— Да, да, да, — подхватила девушка, — так оно и было. Я просто забыла, потому что была в состоянии… Как это на юридическом языке называется?
— В состоянии аффекта, — подсказал Игорь. — А мне объясните, что от вас хотела Варвара Григорьевна. Мы-то это знаем, конечно, но у нас пока лишь предположения, а нужны факты. И опять же помощь следствию зачтется на суде.
— Вы и это знаете? — удивилась девушка. — Хорошо, я скажу всю правду. Варвара Григорьевна попросила познакомиться с ее сыном… Дала аванс. И потом хорошо заплатила. Но Олег вдруг на мне завис, начал мне названивать, и мы стали с ним встречаться. Варваре Григорьевне это не понравилось. То есть ей совсем это не понравилось. Она даже мне угрожать стала. Но я посмеялась и сказала, что у меня возможностей больше, потому только кнопку на телефоне нажать, и сразу с ней вопрос решат… Конечно, это не так, но она поверила, а потом очень скоро назначила встречу в баре. На ней она попросила меня найти киллера, который согласится убить ее мужа. А за это она не будет против нашего брака с Олегом. А Толе было все равно — поженимся мы или нет. Ему на многое было плевать. Варвара Григорьевна знала, что он ей изменяет и собирается с ней разводиться. А у них брачный контракт, по которому она если и получит от Анатолия какие-то деньги, то сущие гроши. Она и в самом деле не сомневалась, что если я работала непродолжительное время эскортницей, то у меня обширные криминальные связи. Но я и не собиралась никого искать. Я решила предупредить Анатолия Михайловича… Позвонила ему и намекнула, что есть серьезный разговор… Он сказал, чтобы я приезжала к десяти вечера. Но я приехала чуть позже. Он был уже сильно пьян. Потом еще достал бутылку шампанского и заставил меня с ним пить.
— И вы выпили всю бутылку?
— Не всю. Когда он открыл, то половина или даже больше вылилось на пол. Он заставил меня принести тряпку и подтереть. Когда я наклонилась и стала вытирать пол, он на меня напал сзади.
— И вы схватили молоток?
Невеста Олега замолчала, раздумывая, как отвечать, а потом кивнула:
— Молоток в моей руке оказался потом. А тогда я вырвалась, побежала к выходу, но дверь была закрыта, я заскочила в туалет, но не успела закрыть за собой, потому что Анатолий рванул дверь на себя. А там как раз лежал молоток. Я схватила его и не помню, как отмахнулась… Ну, чтобы напугать его.
— Как давно ты была знакома с Анатолием Михайловичем?
Девушка напряглась и молчала.
— Вика, если я об этом знаю, то и на суде об этом будут спрашивать.
— Я знакома с ним шесть лет. Я сразу после школы приехала сюда, чтобы поступить в институт, но не прошла по конкурсу. А домой возвращаться — вообще позор. К тому же дома — полная задница, никаких перспектив, да еще мамаша сильно пьющая, а здесь все-таки культура. И вот еще одна девочка, с которой мы познакомились во время экзаменов, предложила разместить на сайте знакомств свою рекламу, мол, готова сопровождать состоятельных мужчин в их поездках на отдых за границу. И через два дня мне написал Анатолий и предложил съездить вместе на Кипр.
Вика вздохнула.
— А там, подло накачав тебя кипрским мускатом, он стал твоим первым клиентом и первым мужчиной, — подсказал Гончаров.
— Первым клиентом, — призналась девушка, — мужчины у меня уже были, точнее, ребята из нашего города. Короче, слетали мы с ним на Кипр, он мне заплатил пять тысяч евро. Я была такая счастливая, потому что там такая беззаботная и веселая жизнь: пляжи, ночные клубы, дискотеки… Да еще пять тысяч за все это дают. Потом мы с ним еще в Дубай летали, где у него друг живет. А подружке не повезло, на нее вышли какие-то бандиты и заставили работать на них, а перед этим они ее несколько дней насиловали… Она и согласилась, а что делать. Потом пыталась бежать несколько раз, но ее ловили… Где она сейчас, не знаю… А я поняла, что одной не выжить в этом мире, нашла приличное элитное агентство, где мне давали клиентов, но оставляли только тридцать процентов от заработанного. А у меня ведь большие траты: одеваться надо, косметику покупать и парфюм, а ведь еще и солярий, и фитнес, и шугаринг. Да и вообще жизнь нынче дорогая…
— Ладно, это все лирика, а ты пока чистосердечное признание напиши на имя старшего лейтенанта полиции Шишкина. Напишешь, и мы оформим тебе явку с повинной. Форма произвольная, главное, укажи, что ударила молотком, защищаясь. Глаза закрыла от страха, махнула молотком, а он пригнулся, и ты попала по затылку, не желая этого, то есть не собираясь причинить ему физический ущерб и уж тем более смерть.
— Ой, а ведь так и было. Как вы догадались?..
— Пиши!
Вика покрутила головой и пожала плечами.
Гончаров открыл дверь, высунулся в коридор и позвал:
— Олег!
Из кухни вышел молодой человек.
— Не в службу, а в дружбу, — обратился к нему Игорь, — принеси несколько листов бумаги и ручку.
