Включилась рация:
— В «бэхе» двое — так что свой левый бок им не подставляйте.
— А мы пройдем в крайнем левом, а перед съездом вы нас прикройте.
— Принято, — ответил голос из рации.
Некоторое время ехали молча, пару раз Гончаров пытался обернуться, но Евгений успокаивал его:
— Они в тридцати пяти метрах, через две машины от нас.
Снова включилась рация:
— Это второй. Мы на месте. Прибыли на территорию автосалона, здесь шлагбаум, когда подъедете туда, он будет поднят. Обходите здание салона слева: там большие старые тополя и пустырь. Есть строительные плиты… За ними мы поставим свою машину, а сами рассредоточимся. Подъезжайте к плитам, а мы их возьмем в кольцо… Не думаю, что будет сопротивление: нас ведь больше.
— Железная логика, — согласился Гончаров.
Съехали со скоростной трассы, проскочили мимо новостроек, влетели на территорию автосалона, мимо стоящих подготовленных к продаже авто, обогнули здание… Гончаров достал пистолет, опустил стекло двери и обернулся, чтобы посмотреть назад: теперь серый автомобиль шел вплотную за ними. И тут же преследующая их машина ускорилась и начала обходить такси справа.
— Тормози! — крикнул Игорь сидящему за рулем капитану. — И разворачивайся! Твои не будут стрелять, чтобы нас не зацепить.
И тут же он сам начал стрелять через окно по колесам «бэхи»: два выстрела в переднее, а потом два в заднее. «БМВ» сразу осел на пробитые диски и остановился. Из машины выскочил мужчина с коротким автоматом в руках. Гончаров не успел в него выстрелить, потому что Евгений гнал автомобиль к лежащим строительным плитам.
— Что это у него? — крикнул капитан.
— «Куперхид», — ответил Гончаров, — самый короткий автомат.
Вслед им ударила очередь. Пули пробарабанили по багажнику, по стеклу, пробили колесо… Сорвавшаяся с диска шина стучала по земле. Гончаров открыл дверь, выпрыгнул из машины, не устоял на ногах, упал, перевернулся на живот и увидел в тридцати метрах от себя того, кто выпустил очередь по их автомобилю и выстрелил в него дважды… Еще раз перевернулся через спину, и по тому месту, где он только что находился, ударили пули. Выстрелы гремели со всех сторон. Евгений с перекошенным лицом сидел на земле возле такси, прижимаясь спиной к двери, и пытался прицелиться, но не смог удержать вытянутую руку, в которой он сжимал свой «ПМ».
— Ты цел? — крикнул Гончаров, хотя можно было не спрашивать.
Человек с автоматом хотел шагнуть в сторону, но, вероятно, был ранен в ногу и потому осел на землю. Выпустил две коротких очереди по окружающим его оперативникам. Потом откинул магазин и вставил новый.
Подполковник прицелился и выстрелил один раз, надеясь попасть в руку, держащую автомат.
— Этот гад меня зацепил, — выдохнул Евгений, — сзади броник и правое плечо пробил, а я только сегодня новую рубашку надел. Жена подарила… Что я теперь ей скажу?
— Сдавайтесь, господа, — прозвучал чей-то голос, — шансов у вас нет: нас тут двенадцать оперов.
Из-за «бэхи» с поднятыми руками вышел мужчина.
— Не стреляйте! — крикнул он. — Я только водитель.
Лежащий на земле поднял автомат, чтобы уложить своего напарника, но тут же опустил его. Он смотрел на стоящего Гончарова, попытался поднять автомат, но не смог. Игорь с пистолетом в руке шагнул к нему.
— Даже не думай.
Игорь начал осторожно приближаться. Так он прошел половину пространства, разделяющего их. Лежащий на земле киллер следил за ним, продолжая сжимать в руке свое оружие.
— Даже не думай, — повторил подполковник.
— Да у тебя один патрон всего остался. Ты лучше сейчас убей меня: мне все равно вышак корячится.
— Убью, если только скажешь, кто заказал Полозову и меня…
Киллер начал задыхаться. Гончаров посмотрел на оперов, которые выходили из-за строительных плит, из-за тополей, из микроавтобуса, подъехавшего только сейчас, уже после окончания перестрелки, махнул рукой и крикнул:
— Срочно аптечку сюда и жгут!
Но его, судя по всему, не поняли. Двое побежали к такси, предполагая, что помощь нужна капитану Пашкову.
— Сюда! — замахал руками подполковник, — Здесь бедренная артерия перебита.
— Не надо, — прошептал умирающий киллер, — все равно не успеете: уже больше двух минут прошло. Я на часы смотрел… А ты не помнишь меня разве? Не помнишь студента, которого отпустил за золотой «Ролекс»? Я же не родным был в семье… Меня усыновили, когда у них шансов зачать вроде не было… Взяли меня, а через год свой родился… Так что легко от меня отказались, отправили за границу… Дали денег, чтобы откупиться от меня… Но я им отомстил… Всем ото…
Подбежал оперативник, опустился на колени, раскрыл аптечку, достал из нее жгут, хотел перетянуть ногу выше раны, но потом прикоснулся к шее киллера, проверяя пульс. Поднял голову и посмотрел на Гончарова.
— Так он того… Тут уже ничто не поможет. Был бы у нас реанимобиль…
— Евгению помогайте.
