда не было женщины премьер-министра, а для международного одобрения стране надо иметь такого премьера, нам нужна новая гендерная политика. Все уже понимают это, и очень скоро Светлану Тимофеевну начнут продвигать с прицелом именно на эту, такую важную должность. Тем более ею всерьез увлекся очень высокопоставленный чиновник.
— Чушь! Неужели вы думаете, что ваша необразованная троюродная племянница может кого-то увлечь — тем более с каким-то прицелом? — так же тихо ответил Гончаров. — Светлана всех пыталась убедить в своей высокопоставленной любовной связи, старательно выкладывала в сети свои фотографии в компании очень большого начальника. Все снимки с ним — подделки. И тот, на котором она в нескромном бикини сидит с ним рядом на краю бассейна на фоне пальм… Дешевый фотошоп: там даже тени от них в разные стороны падают… Хотя есть и две подлинные фотографии: один групповой со съезда женщин-предпринимателей; на нем рядом с большим начальником действительно Рачкова. А на второй подлинной фотографии — на той, что с горнолыжного курорта, ваша родственница стоит в трех метрах от этого человека, который внимательно смотрит не на нее, а в другую сторону. Тогда она действительно оказалась в нужное время и в нужном месте. Но такую случайную встречу наверняка кто-то организовал, кто-то подсказал ей, в какое время и куда надо ехать кататься на горных лыжах, на которых до этого никогда не стояла. Она и свою нынешнюю должность заняла с помощью связей и денег своего любовника Карпоносенко — ныне покойного.
— Можете говорить все что угодно, а я буду молчать.
— Ваше право. Но говорить все равно придется, потому что завтра начинается комплексная финансовая проверка Промтеха, и руководителю финансового отдела вуза, кстати, бывшей начальнице районной налоговой инспекции, которую вы привели в университет ровно год назад, скорее всего, предъявят обвинение… Она, конечно, может взять все на себя, чтобы не попасть под целый ряд статей, сдаст вас как организатора и основного выгодополучателя преступления. Условного срока для нее не будет, но снижение наказания возможно, и значительное: вместо десяти лет получит пять или шесть. А если она заявит, что слышала от вас, что деньги идут в министерство…
— Пусть говорит что угодно, я буду молчать, как Владимир Петрович. И ничего мне предъявить не смогут.
— А ему и нечего было предъявлять. Кстати, его выпустили, и он уже летит сюда. Через несколько минут его самолет совершит посадку, и я пойду его встречать… А вы пока заканчивайте с таможней. Если не хотите общаться со мной, таможня сдаст вас ФСБ.
— Погодите, я согласна поехать с вами.
— Ладно, доставим со всеми удобствами — в хорошей машине на кожаном диване… И все-таки последний вопрос: Рачкова по-прежнему руководит «Каракуртом»?
— Кем, вы сказали? — изобразила непонимание Полозова. — Каракуртом? А почему она должна руководить пауком?
— Именно пауком из рода черных вдов. Меня интересует омское охранное предприятие с таким названием. И вы поняли это прекрасно. Двое сотрудников этого агентства убили несчастную Иветту Ковтун, а потом должны были ликвидировать и вас. Скорее всего, это произошло бы сразу после защиты диссертации, которую вы написали для вашей родственницы.
— Я писала для нее только кандидатскую. А докторскую состряпал Краснов, а я должна была оппонировать на защите.
— Его-то как уломали?
— У него и спрашивайте. Но он делал все, что приказывала Светлана.
Бывший ректор сидел с чашкой в кафетерии. За столиком с ним был Шишкин. Игорь подошел и поздоровался с пожилым человеком.
— Надо же! — удивился тот. — Никогда не был кофеманом, а уже вторую чашку пью. За год вкус кофе забыл… Кстати, — профессор показал на старшего лейтенанта, — это наш студент. Я как вышел в зал, издали заприметил его и так обрадовался, будто после долгой разлуки близкого родственника встретил… Родное лицо! И вдруг он ко мне подходит, счастливый такой. Он у нас на производстве токарем был — четвертый разряд получил, а потом перешел оператором на участок станков с ЧПУ. Станки были старенькие — итальянской фирмы «Оливетти»… Они нам практически даром достались — их в девяностые один разорившийся завод на лом продавал… Надо же как кофе на меня подействовал: как будто пятьдесят граммов коньяку выпил.
— Шишкин вас сейчас быстро доставит. А мне еще здесь какое-то время побыть надо. А если хотите, покажу вам Полозову. Она задержана: пока что за контрабанду, завтра ей предъявят еще обвинения в хищении, присвоении государственных средств, мошенничестве, фальсификации финансовой отчетности…
— Очень бы хотел ей в глаза взглянуть, — вздохнул Владимир Петрович, — но боюсь, что она воспримет это как злорадство… Вы говорили мне в Омске, что была взорвана какая-то машина, но никто не пострадал. Так это Люся и сделала — она же прекрасный специалист по взрывчатым веществам. Но давайте лучше сменим тему и поговорим о чем-нибудь приятном. Вы Лену нашли?
— Думаю, что нашел, — ответил Игорь, достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул бывшему ректору.
