— А где мама сейчас?
— У подруги на даче. Мама не работает. То есть у нее есть работа, но в офис ходить не надо. Она киновед: для журналов пишет рецензии и статьи по новым вышедшим в прокат фильмам. И ей скучно дома одной целыми днями.
— Но у вас есть и своя дача.
Олег снова кивнул:
— Не дача, а загородный дом. Там и зимой можно жить. Недалеко от города находится. Если пробок нет, то можно добраться за сорок минут от крыльца до крыльца.
— Вы сегодня там ночевали?
— Там.
— Один?
— С невестой.
— Поздравляю. И когда свадьба?
— Мы с Викой еще не определились. А теперь уж тем более.
На глазах Олега выступили слезы.
— Штамп в паспорте не самое главное, — постарался успокоить его Гончаров, — главное, чтобы любовь была.
Парень кивнул. И признался:
— Мы в самом деле любим друг друга. Давно бы поженились, но…
— Родители были против?
— Папа был не против. Говорил, что у меня своя жизнь и собственная голова. А мама сказала, что полгода — это очень маленький срок знакомства, чтобы жениться…
— Вы невесте уже сообщили о своем несчастье?
— Конечно, она сказала, что попытается выбраться с работы пораньше, чтобы меня поддержать. Она в фитнес-салоне работает администратором. А маме не дозвониться: ее аппарат то недоступен, то она просто не отвечает на вызов.
— Вы где трудитесь?
— Я в аспирантуре учусь. Еще год остался. И работаю у отца бухгалтером. Ну, как бы бухгалтером подрабатываю — там никакой особой работы: я тетрадку заполняю: он ведь на упрощенке. А годовые отчеты уже нанятый бухгалтер делает.
— Много отец вам платил?.. Простите.
— Пятьдесят тысяч в месяц.
— Неплохо, конечно. Но ведь вам надо было с девушкой и в театр, и в клуб.
— На это я у мамы выпрашивал. А вообще отец говорил, что если мне нужно больше, то есть много мест, где можно заработать.
— А сам-то он много имел со своих гаражей и автосервиса?
Олег отвернулся и смотрел молча в сторону.
— Меня не интересует, сколько он утаивал от налогообложения. Я занимаюсь расследованием убийств, — объяснил подполковник.
— Его не убили, — напомнил парень, — здесь несчастный случай.
— В Америке говорят, что в мире только две неизбежности, — начал Игорь.
— Я знаю, — снова кивнул его собеседник, — это смерть и налоги. Отец работал честно. У него по-разному выходило, но дохода меньше пятисот тысяч не было никогда. И то это официально только. Ну вы же понимаете: не все можно провести через бухгалтерию даже при желании.
— Пятьсот тысяч! — удивился Гончаров. — В месяц? Как так получается? Можете не скрывать, потому что я к налоговой никаким боком.
Парень кивнул и начал объяснять:
— Сорок гаражей: по пять тысяч каждый — это только доход по аренде, а еще есть авторемонт: два подъемника, каждый приносил в день чистыми десять тысяч. Автомойка доход давала. Грязными за все выходило даже больше миллиона, но надо было платить за электричество, за воду, за охрану, содержать территорию надо, опять же налоги…
— Все равно очень жирный кусок получается! Теперь вы всем там заправлять будете?
Олег кивнул и вдруг вскинул голову:
— Вы что? Неужели вы подумали, что я…
— Нет, я просто поинтересовался, кто будет управлять предприятием. Ведь ваша мама не справится.
— Мама точно не справится, — подтвердил парень, — она вообще далека от всего земного. Она по образованию театровед, а все театроведы — люди из другого мира.
В комнату заглянул майор Федулов.
— Ты долго еще здесь? — обратился он к Гончарову. — Тут все ясно как божий день. Я погнал в РУВД и оперов своих забираю: нечего им тут делать.
— Советую опросить соседей сверху и снизу, — посоветовал Игорь, — они должны были что-то слышать. Звук падающего тела, например.
— Пусть участковый этим занимается: он все это замутил — пусть сам и расхлебывает.
Все ушли, было слышно, как на площадке остановилась кабина лифта.
— Этот Шишкин уже не в первый раз всем голову морочит, — прозвучал на площадке чей-то недовольный голос.
Загремев, кабина ушла.
— Слышимость у вас однако, — произнес Гончаров.
— Потому что вторая дверь не прикрыта, она со звукоизоляцией, — объяснил Олег, — обычно не слышно ничего.
Запиликала мелодия мобильного аппарата. Олег поднес телефончик к уху, а Гончаров вышел в коридор, где лежал труп и стоял участковый Шишкин.
— Я вызвал машину, чтобы в морг увезли, — доложил ему участковый. — И что теперь: меня заставляют подписывать акт о смерти, что это несчастный случай… Я отказался и написал, что нужна доследственная проверка. На меня наорали, дескать, у нас дознавателей не хватает, а те две, что есть, вообще круглые дурочки, хоть и закончили недавно школу милиции.
— И по пятницам они еще бухают с операми из убойного, — понимающе произнес Игорь.
— Не только по пятницам.
— Соседей обойди!
— Я уже обходил. Никто ничего не слышал: говорят, что было тихо. А где-то перед полуночью приехала мусорная машина, которая забирает наполненные контейнеры и выставляет новые. Когда все это выгружалось и загружалась, гул стоял, а ведь ночь, люди спят… Вы понимаете?