— Так у нас еще двое раненых. Одно ранение серьезное в грудь. Кто же думал, что у него автомат будет…
Игорь вернулся к Пашкову, помог ему снять бронежилет.
— Повезло тебе, Женя: пуля навылет прошла, но крови много. А рубашку можно не отстирывать, а на плечики повесить в служебном кабинете. Я сам так сделал, когда меня в первый раз подстрелили. Почти неделю висела, пока начальство не приказало убрать.
Гончаров отправился к микроавтобусу, где допрашивали задержанного — уцелевшего в перестрелке. Тот сидел на корточках и курил. Руки у него тряслись.
— Он меня просто попросил отвезти его, куда скажет, — я просто водила. Я не стрелял даже, хотя он мне пистолет сунул и приказывал. Угрожал, что если я не буду ему помогать, то он меня сам грохнет…
— Первая ходка у тебя за что была? — подключился к допросу подполковник.
Задержанный растерялся, потом попытался изобразить недоумение, но понял, что не выйдет.
— Меня оговорили… и навесили двести двадцать вторую.
— То есть за незаконный оборот оружия.
Мужчина покрутил головой, высматривая, куда можно выбросить окурок. Поднявшись, уронил его на землю, придавил подошвой башмака.
— Олега давно знаешь? — продолжил Гончаров.
— Кого? — изобразил недоумение киллер.
— Того, которого привез сюда. И автомат наверняка ты ему подогнал. Он же не мог притащить его с собой в самолете. И мы это докажем. Ведь наверняка ты сам лично заправлял магазины, и на гильзах обязательно остались твои отпечатки… А раз так, ты не просто водила…
Из микроавтобуса высунулся оперативник и посмотрел на Гончарова.
— Товарищ подполковник, вас генерал Евдокимов спрашивает.
Он протянул Игорю мобильный аппарат.
— Простите, — сказал начальник городского управления Следственного комитета и повторил: — Простите. Никто не думал, что такое случится…
— А что такое случилось: работа есть работа. Ребят зацепило, но дело сделано. Убийца наказан, его сообщник задержан.
— Мы, кстати, установили имя убийцы Полозовой, — продолжил генерал, — это гражданин Литвы Гедрюс Скружде… У нас сотрудник один знает литовский, и он очень смеялся, потому что эти имя и фамилия переводятся на русский как Безмятежный Муравей. Но потом мы связались с Интерполом и узнали, что этот литовец считается в Европе неуловимым киллером. То есть все знают, что он киллер, а поймать за руку…
— Никакой он не муравей, — произнес Игорь. — И не литовец, настоящее его имя — Олег Пономаренко. Я его взял лет десять назад, за угрозу убийством и размахивание пистолетом в ночном клубе «Колорадский папа»… Его дедушка был известным деятелем в советские времена, да и отец служил в Министерстве иностранных дел… Дедушка на последнем дыхании звонил в главк, потом мне и умолял простить внука… Я отказал, потом его отец начал меня доставать, просил отпустить мальчика, хотя бы из уважения к заслугам дедушки, который так много полезного сделал для нашей родины… Да и главк меня прессовал… Так что пришлось… Хотя мне и в самом деле было жалко парня — не хотелось ему жизнь ломать. Кто же знал, что так получится?
— Сейчас вас отвезут домой или куда прикажете. Можем встретиться и обговорить ваше ближайшее будущее: надеюсь, вы не передумали переходить к нам.
— Не передумал. Но сегодня я занят: я хочу все-таки приобрести автомобиль — тем более что так удачно оказался возле автосалона.
Эпилог
Лена и Славик брели по грунтовке, держась за руки. Дорога вела их по высокому берегу реки, сверкающей от солнечных бликов.
Лена шла, декламируя стихотворение:
Громко квакала лягушка
На вечернюю зарю;
Приходи ко мне, подружка,
Я тебя боготворю.
Только перейди дорогу,
Мы с тобой развеем грусть,
А не то клянусь, ей-богу,
Я в болоте утоплюсь!
— А я все думаю, — вздохнул Славик, — почему здесь все лягушки зеленые, как огурцы на грядках, а у нас — коричневые.
Лена не ответила, потому что увидела Игоря. И теперь смотрела вниз, пряча улыбку. Потом уже подняла счастливое лицо.
— Привет, — сказал ей Гончаров так просто, словно они расстались вчера.
После чего протянул руку мальчику:
— Меня Игорь зовут.
Ребенок тоже протянул руку и ответил:
— А я Славик. А мы смотрим — белый «Рендж Ровер» у забора бабушки Оли остановился. Ну, думаем, кто это может быть? Это ваша машина?
— Моя, я сегодня ее купил, чтобы к вам побыстрее добраться.
Лена обняла его и, когда Славик понимающе отвернулся, быстро поцеловала.
— Мы хотели с Владимиром Петровичем приехать, — сообщил Гончаров, — но у него там какая-то бумажная волокита, и он сказал, что сам через пару дней доберется.
— Это правда? — не поверила Лена.
— А когда я тебе врал? Я слетал в Омск на денек, быстро решил там все дела, а вчера он сам прилетел. Я его встретил, потом…
Лена обхватила его двумя руками и поцеловала, уже не стесняясь племянника.
— Может, хватит? — спросил Славик. — В мире столько всего интересного, а вы целуетесь.