— Значит, тебе самое место у нас — не век же в участковых мыкаться.
Глава третья
Дежурная машина высадила его возле магазина. Игорь пробежался по торговому залу, мимо знакомых прилавков, хватая с привычных мест знакомые продукты, подошел к кассе, начал выкладывать на ленту хлеб, колбасу, сосиски, макароны, томатный соус, бутылку пива… Поднял глаза и увидел, что рядом стоит Лена[5]. Смотрит на него и улыбается. Так красиво улыбается, что он растерялся.
— А я только сегодня вас вспоминал… — сказал он, — То есть не только сегодня, а вообще вспоминаю вас постоянно последнее время. Куда вы пропали?
Это было совсем глупо, потому что не она пропала, а он перестал гулять с Баксиком.
— А я вчера вас видела, — доложила девушка. — Себе ужин готовлю, а на кухне включен телевизор — просто для фона, поднимаю глаза, а там вас показывают.
— Увы, мне такая реклама не нужна вовсе. Если бы Паша Ипатьев предупредил, я вообще бы отказался перед камерой стоять. А теперь так будет: если приду куда-нибудь инкогнито, то все равно меня узнают и пальцем будут показывать: вон тот самый мент! А вообще, давайте лучше сменим тему. Что у вас нового?
— У меня все новое, — ответила Лена, — ведь вас не видно в последнее время: ни вас, ни вашей жены, ни вашей собачки и даже вашей машины.
— Все меня бросили, — весело ответил Игорь, — жена, машина, собачка. Собачку жалко, конечно, увезли ее в чужие края, не спросили даже…
— Надолго?
— Надеюсь, что ей там будет лучше и они вдвоем останутся в дальних краях навсегда.
— Печально, — вздохнула девушка.
— Зря вы все близко к сердцу принимаете, — успокоил ее Гончаров. — Они живы — уже хорошо, а если они живут припеваючи, то за них надо только порадоваться. Но вы уж больно печальная сегодня. Платье на вас черное — у вас траур?
— Платье не черное, а темно-серое и в горошек. Хорошее платьице, кстати, — итальянское. Я его долго искала. Но если вам не нравится — скажите: я его подарю кому-нибудь.
Подошла очередь.
— Мне подарите, — предложила кассирша, которая, как оказалось, прислушивается к чужому разговору. — Хотя на меня оно точно не налезет. У вас ведь какой размер? Сорок четыре, а у меня…
Кассирша вздохнула и внимательно посмотрела на Гончарова, пытаясь вспомнить, где она могла его видеть, и на всякий случай приветливо улыбалась. И наконец вспомнила.
— Ой, это же вас Ипатьев вчера показывал. — И тут же перешла на шепот: — А я все думаю, как с вами связаться. У меня к вам дело. Дело мое в том… — Кассирша покосилась на спутницу Гончарова и стала шептать совсем уж тихо: — Меня сосед домогается, шантажирует…
— Чем же он вас шантажирует? — так же тихо поинтересовался Игорь.
— Он говорит, что все мужу расскажет.
— Что расскажет?
— Ну как что. Говорит, что расскажет мужу, что у нас было. Просто он один раз… то есть уже два раза домогся.
— Так это вам не ко мне, а к участковому.
— Так мой сосед и есть участковый. Он мне уже который год в любви признается.
— Так вы в нашем районе живете?
Кассирша кивнула.
— Тогда я наверняка знаю вашего ухажера, — сообразил Игорь. — Как его фамилия?
Кассирша помялась, но все-таки назвала имя:
— Романов.
— Романовых у нас двое: какой из них? Есть Романов Николай Второй, а есть еще и Денис Иванович.
— Денис, — вздохнула кассирша, — такой серьезный с виду.
— Это только с виду, — начал веселиться Гончаров. — Он однажды составлял протокол осмотра места преступления. Там женщину убили, а он написал: «На раскладном диване в естественной позе лежит стройный труп молодой женщины лет сорока: волосы темные, крашеные, глаза жгучие, полные страсти и мольбы, — одного нет». Потом начальник нашего РУВД приказал вывесить этот протокол на доску объявлений со своей резолюцией. Красным фломастером полковник Жаворонков написал: «Умри, Денис, ты лучше не напишешь!»
— Ну и что здесь смешного, — удивилась женщина, — чтобы сразу смерти кому-то желать.
— Никто никому ничего не желает, — присоединилась к разговору Лена, — это Потемкин сказал Фонвизину после премьеры комедии «Недоросль».
Игорь оплатил товар, взял свой пакет, отошел к выходу и стал оттуда наблюдать за Леной, которая о чем-то оживленно беседовала с кассиршей. Потом она отошла, подняла голову и улыбнулась Гончарову. И тут же смутилась. Подошла, и тогда Игорь сказал ей, что платье действительно замечательное и не надо его никому дарить.
— Я его нашла на Кола ди Риенцо прямо возле площади Рисорджименто.
— Звучит как музыка, — удивился Игорь. — А где это?
— В Риме, в районе Прати.
— Не бывал там никогда, — признался Гончаров. — Меня все время тянуло мимо Европы: Сингапур, Шанхай, Гонконг. А еще Пасир Гуданг…
— А где это?
— Пасир Гуданг? В Малайзии. А о чем вы так долго с кассиршей беседовали, после того как я отошел? Я уже соскучиться успел.