Игорь не вернулся в комнату, стал дожидаться молодого человека в коридоре. Из спальни выглянула Варвара Григорьевна. Шагнула к Гончарову и тихо поинтересовалась:
— И что говорит эта стерва? Призналась? Дает показания?
— Да куда она денется! — пообещал подполковник.
Подошел Олег, который слышал последние слова, и испуганно обернулся к матери. А та вздохнула печально и погладила сына по голове.
— Вдвоем мы теперь остались, сыночка.
Игорь вернулся в гостиную, положил листы и ручку на стол.
Вика взяла ручку, задумалась, посмотрела на подполковника и спросила:
— А писать, что Варвара Григорьевна готова была заплатить киллеру тридцать тысяч евро?
— Писать можно все что угодно, но ты же все равно это не докажешь.
— Почему же, — улыбнулась девушка, — я ее записывала. У меня все телефонные разговоры автоматически под запись. А при личных с ней встречах я включала диктофон. Но я не потому согласилась, что рассчитывала на эти деньги. Она мне пообещала, что не будет возражать против моего брака с ее сыном.
Гончаров присел на диван, в ожидании, когда Вика закончит писать. Он осматривал комнату, дорогую мебель, размышляя о том, зачем одни люди убивают других. На войне или защищая себя и своих близких — понятно, а зачем это сделала Вика? Для того чтобы скрыть, что имела интимные отношения с будущим свекром, что за вознаграждение переспала с будущим женихом, записывала все разговоры с будущей свекровью, чтобы потом шантажировать, выставляя организатором особо опасного преступления…
— Я написала, — объявила Вика и протянула Гончарову лист, исписанный кривым почерком.
Игорь начал читать.
— Господи! — удивился он. — Что у тебя по русскому в школе было?! Почти в каждом слове ошибка.
— Ну и что, — не смутилась Вика, — за это ведь не расстреливают.
— А надо бы, — не согласился с ней Гончаров, понимая, что девушка уже успокоилась, решив, что никакого суда теперь не будет.
На листе было написано:
Я Виктория Степановна Сапожникова признаюся в том что в состаянии афекта при защите своей полавой ниприкасновенности случайно убила малотком Анатолия Михайлавича Делюгина в его квартире потому что другова способа повлиять на него не было, Это произошло в момент когда он хотел совершить развратные действия насильственного характера в отношении меня. Так как Анатолий Михзайлович был невменяемый и сильно пьяным. И я не хотела принести физического ущерба или смерти. И если бы не моя самазащита то жертвой мог стать не он а я.
Игорь посмотрел на девушку.
— Теперь важно, чтобы присяжные поверили, — сказал он.
— Да уж как-нибудь, — ответила Вика, — я им такое кино покажу! Изображу им Катюшу Маслову из того отрывка из романа Льва Толстого «Воскресенье», что на экзамене в театральный читала.
— Давай-ка посерьезнее, — посоветовал Гончаров.
— Так я серьезно почитаю. Вот слушайте: «Нехлюдов посмотрел на подсудимых. Они, те самые, чья судьба решилась, все так же неподвижно сидели за своей решеткой перед солдатами. Маслова улыбалась чему-то. И в душе Нехлюдова шевельнулось дурное чувство. Перед этим, предвидя ее оправдание и оставление в городе, он был в нерешительности, как отнестись к ней; и отношение к ней было трудное. Каторга же и Сибирь сразу уничтожали возможность всякого отношения к ней; недобитая птица перестала бы трепаться в ягдташе и напоминать о себе…»
— До сих пор помнишь? — удивился Игорь.
— Конечно. Знаете, какая у меня память? Я все помню и про всех. А про Варвару я потом отдельно напишу.
И мило улыбнулась.
В коридоре его поджидал участковый Шишкин.
— Товарищ подполковник, эксперты не приедут, а наши опера из убойного меня и вовсе послали.
— Им же хуже: отвезем подозреваемую в мой РУВД и там все решим.
— В смысле?
— Я же сказал, что оформляем на тебя раскрытие.
— Так это все-таки убийство?
— Так ты же сразу это понял. Разве не так? Невеста и убила. Она, правда, уверяет, что защищалась, однако, отправляясь сюда, подсыпала жениху снотворное. Потом взяла его машину и рванула сюда, не предполагая даже, что по уличным камерам мы сможем отследить весь ее путь и увидеть, кто за рулем. За убийство Анатолия его женой было обещано тридцать тысяч евро, вот девушка и клюнула на заманчивое предложение. И ведь спокойно совершила убийство, не переживая, не мучаясь. Как полагается, избавилась от орудия убийства и от бутылок, на которых могли быть ее отпечатки. По наивности своей выложила в своем признании, что будущая свекровь подбивала ее найти киллера для мужа и она может это доказать.
— Так это уже часть вторая сто пятой, подпункт «ж», — удивился участковый, — убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору: наказание от восьми до двадцати.
— Молодец! — похвалил Шишкина Гончаров. — Юридический окончил?
— Нет, — смутился участковый, — окончил я Академию промышленных технологий, пошел на завод инженером-технологом по металлообработке, а потом вдруг решил в полицию податься. А Уголовный кодекс я каждый вечер штудирую и учебники по криминалистике тоже.