— А ты забыл, что в ближайшую среду мы разводимся? Я дала согласие на развод без моего присутствия, но теперь передумала… И вообще теперь я против нашего развода, потому что это ты вынудил меня…
Она рассматривала мужа с головы до ног.
— Где такой костюмчик отхватил?
— В секонд-хенде, — спокойно ответил Игорь, после чего прошел на кухню, открыл дверь холодильника, заглянул внутрь: ничего в нем не прибавилось — холодильник был пуст.
— Я ездила на родину отдохнуть, навестить маму, а ты в мое отсутствие приводишь в наше семейное гнездышко дорогих проституток…
— С чего ты взяла?
— Да по ней видно, что она проститутка — разве может честная женщина позволить себе такие брендовые вещи; там одно платьице — это твоя зарплата за полгода, а туфельки… Или, может, это ты ее одеваешь на те деньги, которые выгреб из бандитского общака?
— Спасибо, что напомнила: ты во всероссийском розыске — удивительно только, что тебя не забрали на пограничном переходе. Всплыли новые эпизоды, и объявился свидетель, который дал показания против тебя. Он уверяет, что ты была активным участником… то есть участницей преступной группы, промышлявшей похищением людей…
Игорь произнес это с такой уверенностью, что и сам готов был поверить в только что сказанное им.
— Какой такой свидетель? — испуганно удивилась бывшая жена. — Азамат никогда не оставлял никаких свидетелей.
— А кто из ваших должен был освободиться месяц назад? Он же тянул срок за вас за всех и теперь хочет получить свою долю.
— Это правда? — прошептала Марина.
— А когда я врал? Ты в розыске, а я отстранен от службы… Только-только подполковника получил, еще меня назначили заместителем Жаворонкова, чтобы потом поставить на его место, Алексей Иванович собирается уходить…
— Погоди, но ведь это ты забрал все деньги…
— Да, я сдал их в фонд помощи семьям погибших полицейских… Не отдавать же их тем, кто пострадал от вашей банды? И кому отдавать? Чиновнику-взяточнику, который за границу свалил на ПМЖ, или уголовному авторитету, застреленному двенадцать лет назад, банкиру, который прячется неизвестно где вместе с деньгами вкладчиков?… И потом я тебе дал тысяч сто уе, как говорили совсем недавно, — тебе мало?
— Я к банде не имела никакого отношения. Ты же знаешь, что у меня с Азаматом любовь была, и я верила ему… Я была тогда юной и наивной… Ты с самого начала это знал… Знал и простил…
Она шагнула к нему и подняла руки, очевидно, собираясь обнять, но Гончаров отстранился.
— Сейчас я совершаю должностное преступление: если кто-нибудь узнает, что я встречался с тобой и отпустил, то мне никогда не вернуться в полицию… Да еще дело могут возбудить!
Он развернулся и отошел к окну, собираясь продолжить разговор с бывшей женой, стоя к ней спиной, глядя в темное окно, в котором, впрочем, отражалось все пространство кухни, он сам и Марина, застывшая в темном дверном проеме. По ее позе, по тому, что она сжимала кулачки у своей груди, Гончаров понимал, что бывшая жена находится в растерянности, что приключалось с ней крайне редко.
— Ты врешь, — прошептала она.
— А зачем мне врать? Мне было бы проще вызвать дежурную машину, сдать тебя и вернуться на должность. Тебе предъявили бы обвинение, а я оформил бы развод без раздела имущества… Да я и сейчас могу требовать от тебя половинную долю в твоем парикмахерском салоне, наш автомобиль тоже делится пополам как совместно нажитое имущество… А если салон и автомобиль проданы, то я через суд признаю эти сделки незаконными…
Марина в отражении окна выпрямилась и опустила руки, шагнула вперед, и Гончаров понял, что переиграл немного: она уже ничего не боялась.
— Я тут вспомнила один твой любимый фильм, — прозвучал за его спиной веселый голос жены. — Вернее, вспомнила фразу героини: «Не бери меня на понт, мусор!»
Игорь хотел ответить достойно, но не знал, как реагировать на ее наглость. Спас звонок мобильного. Звонил адвокат Беседин.
— Слушаю вас, Ларион Семенович, — ответил Игорь.
Марина тоже настроилась слушать.
— Короче, — начал Беседин, — намаялся я с ней. Полозова решила вас засадить. Будто бы вы незаконно задержали ее, допрашивали без адвоката, оказали психологическое давление… Она думает, что все закончилось, а на самом деле… Ее можно задержать еще раз — ведь письменного распоряжения на ее освобождение нет… И вопрос не решен.
— Так вы советуете мне задержать ее? — спросил Игорь и нажал кнопку громкой связи.
— Задержать, и как можно быстрее, — прозвучал уверенный голос адвоката, — я, конечно, помог ей составить бумаги… Это моя работа, в конце концов. Но если бы вы знали, какую головную боль она мне принесет: на ней ведь столько преступлений, да вы лучше меня это знаете. Конечно, я как адвокат обязан защищать любого гражданина или гражданку… Но с дамочками, особенно с такими наглыми, дел иметь не хочу… Без колебаний отправьте ее в камеру, а я возьму самоотвод… Как в случае с Дроздовым…
Гончаров отключил громкую связь, продолжил разговаривать и не смотрел на жену. Марина стояла с покрасневшим от злости и ненависти лицом.