— О вас говорили, разумеется, — призналась Лена. — Кассирша мне сказала, чтобы я вас крепче держала двумя руками и не отпускала от себя. Потому что видно невооруженным глазом, что вы от меня без ума.
— Неужели так заметно? — смутился Гончаров.
— Вообще-то ничего не заметно, — пожала плечами Лена, — просто вы очень галантный мужчина.
— Это да, — согласился Игорь, — я вообще натура романтическая, мне даже приснилось нынешней ночью, будто я капитан Грей и мой трехмачтовый галеон «Секрет» рассекает океанскую гладь. Смешно?
— Нет. Я сама такая же романтическая, но только не буду говорить, что сегодня видела во сне.
— А вам сны часто снятся?
— Постоянно… Ладно, скажу: мне сегодня приснилось, как я разбежалась, замахала крыльями и взлетела.
Гончаров посмотрел по сторонам и предложил:
— Не возражаете, если я вас провожу? А по дороге расскажете мне, что у вас нового.
Лена кивнула и тут же спросила сама:
— А как вы оказались в Юго-Восточной Азии?
— На судне туда ходил. Я же был вторым штурманом на сухогрузе. Потом меня обвинили в провозе контрабанды и списали на берег. Списали на один год, но я пошел в милицию, чтобы перебиться как-то, и остался. А мой подельник механик остался на берегу навсегда, но ему и не обещали взять обратно. Так что он действительно пострадал — а еще его морская оса на пляже укусила.
— Кто? — удивилась Лена. — Никогда про такую не слышала.
— Это такая маленькая медуза. Еще ее называют «демоном мелководья». Укус бывает смертельным — раз, и все: внезапная остановка сердца, а противоядия никакого нет. Мой друг механик очень страдал, но коллектив ему помог — точнее, наша буфетчица. Она постоянно смазывала укушенное место уксусом. И это спасло ему жизнь. Но он все равно женился на другой. А когда его списали на берег, от него ушла первая жена, потому что у нее были свои планы на его постоянное долгое отсутствие.
— Но контрабанда как-то окупила его страдания?
— Не знаю, но мы сказочно разбогатели. Привезли большую партию — по сто штук каждый самых современных на тот момент смартфонов, которые взяли на рынке в Сингапуре у китайца по удивительно низкой цене и продали перекупщику из Москвы за бешеные деньги. Потом этот перекупщик, по слухам, стал олигархом и переехал в Лондон, где отрастил бороду и открыл ресторан. А я хотел купить квартиру, потому что мы с первой женой жили с моей мамой, но жена сказала, что она не хочет жить не только с моей мамой, но и со мной. И вообще это выяснилось как-то неожиданно. Наш контейнеровоз прибыл не в родной порт, а в Калининград, и оттуда я прилетел домой на самолете на двое суток раньше, чем она планировала меня увидеть. Дома ее не застал. Она потом сказала, что ночевала у подруги… И все подруги это подтвердили.
— Детей у вас не было?
— Нет. Хотя я потому и женился, что она мне предъявила справку о беременности. Потом доказывала, что врачи ошиблись. Прожили мы почти два года, которые я провел в морях, читая умные книги. На нашем судне была библиотека: капитан приказал экипажу приносить свои любимые книги на борт, чтобы к мудрости человечества приобщались все. Книги в основном были детективные. Но когда-то на нашем судне ходил студент-заочник с философского, подаривший экипажу много книг с библиотечными штампами, поэтому я смог ознакомиться с философией Упанишад — это древнеиндийские трактаты священного писания шрути. Также я проштудировал «Закат Европы» Шпенглера. А «Заратустра» — теперь вообще моя любимая книга, кроме того, я постиг законы формальной логики, которые просто необходимо знать каждому оперу и особенно следователю: закон тождества, закон противоречия, закон исключенного третьего, закон достаточного основания, а еще есть замечательное правило экспликации…
Гончаров замолчал и посмотрел на спутницу:
— Простите, утомил вас, наверное.
— Вовсе нет, — затрясла головой девушкой. — Я никак не ожидала, что вы такой образованный…
Она замолчала и отвернулась.
— Понятно, чего еще от ментов ожидать, — не обиделся Гончаров. — Менты только и знают, что громко кричать: «Всем лежать! Руки за голову! Ноги врозь!»
— Мы пришли, — вздохнула Лена. — Как-то не хочется расставаться.
— Тогда пойдем провожать меня, — предложил Игорь, — тут совсем недалеко… к сожалению.
Очень скоро они подошли к его дому, и Гончаров предупредил, что он только занесет домой продукты и тут же спустится.
— Проводим вас еще разик, — сказал он, — а потом можно поужинать в каком-нибудь кафе.
— Зачем нам кафе, — остановила его девушка. — Вы же купили макароны, сосиски и еще что-то, у меня овощи, фрукты. Можем подняться к вам, и я приготовлю ужин.
— Правда? — обрадовался Игорь. — Вы будете готовить, а я сбегаю за вином. Вы какое предпочитаете?
— Крепче сухого ничего не пью. И почему мы друг другу выкаем? Ведь мы давно уже на «ты».
— Да, — согласился Гончаров, хотя знакомы они были не так уж давно.
Он вернулся из магазина, притащив бутылку кахетинского цинандали и нарезку сыров. Гостья хозяйничала на кухне.