Кремлевский кабинет для Жданова естественно тоже был не сталинский. У Андрея Александровича рука не поднялась на такое святотатство, как потом выяснилось, сработал инстинкт самосохранения.
Каждый день на работу в Кремль. Каждый день работа до позднего вечера. Иногда поездки по стране, редкие визиты за рубеж. Сегодняшний день 23 июля 1951-го года не был исключением.
— Здравствуйте — Жданов коротко кивнул дожидавшимся его в приемной товарищам — пройдемте, пора за работу.
Зная любовь нового предсовмина СССР к утренним часам, все собрались еще до восьми. Секретарь Жданова товарищ Белоусов как всегда пришел на работу в начале восьмого и успел разобрать почту, подготовить документы и составить график приема.
Хорошо, список сегодня маленький. Кроме утреннего совещания, два товарища записались на послеобеденные часы: это Молотов и министр легкой промышленности Алексей Косыгин. Странно, Молотов вот он, специально приглашен для разговора по аргентинской проблеме. Значит, есть у Вячеслава Михайловича еще один вопрос, который он хочет обсудить лично. Старый прожженный аппаратчик, лучший в мире дипломат и руководитель правительства, известный товарищам как "каменная задница". Вполне заслуженное прозвище, между прочем.
Пройдя в кабинет и пододвинув к себе лист чистой бумаги, Жданов молча махнул рукой, дескать, садитесь, без церемоний. Пришли все, задержавшихся нет. Успели понять, что манкировать своими обязанностями не стоит, у Жданова, как и у Сталина, всегда есть под рукой люди способные заменить любого «незаменимого» товарища.
— Приступим — Андрей Александрович взял в руки карандаш — меня интересует вопрос: почему наше министерство внешней торговли так заинтересовано в контактах с Аргентиной? — вопрос провокационный. В действительности проблема была поднята совсем другими товарищами, связанными с внешней политикой и обороной.
— А почему именно торговля? — притворно обиделся Анастас Микоян — Почему бучу поднимают одни, а отвечать приходится другим?
— Потому что, если мы потеряем Аргентину, твоих людей выгонят из страны. Торговать будет не с кем — парировал маршал Жуков.
— Скажите, каковы наши торговые интересы в этой стране? — медленно по слогам произнес Жданов.
— Мы очень дешево покупаем сельскохозяйственное сырье, шкуры, шерсть. Сейчас продавливаем концессию на разработку рудных месторождений. Товарищи металлурги подтвердят. Продаем — тут Микоян запнулся — много разного продаем. Все сразу не вспомнить.
— Хорошо. А они нам так нужны, эти руды?
Андрей Александрович ждал, что на вопрос ответит Молотов или Микоян, но огонь на себя принял министр тяжелого и среднего машиностроения Берия.
— Очень нужны, товарищ Жданов. Сырье для победитовых сплавов. Без них наше машиностроение уже не обойдется. Это рост производительности труда, обработка таких металлов и сплавов, какие без победита невозможно резать.
— Немцы тоже не прочь наложить лапу на Вашу руду. А влияние Германии в Латинской Америке сильнее нашего. Не получится ли так, что нам выпадет таскать каштаны из огня, а съедят их немцы?
— Им придется делиться — пробурчал Молотов — Вы же сами знаете.
— Повод усилить наше влияние в Аргентине — поддержал товарища Лаврентий Берия — это повод намекнуть Хуану Перону на необходимость плодотворнее сотрудничать с Союзом и не забывать о наших интересах.
Берия пока сдерживался, он не понимал, зачем нужно это совещание, когда все уже обговорено и решено? Новый кремлевский хозяин пытается еще раз показать и доказать свою значимость? Работать надо, а не амбиции строить.
— Я хочу увидеть, что все присутствующие понимают смысл и цели нашей поддержки режима Перона — Жданов не стал затягивать прелюдию.
— Нам надо уяснить себе, до какого предела мы можем позволить затянуть себя в немецкие игры, где тот рубеж, преступать который выйдет себе дороже. Я не зря пригласил товарища Микояна, от него зависит, что выиграет советский народ от этой авантюры — Жданов не скрывал своего отношения к операции флота в Латинской Америке. Будучи человеком практичным, он больше интересовался условиями присоединения СССР к Европейской таможенной и промышленной Унии.
Возможность получить доступ к немецкой экономической зоне, размещать заказы на шведских, немецких и французских заводах напрямую без связанных контрактов и необходимости согласовывать каждую сделку на высшем уровне, возможность продавать наше сырье, химическую продукцию, металлопрокат без пошлин и лимитов были для товарища Жданова дороже всей Южной Америки. Ради присоединения к Европейскому Союзу он и летит через два дня в Вархау на встречу с Гиммлером. Давно пора переделать договора о сотрудничестве и двусторонние торговые соглашения на более выгодные для Советского Союза соглашения. Конечно, придется в ответ пустить в СССР европейские фирмы, но это не страшно. Плановая экономика — великая вещь! Позволяет легко управлять внутренним сбытом.