Гончаров не успел ответить, потому что из гостиной вышел Олег.
— Сейчас мама приедет: ей Вика позвонила и сообщила. Я сказал Вике, что мама не берет трубку, а Вика с первого раза ей дозвонилась. Она уже едет за ней…
Он посмотрел на тело отца и отвернулся.
— А почему его никто не прикрыл? — спросил Гончаров.
— Дайте что-нибудь, — попросил участковый Шишкин у Олега.
Молодой человек принес простыню, протянул ее Шишкину и заплакал. Убежал в комнату, и было слышно, как он там рыдает.
— В ванной на стене шкафчик с лекарствами, — шепнул участковый. — Я, когда квартиру осматривал, видел. Может, там успокоительные таблетки есть. Я посмотрю и если найду, то дам парню. Это можно?
Игорь кивнул и отправился на кухню. Опустился за стол и начал размышлять. Возможно, местные опера правы: смерть бытовая, ненасильственная — несчастный случай. Но как мог человек с пробитой головой проползти столько? А если кто-то перетащил тело? Если так, то с какой целью?
Вернулся участковый и сообщил, что успокоительные таблетки имеются и в очень большом количестве.
— Дай пареньку две таблетки, — посоветовал Игорь, — чтобы уж наверняка успокоился. У меня жена по две принимала, хотя ей-то с чего было расстраиваться.
Он подошел к окну и выглянул во двор: близко к дому росли высокие тополя, за которыми просматривались небольшая необорудованная парковка и бетонное ограждение, прикрывающее мусорные контейнеры.
Позвонил Федулов:
— Мы толком так и не поговорили про этот ваш… то есть наш фонд. Есть надежда, что семья погибшего сотрудника получит материальную помощь?
— Разумеется, — ответил Игорь, — для этого он и создан. Составь ходатайство, согласуй с начальником вашего РУВД, и отправьте президенту фонда. Можно и мне привезти, а я передам…
Двор за окном был большой: до противоположного здания немногим меньше сотни метров. Даже если кто-то видел происходящее в этой квартире минувшим вечером или ночью, то разглядеть подробности вряд ли смог.
— А на какую сумму можно рассчитывать? — продолжил Федулов.
— Не знаю, но деньги есть. К тому же мне ГУВД премию выписало, а это семьсот пятьдесят тысяч. Или собирается выписать. Я предполагаю внести всю сумму в фонд.
Федулов замолчал, а потом тихо поинтересовался:
— Ты серьезно? Это не розыгрыш? Так запросто и отдашь?
— Привози документы, — сказал Игорь и закончил разговор.
Он вернулся в гостиную. Парень уже не плакал.
— Вика позвонила и сообщила, что уже везет маму сюда. Мама в себя не может прийти от того, что произошло.
— Я уж, наверное, не буду их дожидаться, — сказал Гончаров, — задам тебе еще несколько вопросов.
— Спрашивайте, — согласился Олег и вздохнул. — Вы что думаете: папу убили?
— Неважно, что я думаю, — ответил Игорь, — но так полагается — провести доследственную проверку — обязательная процедура такая. Но я уже почти все узнал. Да и не хочется возвращаться к грустной теме. Давай о чем-нибудь приятном поговорим. Вика красивая?
Олег кивнул, достал телефон и стал что-то в нем искать. Потом показал экранчик. На нем была фотография темноволосой девушки с внимательным взглядом.
— Симпатичная, — оценил Гончаров, — только я все равно ничего не вижу. Экран маленький. Ты мне ссылочку сбрось на мой номер, и я посмотрю. Хоть позавидую чужому счастью, а то от меня жена сбежала…
Тут же он продиктовал номер, но не свой, а практиканта Петра. После чего прошел мимо трупа, в прихожую, а потом и вовсе вышел на площадку. Набрал номер.
— Получил? Не буду объяснять ничего, но ты, как компьютерный гений, должен прогнать эту фифу по всем соцсетям, по всем нашим программам, на предмет того, что может нас интересовать. Нужно срочно. Очень срочно.
— Понял, — ответил практикант.
Подошел лифт, из которого вышли два парня в белых халатах. Посмотрели на Гончарова.
— Где труп? — поинтересовался один.
Гончаров показал на дверь квартиры.
— Вы родственник? — спросил другой. — Кто бумаги подписывать будет?
— Родственник в квартире, а я из полиции.
— Точно, — обрадовался первый, — а то я смотрю: лицо знакомое — вас вчера по криминальным новостям показывали.
Санитары вошли в квартиру, и почти сразу приоткрылась дверь соседней, и в образовавшуюся щель выглянула пожилая женщина. Игорь шагнул к ней и предъявил удостоверение.
— Убойный отдел, — представился он.
— Ой, — испугалась женщина, — а Толю разве убили?
— Вот это мы пытаемся выяснить, и вы можете оказать нам неоценимую помощь.
— Да я бы с радостью, только я не знаю ничего.
Соседка впустила подполковника в квартиру и стала рассказывать, что живет в этом доме давно, с момента постройки. Соседи приехали чуть позже. Тогда это были дедушка, бабушка, молодая семья, то есть родители с мальчиком Толей. Потом дедушка и бабушка умерли, мальчик вырос, а папа ушел из семьи. А может, и наоборот, папа ушел, а мальчик вырос.