— Сочинение Славика Смирнова, — вслух прочитал профессор. — Как я провел лето… Не, ребята, это выше моих сил… Сейчас заплачу.
И он закрыл ладонями лицо.
Глава двадцать первая
Полозову везли в РУВД в новеньком «Мондео» с кожаным салоном. За рулем сидел Гончаров, других полицейских в машине не было: об этом попросила сама Людмила Федосеевна. А когда тронулись с места, она достала из сумочки пачку сигарет и, не спрашивая разрешения, щелкнула зажигалкой и затянулась.
— Сколько же мне грозит? — произнесла она, и это прозвучало не как вопрос, а как размышление, как будто она обращалась к себе самой.
— Много, — ответил Игорь, — много, даже при хорошем адвокате. Но сейчас все зависит не от адвоката, не от судьи, а только от меня. И времени у нас с вами до утра. Утром вас заберет ФСБ, если будет зафиксировано содержание флешки. Если мы скажем, что там ваши научные статьи, над которыми вы хотели поработать во время отпуска, и они не носят закрытого характера…
— Так и есть, — встрепенулась Полозова, — и вообще я не знаю, как флешка оказалась в моих вещах…
— Предположим, я вам поверю, — продолжил подполковник, — но вами займется Следственный комитет. И там уж вам помочь никто не сможет: ни я, ни Корнеев.
— Кто? — изобразила непонимание Полозова.
— Вы знаете его, — ответил Гончаров, — я его тоже знаю и даже очень хорошо: почти два года в одном кабинете просидели. Чтобы вам помочь, он и не почешется даже, не будет поднимать свои связи: светиться не захочет, потому что от вас ему никакой выгоды… — Игорь обернулся и посмотрел на реакцию Людмилы Федосеевны. — Вас с ним Светлана познакомила?
Полозова посмотрела за окно и промолчала.
— За диплом и диссертацию Светланы ее любовник Карпоносенко платил?
— Там все чисто, — покачала головой проректор.
— То есть вы переписали все зачетные и экзаменационные ведомости за четыре года, внесли в них фамилию Рачковой и считаете, что все чисто? Хотя меня это интересует менее всего. Ваша племянница — очень эффектная женщина, а Витя Корнеев — бабник, ни одной юбки мимо не пропустит… От блондинок вообще с ума сходит. Как-то даже прихватил на корпоративе жену полковника Колотовкина, который вступился за свою честь и был бит. Корнееву и тогда уже помогли родственники жены, которая, кстати, присутствовала на праздновании уже не помню чего. Она все ему прощала. Но речь не о ней. Жена Колотовкина была блондинкой, и уже это вдохновило Витю на подвиги. Она была смазлива и только, а вот Светочка…
— Мы теряем время, — напомнила Полозова.
— К РУВД по моей просьбе подъедет известный вам адвокат Беседин, чтобы заключить с вами договор. И тогда я вас смогу допросить официально. Про ректора Дроздова интересоваться не стану, потому что вы сейчас мне расскажете все, что знаете о его деле. Уверяю, что запись нашего разговора не ведется: так что можете говорить в открытую. Кто заказал Владимира Петровича?
Полозова пожала плечами и тут же поняла, что такой ответ ее собеседника не устраивает.
— Да это все дура Ковтун спровоцировала. По липовым договорам списывала деньги со счета Омского филиала, ее прихватили на этом. Она взяла и ляпнула, что это ректор ее заставил. И назвала фамилию Дроздова. Со страху перепутала… А еще Дроздов по поводу диссертации Рачковой нехорошо высказался… Ну и понеслось. Корнеев сказал, что напрасно Иветта языком трепала — он вытащил бы ее в любом случае. Что и сделал. И Владимира Петровича он приказал арестовать. Но нашего бывшего ректора держали бы до того момента, пока Рачкова не защитит докторскую. Дроздова должны были предупредить, что если он будет болтать, то его опять на нары к уголовникам отправят.
— Кто приказал убрать Иветту? Корнеев?
— Я не знаю. Честно, не знаю, — тихо ответила Людмила Федосеевна и вздохнула. — Даже предполагать не хочу… Светлана говорила, что у нее в Омске есть охранное предприятие и там очень серьезные люди, готовые все сделать для нее… Я ей позвонила и рассказала про убийство Ковтун, но она уже все знала и была спокойна. А еще раньше я сообщила о вас… мол, местный сыщик интересуется делом Дроздова, и она ответила, что тут вообще никаких проблем быть не должно… Светлана — девушка очень уверенная в себе. Точнее, в своих возможностях, которые и в самом деле у нее неограниченные. Вы и без меня все понимаете. Так взлететь, как она, это что-то! Я и сама чего-то достигла в жизни: доктор наук, проректор, уважение, высокая зарплата и прочее. Сама всего добилась, между прочим. Но по сравнению с ней я — ничто, грязь под ногтями. Ее еще этот олигарх начал таскать с собой на разные тусовки с политиками, чиновниками и финансистами. Там-то она и познакомилась с нужными людьми. Не думаю, что она вообще захочет мне сейчас помогать. И на меня всех собак спустят… Угораздило же меня наличные с собой за кордон тащить! Сколько за это дают?