К сожалению, еще одним из немецких условий была поддержка нашим флотом прогерманских режимов в Аргентине и Уругвае. Разумеется, поддержка не бесплатная, Молотов и Громыко урвали хороший, жирный кусок, обговорили наши интересы в этом регионе. Также связанными с Аргентиной оказались и переговоры о поставках урановой руды из Бельгийского Конго.
— Я не понимаю смысл и цели нашей поддержки режима Перона — мрачным тоном пробасил маршал Жуков, хотя минуту назад его слова носили противоположный смысл.
Министр обороны намерено копировал слова Жданова. Известный факт: взаимная неприязнь между Жуковым и главкомом флота Николаем Кузнецовым постоянно приводила к конфликтам. Сталин в свое время умело направлял эту неприязнь в нужное русло, как бы невзначай подливал масло в огонь, прилюдно хваля или порицая флотских и армейских начальников и тут же ставя им в пример противников. Сейчас Сталин ушел, а конфликт остался. И с этим надо было что-то решать. Жданов все чаще ловил себя на мысли, что Жуков намерено прет на рожон, специально оспаривает не только решения Кузнецова, но и руководства СССР. Таким образом, маршал намекал, на свое право и желание получить еще больше власти, чем сейчас.
Назревший гнойник пора вскрывать. Жданов уже исподтишка готовил преемников на оба поста, приглядывался к людям и с интересом изучал прежние грешки обоих главнокомандующих. В этом деле Жданов хотел обойтись без Берии, нечего лишний раз давать Лаврентию козыри в руки, он и так сильнее чем нужно. Но ведь нужен, поганец! Атомный и недавно начатый ракетный проекты не обойдутся без хорошего организатора, владеющего собственными конструкторскими бюро и резервами спецслужб. Берия пока нужен, но и усиливать его не надо.
— Тоже самое говорил Тимошенко в сороковом году — кротко улыбнулся Николай Герасимович. — Он тоже не понимал смысл и цели нашего участия в Битве за Британию.
— Дурак! — коротко бросил главком авиации Голованов. Этот маршал наоборот поддерживал флотских, особенно сильно сблизились позиции моряков и летчиков после гибели Валерия Чкалова в авиакатастрофе 44-го года. Тогда же благодаря Кузнецову и Трибуцу Александр Голованов выдвинулся на руководящие посты в наркомате. Сталинский сокол не забывал друзей и всегда действовал заодно с моряками.
— Хорошо, что Вы, товарищ Кузнецов, напомнили о прошлой войне — Жданов наклонил вперед голову и упер в моряка тяжелый взгляд из-под густых черных бровей. — Я надеюсь, в этот раз наши морские начальники избегут прошлых ошибок.
— Соотношение сил примерно такое же, как в операции «Гроза», но у нас нет поддержки авиации, наоборот американские авианосные группировки превосходят возможности наших и немецких авианосцев, у американцев за плечами опыт тяжелой кровавой и победоносной войны. У нас такового опыта нет.
— Вы хотите сказать, что если в Северном море потеряли половину флота, то в Атлантике пустите на дно все свои кораблики? — съязвил Жуков.
— Я хочу сказать, что наш флот в случае полномасштабной войны сможет прикрыть Европу, передовые базы и устроить американцам крейсерскую войну в океане. Переброску механизированных корпусов в Америку мы не обеспечим. Командование флота сделает все возможное и невозможное для защиты Родины….
— Но не рекомендует трогать империалистов — перебил Жуков.
— При Хозяине такого бардака не было — задумчиво протянул Молотов, глядя в потолок.
— Интересы нашей внешней политики требуют защиты наших дальних рубежей и демонстрации флага — Лаврентий Берия попытался вернуть разговор в деловое русло.
— Зарубежный опыт говорит о необходимости защиты торговых интересов и мирных инициатив армией и флотом — заметил Микоян.
— Ты за войну? — поинтересовался Жданов.
— Я за вооруженный мир, я за нашу легкую промышленность и металлургию, я за наших тракторостроителей, готовых продать аргентинскому пролетариату пять тысяч тракторов и сельскохозяйственную технику.
Это горячая фраза Микояна невольно вызвала улыбку на устах Берии — "аргентинский пролетариат" покупает трактора — смешно. Покупают воротилы-оптовики и перепродают крестьянам под кабальные кредиты и по бешенным ценам. А создавать свои торговые представительства, строить ремонтные мастерские, везти технику напрямую к крестьянам мы не можем, мы не члены европейского торгового союза.
— Все говорят о кризисе правительства Перона, о готовящемся перевороте — задал неожиданный вопрос Голованов, — если о перевороте известно, почему аргентинцы не могут арестовать заговорщиков и навести порядок?
— У них своя специфика — мягко поучительным тоном, как двоечнику на уроке, проговорил Молотов — заговор зреет, почти открыто поддерживается североамериканцами. При попытке нанести упреждающий удар по хунте полыхнет по всей стране. Начнется гражданская война, в которой проиграют все, кроме США.
— Социалистическая революция?
— Нет кадров. Позиция компартии слаба, популярностью пользуются пероновские полусоциалисты с кулацким уклоном, националисты и хунтисты. Последние ориентируются на США.