— Но кто-то за Полозовой определенно стоит, — понизив голос, говорил Беседин, — она уверена, что сможет раздавить вас. Так что действуйте на опережение.
— Спасибо, что позвонили, — вздохнул Игорь, — за совет спасибо. Конечно, задержу, а что мне еще остается?
Беседин вдруг вспомнил еще что-то.
— Не спешите прощаться, я еще не все сказал. Мне звонила ваша бывшая жена и сказала, что у нее теперь грузинский паспорт.
— У нее теперь грузинский паспорт?! — громко переспросил Игорь, обернувшись и посмотрев в округлившиеся глаза жены. — А что это меняет? Преступления ведь совершены на территории России — так что задержу как положено.
— Вы меня не поняли, — попытался остановить его Ларион Семенович, — я о вашей жене…
— До свидания, — не дал ему договорить подполковник, — удачи!
Он обернулся к кипящей от злости жене.
— Ты сама все слышала, а уж если адвокат советует отправить тебя в камеру, чтобы потом отказаться от договора с тобой…
— Он меня назвал наглой дамочкой? — задыхаясь от ненависти, спросила Марина. — Он советовал отправить меня в камеру, и ты это слушал спокойно? Ты и в самом деле арестуешь меня прямо сейчас?
— Но там разберутся, я надеюсь. Но и ты должна понять: меня восстановят в должности, о которой я… то есть мы столько мечтали. А ты не промах — подсуетилась вовремя: сделала себе грузинский паспорт, а там наверняка нет штампа о браке.
Гончаров нажал кнопку мобильного и, услышав голос капитана Иванова, поинтересовался:
— Как там дежурная машина?
— Я вообще-то дома, — удивился капитан.
— Это хорошо, что ты как раз в ней. Загляни сейчас в отдел… А, ты рядом? Здорово. Значит, быстро подскочишь. Бери конвойных. Да-да-да… Одного хватит. И ко мне домой. Именно… Я бы и сам ее задержал, но как-то… Бывшая жена все-таки. Ждем.
Он закончил разговор и посмотрел на Марину.
— Вы там все рехнулись, что ли? — спросила она.
— Ты не волнуйся, — постарался успокоить ее Игорь. — Там разберутся. А ты найдешь себе нового хорошего адвоката — честного и недорогого.
— Где я такого найду?! — закричала бывшая жена. — Да еще сидя в камере?!
— Я тебе помогу.
— Ты!!! Да ты меня придушишь в камере. Какая же ты все-таки сволочь! Да и я была дурой: вышла за мента замуж. А теперь…
— Не кричи, — попытался успокоить ее Игорь, — я постараюсь тебе помочь прямо сейчас. Давай разыграем сценку: будто бы я вышел в туалет на несколько минут, а ты за это время сбежала. Мой совет: такси не вызывай, поймай частника…
Бывшая жена смотрела на него с ненавистью. Игорь погладил ее по голове, и Марина отшатнулась.
— Быстрее, — посоветовал он, — Серега наверняка сейчас уже выезжает.
Он зашел в туалет, закрыл дверь на задвижку. В квартире все гремело: Марина металась по комнатам, очевидно, пытаясь собрать оставшиеся вещи. Потом она выругалась и побежала к входной двери. По пути подскочила к туалету и ударила в дверь ногой.
— Чтоб ты там сдох! Секонд-хенд хренов!
Открылась входная дверь и тут же захлопнулась с оглушительным грохотом. Потом поднялась кабина лифта. И снова начала опускаться, унося с собой последние семнадцать лет его жизни.
Но Гончарову было уже все равно: он уже почти наверняка знал, где находится Лена, надеялся, что скоро увидит ее, а на все остальное ему было наплевать.
Глава двадцать третья
Полозова вышла из такси, подошла к багажнику. Узбек-водитель не спешил ей помочь. Наконец он подошел и достал ее чемодан. Достал и тут же поставил на землю возле ее ног.
— А до подъезда донести трудно? — поинтересовалась Людмила Федосеевна, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на дикаря.
— Э-э, — ответил тот, — там меня другой клиент ждет… Тоже ехать надо.
Узбек стоял и смотрел на Полозову, ожидая, когда она рассчитается.
— Сколько с меня? — поинтересовалась Людмила Федосеевна.
— Э-э, — удивился водитель ее простоте, — восемьсот девять… то есть девяносто.
— Я дам тысячу, если ты дотащишь чемодан до дверей.
— Рахмат, — усмехнулся наглый водитель, — там клиент… Давай восемьсот девяносто и все.
Как назло, в кошельке были только тысячные купюры. Полозова вытащила одну и протянула парню. Тот достал из брючного кармана смятую сотенную, а потом еще десятирублевую монетку и протянул.
— И чемодан донеси, как положено! — не сдавалась Людмила Федосеевна.
— Я помогу, — прозвучал за спиной мужской голос.
Обернувшись, она увидела молодого человека в синей спецовке и с чемоданчиком для инструментов.
— А вы кто?
— Газовая служба, — ответил молодой человек, — в магистрали падение давления, и мы весь квартал проверяем. Где-то утечка. Скорее всего, в вашем доме. Вот нас и гоняют проверять — как бы чего не вышло.
Он подхватил чемодан и поспешил к подъезду. Полозова едва поспевала. Газовщик остановился у подъезда, обернулся. На его лице расплывалась приветливая улыбка.